Skip to main content

Ад и черти. Шёпот

Лунный свет пронзал шторы насквозь, рисуя на полу замысловатые узоры, оживавшие под каждым дуновением ветерка. Эти волшебные рисунки оказывали на Настю магический эффект и были способны не только усыплять, но и пугать, когда к ним подмешивались очертания ветвей, что закрывали собою часть окна снаружи. В такие моменты тени в комнате принимали зловещие очертания, заставляя девушку ежиться под одеялом. 

Вот и сейчас… Одна из теней на полу вдруг превратилась в отчетливый силуэт и тот скользнул вглубь комнаты, отделившись от остальных лунных образов. 

Настя не испугалась. Не в этот раз. Даже когда пол едва слышно скрипнул и тень замерла на несколько секунд у самой ее кровати, девушка не шелохнулась, продолжая все так же играть роль спящей. Предусмотрительно подмешивала к своему дыханию небольшую порцию звуков сопения, дабы симуляцию ее сна и вовсе невозможно было разоблачить.

Тень сдвинулась с места и продолжила путь, огибая кровать девушки и направляясь к кровати ее сестры, спавшей в противоположном углу комнаты. Спавшей ли? Настя была уверена в обратном. 

Словно вор, ночной гость бесшумно проникал в дом через окно, пока его стражи, в лице родителей девушек, ничего не подозревали и мирно спали в соседней комнате.

– Еще раз увижу, проломлю ему голову. Богом клянусь! – сверкал глазами отец, однажды обнаруживший сестру в объятиях парня в их собственном саду. – Месяц не покинешь дома!

Седеющий мужчина даже не дал возможности своей дочери возразить. Ее сердитое выражение лица мгновенно сменилось обиженным, когда ладонь отца рассекла воздух и оставила на щеке девушки болезненное напоминание о серьезности его слов. С дрожащими губами и ладонью у покрасневшего лица она убежала в дом, чтобы никто не смог видеть слез, норовящих брызнуть из глаз в любую секунду.

– А ты… – грозно указал отец пальцем на Настю, прибежавшую на крик сестры. – Снова увидишь этого ублюдка поблизости и не скажешь мне, пеняй на себя!

От его взгляда внутри девушки все сжалось. Почувствовала себя маленькой девочкой, которая однажды залезла в родительскую шкатулку и взяла несколько рублей. Шоколадка, которую она тогда себе купила в тайне от всех, дорого ей обошлась. Отец ничего не сказал. Отвел дочь в комнату и закрыл дверь прямо перед носом испуганной матери, на ходу вынимая из брюк ремень.

Казалось, что за этот проклятый шоколад она расплачивалась по сей день, потому что в вопросах поиска виноватых отец всегда смотрел на Настю в первую очередь, а та, будучи натурой замкнутой и неразговорчивой, молча принимала вину сестры, вновь и вновь выгораживая ее. 

Отец никогда не кричал. В этом не было нужды. Одного его хмурого взгляда было достаточно для понимания того, что именно последует далее. Закрытая комната. Уткнувшаяся носом в подушку дочь, старающаяся не проронить сквозь стиснутые зубы ни звука. Отцовский ремень, свистящий в воздухе и назидательно впивающийся в оголенные ягодицы для обозначения очередной пунцовой полосы. Где-то за стеной мать, вздрагивающая при каждом выстреле-шлепке и мысленно считающая до двенадцати. 

Двенадцать. Число освобождения от несовершенных грехов. Настя тоже считала, но в обратном порядке. Напрягалась. Вздрагивала от удара и отсчитывала. Одиннадцать… Десять… Девять…

Все это прекратилось, когда отец застал Настю в сарае с сигаретой. Первая и последняя ее сигарета, выкуренная исключительно любопытства ради, но поставившая точку на отцовской порке. Настя отчетливо запомнила тот день. Казалось бы, все переменные на месте. Провинность за курение. Она сама на кровати. Голая задница, приготовленная для порки и стыдливо выглядывающая из под вздернутого подола платья и приспущенных трусов. Ремень в руках отца и он сам, уже наклонившийся, чтобы всыпать причитавшуюся ей дюжину… Все предсказуемо как вторник. Разве что сама Настя уже не была той худощавой девочкой с плоскими формами, а седина в волосах отца захватила последние незанятые участки его волнистой шевелюры.

Ремень не обжог, а наказание не свершилось. Несколько секунд тишины оборвались шагами удаляющегося из комнаты отца. Непонимающе она моргала обоям на стене, оставаясь в том же положении, словно отец в любой момент должен был вернуться. 

Ничего. Лишь громкий стук сердца и ощущение недосказанности. Неопределенности. Подвешенного состояния. Чего-то еще… Теплого. Расплывающегося. Туманящего мысли. Рука непроизвольно потянулась вниз… Шумный выдох и расширившиеся зрачки ознаменовали собой ее первую осознанную мастурбацию.

– Если зайдет папа… Он убьет тебя… – слышалось шептание сестры с соседней кровати, периодически прерываемое звуками поцелуев ее ночного гостя.

Настя ни на секунду не сомневалась, что так бы оно и было. Живо представила себе отца, врывающегося в комнату дочерей и уволакивающего за волосы парня прочь из дома. К сараю, в котором стоял огромный пень, с воткнутым в него топором для рубки дров. Он бы вышел оттуда один, вымыл руки и спокойно лег спать, будто ничего и не было. На следующий день отправил бы сестру к бабушке, к которой та ненавидела ездить, а Настю выпорол бы за то, что знала и молчала, вопреки наказам отца. Выпорол бы так, что неделю не смогла бы садиться без слез! 

Почему от этой мысли всегда становится так трудно дышать…

– Мне все равно, – прошептал в темноте парень.

Насте были неведомы причины, по которым за сестрой всегда тянулся шлейф из парней. Та будто источала сильнейшие феромоны, перед силой которых никто не мог устоять. Сестры-близняшки малознакомым людям казались похожими как две капли воды и, тем не менее, львиная доля внимания доставалась сестре, тогда как Настя удостаивалась лишь периодических восхищенных взглядов парней. Этим все заканчивалось, как правило.

– Эй! – послышался чуть более громкий шепот сестры. – Что я говорила про руки?

– Прости… – с досадой ответил парень. – Рядом с тобой очень трудно себя сдерживать.

– Потерпи… – прошептала девушка. – Не все сразу. Завтра у меня будет для тебя сюрприз.

– Правда? Какой? То, о чем я думаю?

– Не знаю… А о чем ты думаешь?

Как Настя не пыталась вслушиваться в тишину, не смогла расслышать шепот парня, направленный, судя по всему, прямо в ухо сестры.

– Пошля-я-як… – прошипела та и захихикала. – Завтра узнаешь.

– Хотя бы намекни, – взмолился парень.

– Завтра сестра уедет с папой навещать бабушку.

– И что?

– Мда… – задумчиво выдала девушка. – И правду говорят, что парни намеков не понимают. Все. Проваливай. Я спать хочу. Завтра узнаешь.

– Злюка, – пробурчал парень и звонко чмокнул сестру, после чего вновь превратился в крадущуюся на цыпочках тень и упорхнул в открытое окно. Упорхнул, нужно признать, не очень удачно. Что-то громко хрустнуло и короткое, но досадное, ругательство за окном стало завершающим штрихом под впечатлениями этой ночи. Для обоих девушек. Насте и вовсе стоило больших усилий, чтобы не брызнуть со смеху…

Субботний день принес приятную неожиданность. Планы изменились и вместо Насти к поездке была приписана ее сестра, что вызвало бурю негодований со стороны той, а также шквал испепеляющих взглядов в адрес Насти. Не то, чтобы Настя не любила бабушку, но ночевки там были тоской смертной, поэтому девушка тут же радостно закивала, когда мать предложила остаться и помочь с уборкой по дому.

К концу дня ноги уже отваливались от домашней суеты, но по возвращению в комнату ее ожидал еще один приятный сюрприз, про который уже и позабыла. Большущая и мягкая кровать сестры, на которой ей разрешалось спать, когда той не было дома. Собственная кровать Насти являла собой древнейший артефакт, на котором, наверное, в молодые годы еще ее прабабушка кувыркалась, давая жару всяким прадедушкам. Для Насти же она была минным полем, малейшее движение по которому приводило к взрыву пружинного скрипа, способного будить не только сестер, но и родителей, спящих за стеной.

С улыбкой предвкушения на лице, девушка облачилась в свою любимую бежевую пижаму и забралась в постель. Даже причмокнула губами, наслаждаясь приятной, обволакивающей мягкостью и отсутствием привычных, но противных скрипов.

Проснулась также внезапно, как и заснула. Необъяснимое чувство тревоги. Аналогичное возникает, когда понимаешь, что на плите был позабыт чайник. Вот только чайник она не ставила…

Лунный свет из окна рисовал знакомые и немного пугающие тени, на которых когтистые лапы ползли по полу и будто пытались дотянуться до дверной ручки, каждый раз безуспешно соскальзывая обратно, но снова и снова повторяющие свои попытки. 

Шум со стороны открытого окна.

– О, Боже… – в ужасе прошептала Настя, одновременно натягивая одеяло до самого носа. – Блин, блин, блин…

Обухом по голове ударило осознание действительности, в которой снаружи, скорее всего, ничего не подозревающий ночной гость сестры уже подбирался к окну. Отъезд девушки был незапланированным, поэтому едва ли она могла успеть его предупредить. Почему-то в мозгу возникла дурацкая ассоциация с наглым лисом, забирающимся в курятник. Как единственная курица в этом курятнике, она запаниковала и теперь готова была забиться от страха в самый дальний угол.

Бросила испуганный взгляд на свою старую кровать, прикидывая, как быстро успеет нырнуть в ее спасительные объятия и насколько тихо сможет это проделать. Тени на полу слились в одну и та начала расширяться, недвусмысленно намекая на то, что план эвакуации уже невозможен.

Сказать. Нужно сказать. Негромко, чтобы не разбудить маму. Сказать, что сестры нет и все закончится…

На мгновение в комнате стало совсем темно и от окна отделилась фигура парня, сразу же двинувшегося воровскими движениями по направлению к кровати с Настей. С пересохших губ девушки так и не сорвалось ни звука. Вместо этого она тихонько повернулась спиной к приближающемуся силуэту и натянула одеяло по самые уши, словно оно являлось ее нерушимым щитом и гарантом безопасности.

– Привет… – шепнул голос у самого уха и кровать чуть прогнулась под весом парня. – Спишь?

Запахло свежескошенной травой и ромашками. К щеке прикоснулись губы, приятно обжигающие поцелуем и вызывающие непреодолимое желание повернуть голову, чтобы подставить свои. Продолжила притворство.

– Думал о тебе весь день… – прошептал парень, забираясь под одеяло к девушке и прижимаясь к ее спине животом. – Считал минуты…

Тихий голос над ухом нежным бархатом касался невидимых струн ее души, отдаваясь приятной вибрацией по всему телу и разливаясь теплом.

– Сводишь меня с ума…

Провел подушечками пальцев по щеке. Очень осторожно. Почти не касаясь. Словно не хотел будить. Снова поцеловал, но уже ближе к шее. Губами ухватился за мочку уха и сердце Насти забилось сильнее. Бедрами ощутила, как растет его возбуждение. Он желал ее и от этой мысли становилось все труднее дышать. Чуть приоткрыла рот, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха. Казалось, что сейчас задохнется.

– Хочу тебя… – прошептал парень и его ладонь легла на грудь девушки.

Настя сомневалась, что сестра позволяла подобное, но тепло его большой ладони, возбуждающая близость и приятные слова, очаровывали и пленяли рассудок, не желавший прекращения волшебства ощущений. 

Рука скользнула под ночную рубашку и ее небольшая грудь с набухшим соском уютно разместилась в его ладони. Бедра парня прижались сильнее, располагая возбуждение прямо между ягодиц девушки.

Играть безразличие спящей становилось все сложнее. Дыхание сбивалось, а губы пересыхали. Хотелось облизнуть их, но лицо парня у самой щеки грозило разоблачением ее легенды. Мысль о том, что еще не поздно сказать правду, казалась теперь уже нелепой и ускользающей от нее…

Ладонь оставила грудь в покое и двинулась вниз по животу. Задержалась на несколько секунд у пупка и, очертив вокруг него несколько кругов, продолжила путь вниз.

– Нет… – сорвалось с губ Насти и она обеими руками ухватилась за руку, посягнувшую на святая святых девушки. Подтянула к себе колени и сжала бедра, пытаясь не допустить проникновения в постыдную зону, одновременно удерживая руками ладонь парня, расположившуюся у нее на лобке. Все было тщетно, потому что пальцы его уже вели свой волнительный диалог с клитором девушки.

– Нет… – повторили губы, а пальцы попытались еще раз вынуть руку гостя из ее штанов, но слабли под прикосновениями. – Нет… Нет…

– Как же я хочу тебя… – донесся шепот у ее лица и Настя повернула голову, чтобы позволить парню впиться в приоткрытые губы девушки.

«Нет… Нет…», – повторяло растворяющееся сознание.

«Да! Да!» – противоречило ему накатывающее возбуждение, заставляющее девушку источать влагу меж сомкнутых бедер.

– Так что с сюрпризом? – прошептал парень, оторвавшись от ее рта, но продолжая ласкать под одеялом. Бедра девушки уже не сопротивлялись, поэтому мужские пальцы легко пробрались между ними. Прогулялись вдоль влажной промежности и вернулись назад, добавляя к ласкам приятное скольжение.

Настя не отвечала. Ей нечего было ответить, а все усилия сейчас уходили на то, чтобы не застонать. 

– Сюрприз отменяется или стесняешься говорить о нем? – улыбался парень, усердствуя рукой и наслаждаясь тяжелым дыханием девушки. – Это то, о чем я прошептал тебе вчера на ухо?

Вопрос стал спасительным кругом для Насти. Она не могла знать, о чем он шептал сестре, но вцепилась в эту возможность и кивнула, чтобы избежать диалога. Понятия не имела, под чем подписывалась, но даже сквозь темноту комнаты сумела разглядеть заискрившийся восторг в глазах парня. Радость в них была столь заметна, что даже на мгновение засомневалась в разумности кивка.

– Спасибо, – почему-то прошептали губы напротив и парень стянул с себя футболку, обнажая красивые, сильные плечи.

Не сложно было догадаться, что будет дальше, но Настя настойчиво отгоняла любые предположения. Словно плыла по течению, позволяя тому подхватывать ее тело и увлекать в бушующий поток.

Ласки прекратились и парень поднялся с постели, отбрасывая в сторону одеяло, под которым пряталась все это время Настя. Подал руку и притянул к себе, заставив усесться на краю кровати. Девушка непонимающе хлопала ресницами, мысленно благодаря темноту комнаты за то, что было почти невозможно разглядеть сейчас на ее лице недоумение и легкую растерянность. Парень наклонился и снова стал целовать. Помогло. Закрыла глаза и отдалась его обжигающим губам.

Поцелуи, тем не менее, не помешали ей понять, что прямо во время этого процесса парень избавлял себя от остатков одежды. 

Вот, не отпуская ее губ, он расстегнул ремень и молнию. Вот его рот несколько раз двинулся из стороны в сторону, пока он стягивал джинсы. Вот еще одно движение и едва слышимый шелест материи ознаменовал собою абсолютно голого человека прямо перед Настей. Глаза ее были закрыты, поэтому она не могла утверждать наверняка, но и думать об обратном было глупо. Даже не смотря на возбуждение, щеки стыдливо вспыхнули с новой силой.

Губы парня отстранились от девушки, но она не смогла заставить себя открыть глаза. Силилась, но лишь еще больше смущалась, представляя обнаженного парня перед собой. Коленей что-то коснулось с обеих сторон. Приблизился к ней. Это было понятно не только по прикосновению. Запах… Необычный… Терпкий и сладкий одновременно. Что-то напоминающий, но что именно… Попытки создания ассоциаций начинали заворачивать что-то внутри живота спиралью. Показалось даже, что запах несколько изменил ритм ее сердца, сделав неровным и учащенным.

– Поцелуй… – донесся откуда-то сверху шепот.

Отступать некуда. Открыла глаза. Темнота в комнате едва ли могла полностью скрыть вульгарность того, что узрела перед собой Настя… 

Темный нагой силуэт перед лицом практически полностью закрывал вид комнаты позади него, усиливая темноту вокруг, поэтому глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть. То, что еще минуты назад похотливо терлось сквозь одежду о бедра девушки, когда парень обнимал ее в постели, теперь пошло торчало из сжимавшего его мужского кулака…

– Поцелуй его, – повторил голос.

Пока Настя боролась со стыдом и нерешительностью, продолжая краснеть, не выдержавший парень, в буквальном смысле, ткнул свое «требование» прямо ей в губы. Поцеловала. Потом еще раз. Лизнула. Мысленно хихикнула от странности происходящего для нее и снова прикоснулась губами. Это было забавно и… возбуждало. Казалось чем-то противоестественным, но притягательным.

– Еще… – просил голос. – Целуй еще.

Не сдержалась и растянулась в улыбке, посмотрев вверх. Ночной гость не ответил на ее улыбку. Был сосредоточенным и даже немного хмурым.

– Вот так? – еле слышно прошептала Настя и звучно чмокнула его губами прямо вокруг крошечного отверстия. Снова посмотрела вверх, словно ожидая какого-то одобрения.

– Хочу тебя, – донесся шепот и парень подался вперед, навстречу ее приоткрытым губам, моментально заполняя собою рот девушки, раскрывшийся под натиском твердой, но нежной и горячей плоти. Одновременно с этим расширились и глаза Насти, будто в удивлении.

Живот парня приблизился к лицу, а затем отдалился, почти освободив ее губы. Снова раздвинул их собою, а затем вернулся назад. То приближался, то удалялся. Подобное применение женского рта для девушки было новым. Не то, чтобы она никогда не слышала о таком, но едва ли планировала испытывать на себе. Становилось трудно дышать, а из глаз покатились слезы. Хотелось отстраниться и вздохнуть полной грудью, но к неспешным движениям парня внутри ее рта добавились еще и пальцы на затылке девушки, что заставило сосредоточиться на дыхании носом.

– Боже! – прошептал неровный голос и Настя с любопытством посмотрела вверх.

«Боже!» – пронеслось и в ее голове от увиденного. Глаза парня превратились в узкие щели, сквозь которые он смотрел на девушку, а иногда и вовсе закрывал их. Рот был широко открыт, а дыхание прерывистым и частым. Звуки выдохов периодически прерывались, словно он не дышал несколько секунд, а затем снова срывались с его губ.

Реакция парня завораживала. Чуть осмелев, положила свои ладони на обнаженные ягодицы темного силуэта. Его тело дрожало. Едва заметно, но ощутимо для маленьких ладоней девушки. Ягодицы напрягались и становились твердыми, когда он толкал себя вперед и расслаблялись, когда возвращался обратно. Дрожание же не стихало ни на секунду. Ощущение было настолько волнующим, что из груди Насти вырвался неожиданный для нее самой короткий стон. Щекочущая вибрация этого звука настолько ей понравилась, что она простонала еще раз, но уже осознанно. Теперь тихонько постанывала в такт каждому движению парня. Стон, как ей казалось, усиливал и обострял ее чувства.

– М-м-м… – стонал и ночной гость, а Настя ладонями толкала его ягодицы к себе, заставляя погружаться глубже, даже не смотря на подступающие дискомфортные позывы рта, которые исчезали сразу же, как только парень производил обратные движения.

– Хочу тебя, – в который уже раз за ночь услышала Настя знакомые слова и парень освободил ее губы, оставаясь в паре сантиметров от раскрытого рта.

«Так в чем же проблема?» – подумала она, ожидая, что силуэт снова воспользуется ее ртом не по назначению. То, что раньше казалось аморальным и недостойным ее, сейчас виделось забавным и даже… вкусным.

Гость ничего не делал и завороженно смотрел на готовность девушки продолжать. Он будто колебался и что-то обдумывал…

– Хочу тебя всю, – пояснил он. – Все твои дырочки…

Настя не совсем поняла про дырочки, решив, что это просто такая игра слов и продолжала кротко смотреть на парня снизу вверх. Единственная понятная девушке дырочка давно уже образовала влажное пятно на штанах под нею, поэтому Настя гораздо сильнее парня жаждала ее целевого применения. Ну или зарыться под одеяло и напрочь стереть пальцами клитор, как делала это сотни раз до этого. 

По глазам девушки ночной гость все понял. Поднял ее с колен и одним движением, не расстегивая пуговиц, стянул ночную рубашку через голову. Широко улыбнулся, бросив короткий взгляд на соски девушки, но тут же снова нахмурился и взялся руками за края штанов. Всеми фибрами Настя ощущала его нетерпение. Еще движение и штаны остались лежать на полу. Крепко обнял, прижимаясь возбужденным и еще влажным членом к животу девушки, а затем поцеловал ее уставшие губы. На этот раз поцелуй больше походил на формальность, потому что дыхание парня было учащенным, а его пенис пульсировал, требуя немедленного прекращения прелюдий и перехода к главному блюду. Главное блюдо желало того же, непрерывно окропляя само себя вязкой жидкостью.

Поцелуи, поцелуи, поцелуи… Настя начинала уставать от них. Губы, шея, грудь. Животу такой чести не выпало, но клитор с удовольствием лизнули, отчего у девушки задрожали колени. Развернул спиной к себе и… снова поцелуи, а затем продолжительный спуск языка вдоль ее позвоночника. Ничего особенного, но чем ниже опускался, тем более интригующими были ощущения. Вот он уже миновал ее копчик и проскользил влажным следом меж ягодиц, отчего Настя чуть не захихикала.

– О-о-о-о-о! – опасно громко выдала из себя она и вынужденно наклонилась вперед, чтобы упереться в кровать и удержать пошатнувшееся равновесие, когда язык гостя достиг ее влагалища и несколько раз провел по нему, слизывая выделившуюся смазку. 

Голова безвольно повисла, а открытый рот выдавал нечленораздельные звуки, пока парень, стоявший позади нее на коленях, словно хищник, облизывал место для укуса, прежде чем вонзить клыки в свою жертву. Периодически раздвигал пальцами ее ягодицы, нанося и там свои штрихи языком, что было странным, но приятным действом.

– Пожалуйста… – тихо прошептала дрожащая Настя, не в силах больше терпеть.

И хищник вонзил клыки… Клык. Один большой клык.

– Подожди, подожди… – почти взмолила шепотом девушка, пытаясь упереться рукой в бедро парня, но тот не слушал ее и, задержавшись лишь на миг, продолжил свое нетерпеливое проникновение внутрь Насти, пока не коснулся бедрами ее дрожавших ягодиц. Полностью вынул себя из нее, чем вызвал у девушки рефлекторные спазмы, а затем повторил движение.

Настя стремительно утрачивала контроль над собственным телом. И не только над ним. Ее ночной гость за спиной с каждой секундой становился все более диким и необузданным. Дерзким и почти бесцеремонным. Ненасытным. Превращался в зверя!

Больше не было поцелуев. Да и почто они зверю? Лишь огонь в глазах и нетерпеливые движения. Реальность вокруг него сузилась сейчас до этого белеющего в темноте хрупкого девчачьего тела. Возбужденной самки, белые ягодицы которой, вместе с раскрасневшимся влагалищем принадлежали только ему. И он овладевал ею. Снова и снова. Большой, сильный и возбужденный, он врывался в нее, игнорируя слабое сопротивление и бессвязный шепот. Прижимал к постели ее руки, не давая шансов и вгоняя себя почти до самого основания. Периодически выходил, чтобы склониться над постанывающей самкой, а затем раздвигал ее ягодицы и с наслаждением облизывал анус и влагалище. Ему нравился этот вкус. Он дразнил его. Для него ее влага была данью самки своему зверю. Она покорялась ему, смачивая себя для него и зверь принимал эту дань, снова и снова залезая на нее.

Наверное, если бы в эту секунду в комнату заглянула мать девушки, ее бы хватил удар от увиденного. В дальнем углу комнаты на кровати возвышалась широкая спина нагого загорелого мужчины, склонившегося над постелью и методично вонзавшего себя в ее дочь, белоснежные ноги и ягодицы которой выглядывали из под его темной фигуры.

Настя захихикала и попыталась увернуться, когда очередная инспекция его языка на ее промежности закончилась. Ей было так хорошо, что неожиданно захотелось выкинуть какую-нибудь глупость и попроказничать. Оттолкнулась от зверя как раз тогда, когда тот уже снова пристраивался к ее влагалищу и тихонько засмеялась, показывая язык. Зверь непокорства не оценил и она моментально очутилась на четвереньках, с больно оттянутой за волосы назад головой и выгнутой как у кошки спиной. Он нанизывал ее непокорность на себя, удовлетворенно пыхтя и впиваясь пальцами в ягодицы.

Та легкость и сила, с которыми он подчинял девушку себе, сводили ее с ума и заставляли все обильнее смачивать для него тот путь, который зверь преодолевал внутри своей самки. Тело ее и она сама желали, чтобы тот был доволен, а он рычал и царапался, насыщаясь своей добычей.

Неожиданно остановился и толкнул вперед, укладывая самку на живот. Перевернул на спину и подтянул за лодыжки к себе, широко их раздвигая. Взялся за себя рукой и сделал несколько быстрых движений кулаком. Самка восхищенно лицезрела, как он обильно орошает спермой ее разгоряченную кожу, начиная от влажного лобка и по самую шею. Отдельные капельки долетали даже до ее губ и она облизнула их. Зверь хрипел, обдавая струями, после чего ослаб и на несколько секунд закрыл глаза, стараясь отдышаться. Его сильная грудь учащенно вздымалась, словно пробежал десяток километров, но зверь внутри все еще не насытился и это было видно по тому, как он похотливо посмотрел на ее влагалище, когда вновь открыл глаза. Пенис его обессилел, но казалось, что зверя это ничуть не смущает.

Приблизился к улыбающемуся лицу своей, не менее уставшей, самки и позволил прикоснуться к себе. Насте не потребовалось много ума, чтобы понять свою задачу. Стоило лишь уже знакомым образом поцеловать, лизнуть и обхватить губами, как зверь снова был на взводе. Все это походило на крайней увлекательную игру, в которой ее старания награждались взлетом сознания куда-то под облака…

Перевернул на живот, оставаясь у лица девушки, и та продолжила дегустацию его разрастающейся и твердеющей плоти. Оттянул ягодицу. Тихонько шлепнул. Послюнявил во рту палец.

«А разве так можно?» – искренне поразилась про себя девушка, когда его влажный палец оказался не совсем там, где она ожидала. У Насти даже член изо рта выпал, настолько она была обескуражена той безмятежностью, с которой парень вводил палец внутрь ее узенького ануса. Будто это было чем-то обыденным и абсолютно естественным. Стиснула зубы и закрыла глаза, пока он подготавливал ее для себя.

Пенис перед лицом уже не нуждался в дополнительной стимуляции, потому что вздрагивал не менее ритмично, чем палец внутри ее… задницы. Похоже, зверя это отверстие влекло не меньше, чем остальные два. Возможно даже сильнее, учитывая его сбивчивое дыхание и ту прыть, с которой он уже взбирался на нее, предварительно смочив языком место для нового «укуса». Что ж… Тайна фразы про «все ее дырочки» была раскрыта.

Пришлось вцепиться зубами в край одеяла, потому что зверь насиловал Настю. Теперь уже буквально. Рычал, вцепившись зубами в плечо, тяжело дышал и стонал, обдавая ее спину каплями пота. Иногда случайно выскальзывал из нее, но тут же нетерпеливой рукой возвращал себя на место и продолжал с новой силой. Пока Настя пыталась совладать с той болью и дискомфортом, которые он ей причинял, болезненное ощущение отступало само собой. Тянущее чувство вперемешку с возбуждением было настолько необычным, что когда движения прекратились, девушка поймала себя на мысли, что не против подобной эксплуатации своей попы…

Зверь удовлетворенно рассматривал изнасилованное им место, широко раздвинув податливые белые ягодицы, после чего продолжил, пока вновь не захрипел и не выплеснул, наконец, себя внутрь девушки. 

Настя взорвалась секундами позже. Дрожащая все это время под своим насильником, методично стачивавшим похоть о ее задницу, умудрилась запустить руку под живот и усилить собственные ощущения. В тот самый момент, когда удовлетворенным он вынимал себя из нее, Настю затрясло так, что пришлось уткнуться ртом в одеяло и заглушить вырвавшийся из груди звук постелью.

Оргазм не был похож на все предыдущие, полученные, в основном, от самоудовлетворения. Волны спазмов прокатывались по телу снова и снова. Казалось, что они не ослабевают, а стоны девушки превратились в один протяжный и жалостливый, словно плач ребенка. С последней волной пришло головокружение и слабость в теле. Девушка хотела с благодарностью посмотреть на ночного гостя, но комната перед глазами поплыла и, вспыхнув белым светом, затянулась черной пеленой…

За обедом отец смотрел так, словно в чем-то подозревал. Словно видел Настю насквозь и читал ее мысли. Казалось, что все за столом осуждают ее за то, что позволила вытворять с собой ночью. После утреннего пробуждения она и сама чувствовала себя грязной. Испачканной. Не больше минуты ей чудилось, что все было сном, однако ее нагое тело  под одеялом и пижама, валяющаяся на полу, доказывали совсем иное. Движения отдались болью сразу в нескольких частях тела и яркая картина прошедшей ночи явилась ей в воспоминаниях.

Синяки на бедрах. Царапины на спине. Засос на плече. Натертость в промежности… Все это характеризовало ее не лучшим образом, но больше волновали травмы не физические. Чувство вины за то, что подвела всех. Вина перед ничего не подозревавшей сестрой. Перед матерью, спавшей в метрах от нее за стеной, в то время как любимая дочь отдавалась ночному гостю. Вина перед самим парнем, принявшим ее за сестру. Но больше всего – вина перед отцом, доверие которого предала самым грубым для него образом.

Больше никто не приходил ночью. Ни в эту, ни в следующую, ни даже через неделю. Настя слышала, как ночью сестра подходит к открытому окну и стоит там, словно высматривая его во тьме. Настя тоже ждала, глядя на тени на полу, которые так и оставались всего лишь проекцией света сквозь оконные шторы. Никто не пришел.

Через месяц сестра уже не дежурила больше у окна и казалось, что ей все равно, а Настя продолжала ждать. Чувство незавершенности не покидало и мучило ее. Она даже готова была к тому, чтобы все узнали, лишь бы этот черный паук вины, вползший в ее сознание еще тогда, в сарае, когда отец застал с сигаретой, покинул ее и не плел больше свою липкую паутину…

Проснулась от ощущения, будто кто-то смотрит на нее. Это было совершенно невозможным, ведь уже вторую ночь подряд она являлась единственной обитательницей дома, оставленной родителями за хозяйку, в то время, как остальные отбыли на похороны бабушки… Тем не менее, чувство чьего-то пронзительного взгляда не отпускало. Достаточно было повернуть голову, чтобы убедиться в тщетности страхов, но та словно налилась свинцом и продолжала направлять взгляд девушки на стену. С каждой секундой вера в присутствие постороннего лишь укреплялась, хотя единственным, что нарушало тишину комнаты, была мелодия карнизных петель, что шевелились под тяжестью обдуваемой сквозняком шторы.

Скрипнула старая кровать, стоявшая рядом с окном, и Настя вцепилась в края подушки так, что побелели костяшки пальцев. Этот скрип она могла различить среди миллионов и он не мог быть случайным. Именно такой звук издает кровать, если присесть на левый угол, а затем встать. Впору было закричать от испуга или вскочить и бежать, но Настя не совершила ни того, ни другого. Ей было страшно, но еще страшнее было спугнуть то, что могло дать ответ. Хотя и не понимала, ответа на какой вопрос ждала…

Звуки шагов. Не тех, привычных ее слуху и вкрадчивых, а обычных. Будто кто-то спокойно встал с кровати и неторопливо подошел к кровати сестры, на которой сейчас лежала Настя.

Ночной гость? Узнал, что никого в доме нет, поэтому вернулся и уже не пытается вести себя тихо? Тогда почему молчит?

Настя могла поклясться, что слышит его дыхание. Здесь, в полуметре от кровати. Просто стоит и смотрит. Как маньяк, наслаждающийся видом своей жертвы. 

Одеяло поползло вниз, словно ожило и решило покинуть постель, оставляя ее обитательницу абсолютно беззащитной. Слышно было, как оно мягко упало на пол. Настя почувствовала себя нагой, хотя ее старая пижама по прежнему прикрывала бледное тело девушки. Дыхание постороннего в комнате теперь уже стало более отчетливым, будто увидел то, что взволновало его.

– М-м-м… – выдала Настя неожиданный для себя звук и вздрогнула, когда чьи-то пальцы ухватились за пояс ее штанов и потянули их вниз. До колен. Сквозняк комнаты тут же прошелся по обнажившимся бедрам приятным холодком. Снова короткое прикосновение и край ночной рубашки поднялся выше, оголяя часть спины.

Сердце забилось с такой скоростью, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди или погрузит девушку в состояние обморока, потому что вслед за металлическим звуком расстегиваемой пряжки ремня, она услышала то, что не слышала уже очень давно. Шипение вынимаемого из штанов ремня.

Глаза ее округлились, но уже не от страха. Удивления! Испуганно забился в угол лишь тот самый паук, что отравлял ее вечным чувством вины. 

– Пожалуйста… – жалобно прошептала она, боясь, что все это сейчас растворится, превращаясь в обычный сон.

Гнетущую тишину комнаты разорвал звон врезавшегося в ягодицы ремня. Болезненно-огненный и кусающий, но такой спасительный и освобождающий. Разгоняющий всех ее тараканов и дающий столь желанную свободу. Одним касанием увлажняющий не только ее глаза.

– Одиннадцать… – прошептала она.

(Всего 330 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Другие рассказы автора:

423

Ад и черти. Сестра ...

715

Ад и черти. Цена ...

44

Ад и черти. Зелье ...

Похожие рассказы:

31

Шах ... Автор: НафанЯ

10

Кукловод. Обычный необычный ме ... Автор: Alex77

20

Прекрасное время экзаменов куз ... Автор: Alex77

20 комментария к “Ад и черти. Шёпот”

    1. Сейчас разберусь, как в избранное добавлять

      Всё очень просто: на каждой странице сайта, в верхнем правом углу есть иконка “+” (Если навести на неё мышку, появляется всплывающая подсказка “В избранное”). Заходите на страницу публикации, которую хотите добавить в избранное, и кликаете по иконке “+”. Появляется модальное окно, и Вы дальше следуете подсказкам/рекомендациям.
      Иконка “Флажок”, расположенная рядом с иконкой “+” – это и есть Ваше избранное: эта иконка дублирует вкладку личного кабинета.
      Вы можете создать группу закладок (например, по авторам, по жанрам), и добавлять публикации, сортируя их по Вашему желанию.

      1
  1. Автор вынужден воздержаться от обсуждения данного вопроса.

    Сдается мне тогда, что все это плод фантазии героини. Которая захотела быть наказанной за грех, получить искупление, ну и продолжать дальше в том же стиле, не зря рассказ относится к циклу “Ад и черти”.
    И второй вопрос. На сей раз не к автору, а к читателям. Впрочем, и к автору тоже, потому что его предположение будет базироваться на тех же исходных посылках.
    Почему парень перестал навещать сестер? Попал ли под топор грозного отца? Или посчитал партнершу отработанным материалом, от которой добился все за раз, и дальше не увидел смысла терять время?
    За рассказ 8.

    1
    1. Странно, что не предположили и такой вариант, где после возвращения сестры парень узнал, что ее вовсе не было в ту ночь дома. Попробуйте представить его реакцию на это. 😉

      1
      1. Вообще-то в процессе чтения у меня была такая мысль о дальнейшем развитии сюжета. Девушка парня возвращается, он ее в очередной раз навещает, пробует получить уже изведенные ласки, однако встречает отпор в стиле “я не такая, я жду трамвая”, удивляется, но (эро-же рассказ, а не моралите) срывает цветок невинности со всех дырочек во второй раз, все счастливы! Плюс, конечно, разборки между сестрами, но в порно-жанре они удачно урегулируются с помощью лесби.
        Так вот. Он мог, конечно, узнать, что трахнул не “возлюбленную”, а ее сестру. Ну и замечательно, отчего это должно было стать финалом отношений? Разве что предположить, что встретился в городе, слово за слово, возник конфликт, и обещание сдать отцу для рубки на колоде. В период от неделе до месяца после возвращения сестры от бабушки, есть там в тексте маленькая зацепка, что “через месяц сестра его уже не ждала, а Настя продолжала”.

        1
        1. Иногда забываю о том, что разные читатели могут видеть одну и ту же ситуацию под разными углами обзора. Лично для меня было очевидным то, что контакты парня с сестрой не ограничивались его ночными вылазками. Т.е. они пересекались и где-то еще (по тексту ведь отец их уже застукивал ранее). Соответственно, после возвращения сестры, та встретила парня вне дома, что и привело (парня) к осознанию факта своей “фатальной” ошибки.

          Почему он исчез? Стыд, страх, злость на себя и Настю (что может объяснить финальную “зарисовку”) – каждый читатель сделает свой собственный вывод.

          P.S.: Ваш вариант с тем, где все, в конечном итоге, счастливо потрахались, логичен для подобного ресурса, но скучен конкретно для меня. “Секс ради секса” в рассказах мне не интересен. Это одна из причин, по которой я вообще крайне редко читаю подобную тематику (боюсь разочароваться и зря потратить время). Признаюсь честно, когда я только начал писать серию “Ад и черти”, думал, что это вообще никому не зайдет и что этим я восполняю исключительно собственный интерес, но продолжал писать, потому что “застревающие” в голове мысли не покидали голову, пока не опишешь “на бумаге” то, что “наболело”.

          2
          1. Видеть перед глазами живых людей, чувствовать их душевные переживания – это намного интереснее, чем читать нескончаемые истории про “секс ради секса”. Ведь на первом месте у человека стоит не секс, а желание найти себя в той или иной жизненной ситуации. Прекрасно, что Вы пишете именно в таком ключе.

            3
          2. Стыд, страх, злость на себя и Настю (что может объяснить финальную “зарисовку”)

            Ага, Акела промахнулся автор проговорился ))) Значит, это парень с досады явился ее выпороть. И не только! Ну и нормально! Настя-то в чем виновата? Чтоб прекращаться с ней встречаться, имею в виду…

            1
  2. Осилил только комменты э этому рассказу. Кто подскажет, что нужно принять, чтобы осилить сам рассказ? Уже два раза начинал, но никак не идет. Уж больно много букв. Походу у меня буквофобия

    -3
    1. К чему насиловать себя? Если полет мысли автора не возымел эффекта – весомый довод, чтобы пропустить рассказ или автора целиком. Вы же не читаете всех подряд? Вопрос риторический. 😉

      0
      1. Я вообще почти не читаю. Но увидел комментарии и решил рискнуть. Но пока не могу начать. Объем давит. А я люблю все и за один раз. Это никакого отношения ни к автору, ни к самому рассказу не имеет

        -3
        1. Да, в моей серии “Ад и черти” почти все рассказы объемом по 30-40 тыс. знаков, что около 12 страниц в приложении Pages (многовато, наверное, для жанра). Есть несколько коротких зарисовок, но они требуют серьезного редактирования и поэтому не опубликованы (и не факт, что будут).

          Дробить рассказы на части не умею. В моем восприятии, это как выставить картину, где часть холста осталась в карандашном эскизе и нужно ждать завершения работы автора, либо додумывать самостоятельно…

          0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг - присоединяйтесь!