Skip to main content

Безумная неделя

Перевод: с английского. Автор оригинала captv8td.

Глава 1

Гармони Коллинз ждала этих выходных давно и с нетерпением. Выпускница Уордхемского колледжа, она активно участвовала во встречах выпускниц и других значимых событиях своей альма-матер. На эти выходные были намечены ежегодные Греческие игры выпускниц. За двадцать или около того лет после выпуска она пропустила всего одну игру.

Уордхемский женский колледж был основан в 1911 году для «воспитания завтрашних руководителей». И в самом деле, одна выпускница стала сенатором, несколько других получили место в конгрессе, три служили послами, а сколькие директорами, мэрами или президентами некоммерческих организаций — и не счесть. Ещё одна выпускница даже возглавила государство в Латинской Америке. Словом, задачу свою колледж выполнял.

К 1920 году в нём зародились женские сообщества, из которых сложилось его социальное ядро. Руководство, решив поставить новую социальную структуру себе на службу, в 1922 году учредило Греческие игры. Поскольку сообщества считались «греческими» организациями, они приняли игры на ура.

Первые игры были устроены по мотивам древнегреческих Олимпийских. Участницы состязались в беге и борьбе, в плавании и умении стрелять из лука и в других подобных дисциплинах.

С годами игры эволюционировали. Во-первых, администрация осознала, что задачам колледжа они не способствуют. Да, они весёлые, требуют серьёзной спортивной подготовки, — но к чему это будущим руководителям? Во-вторых, в играх участвовало всё меньше студенток: кому охота убивать целый день, соревнуясь за бесполезный приз? Ну да, это забавно, — но и только. К 1925 году несколько сообществ забросили игры вовсе, а из остальных играла от силы одна пятая девушек.

В 1925 году правила Греческих игр изменили: теперь сообщества играли одно против другого. В игры оказались вовлечены руководители сообществ, что было на руку глядящей в будущее администрации. Участниц тоже стало больше.

В олимпийском духе игры проходили двадцать лет. Администрация колледжа со временем отстранилась от организации и проведения состязаний: «Греческий совет», куда входили президенты сообществ, и без того отлично справлялся.

В 1947 году Греческий совет решил сделать из игр состязание по захвату флага, где два сообщества сражаются друг против друга, как две армии. Примерно в таком формате игры проходили и по сей день.

Правила встреч исподволь менялись. Кое-какие изменения пришлись администрации не по нутру, и она пыталась вставить палки в колёса, после чего игры перенесли за пределы кампуса, где можно было играть без помех. В 1968 году постоянным местом проведения игр стал Болдсуорт-парк в центральной Вирджинии.

Нововведения делали игры более увлекательными. Вместо того, чтобы просто «запятнать» — а ну-ка, удержи противницу тридцать секунд. Потом добавили связывание. Связанная должна была повиноваться. Флаги уступили место паролям: первые захватывали слишком быстро, а попробуй-ка выпытать пароль, — и игры стали длиться дольше.

Когда после введения паролей несколько матчей к заходу солнца окончились ничьей, игры продлили и на воскресенье, до темноты. Поскольку отдельные ленивицы, чтобы не бегать весь день, побыстрее сдавались в плен, ввели новое правило: к концу игры все пленницы до истечения отведённых тридцати шести часов становятся рабынями победившей команды, — вот вам стимул всячески избегать поимки и ловить противниц. Разработали новую игровую форму, правила проведения допроса. Игры оказались благодатной почвой для взращивания будущих руководителей.

Колледж не раз пытался вмешаться, но Греческий совет неизменно давал отпор. Игры уже не были официально санкционированным мероприятием, и сообщества не собирались пускать чужих в свой огород.

Сообщества соревновались весной, на протяжении пяти недель. Все остальные выходные оставались выпускницам, которые круглый год приезжали и играли в память о старых добрых временах. Прибыв, девушки и женщины в возрасте от двадцати до шестидесяти узнавали о нововведениях и участвовали в Играх выпускниц по новым правилам, какими бы они ни были. Это уже стало традицией, и выпускницы Уордхема её ценили и уважали.

Игры выпускниц напоминали Греческие игры, в которых сообщества состязались друг с другом. Сначала выпускницы разбивались на команды по сообществам, но скоро перестали, потому что популярные сообщества получали огромный перевес. С годами появлялись самые разные вариации игр. Создали и систему лотерей, чтобы не случалось недобора участниц на матчи, проводимые в течение всего года.

Для лотереи каждая студентка или выпускница выбирала интересные ей темы игр и упорядочивала по степени интереса. Неинтересные вычёркивались. Кроме того, она указывала, в какие выходные участвовать не сможет. Некоторые игры могли отнять целую неделю, и это тоже надо было учесть. Затем все данные вводились в компьютер и создавалось расписание, которое наилучшим образом подойдёт всем — задача непростая, потому что каждый год в играх участвовало свыше двух тысяч женщин и девушек.

Темы игр ограничивало только воображение выпускниц, а воображением они — все как одна одарённые и амбициозные — обделены не были. Две темы в расписании присутствовали всегда. Одна, «Изначальные Греческие игры», устроенная наподобие первых Уордхемских игр, состояла из состязаний в олимпийском стиле. Вторая, «Сегодняшние Греческие игры», означала игру по правилам, которым сообщества следовали сегодня.

Дочь Гармони, Дестини, играла за своё сообщество три недели назад, и Гармони одолевал соблазн выбрать «Сегодняшние Греческие». Но те были для неё слишком пресными. Даже в возрасте сорока одного года она не утратила шального духа. Она родилась у двух хиппи в эпоху «мира, любви и понимания», позже переименованную в эпоху «секса, наркотиков и рок-н-ролла». Свободомыслящие родители воспитали её в духе свободы и даже имя дали говорящее: Гармони, гармония. Дух свободы жил в ней и по сей день.

Со временем она немного остепенилась. Она вышла замуж сразу по окончании колледжа и счастливо жила с тем же мужем и сегодня. А значит, хоть чуть-чуть, да повзрослела. Она родила двух красавиц-дочерей. Дестини стукнуло восемнадцать, она училась на первом курсе Уордхема. Шестнадцатилетняя Фейт заканчивала предпоследний класс средней школы. Да, с рождением детей Гармони определённо подуспокоилась.

После Уордхема, получив степень магистра, она подалась в некоммерческий сектор, где проявила незаурядные организационные способности и дар находить финансирование. Она быстро сделала карьеру и сейчас работала исполнительным директором «Всемирного фонда детского здоровья», благотворительной организации, стремящейся обеспечить качественными медицинскими услугами миллионы малообеспеченных детей по всему миру. Спору нет, Гармони безусловно повзрослела.

Но, вопреки грузу ответственности, шальной жилки она пока не утратила. В ней всё ещё жил тот вольный дух. В сорок один у неё было лицо и тело двадцатипятилетней. Да что там, её часто принимали за сестру Дестини. Дестини неизменно смущалась, но самой Гармони ошибка только льстила. На вечеринки, проводимые в бассейнах, Гармони являлась в самом смелом бикини. Она вечно вгоняла собеседников в краску сомнительными шуточками. И почему-то именно к ней все всегда тянулись. Она не старалась никого соблазнить, не вела себя распущенно, а просто была собой: красивая, энергичная и свободная.

И вот, как бунтарка, Гармони решила выбрать другую тему. Выбор был богатейшим. В некоторых играх задействовались современные технологии. Сообщества попробовали и отвергли пейнтбольные пистолеты и электронные метки, но выпускницы ещё применяли их на одной или двух встречах в году.

Хотя бы раз в год к игре привлекали мужей. Мужчины считались «рабами». Они не выходили в рейды, а вот оказывать сексуальные услуги участницам команды были обязаны. А ещё мужчины помогали при допросах лесбиянок из «вражеской» команды. Зачастую хватало только повозить головкой члена по половым губам, чтобы пленница раскололась и выдала пароль. Гармони брала мужа в прошлом году. Мужу очень понравилась роль раба для сексуальных утех, и он был не прочь повторить, — но в этом году, увы, мешал нестабильный рабочий график.

В этом году появилась индейская тема. Гармони прочла описание. Занятно. Вместо похожей на тогу формы Греческих игр участницы оденутся как индейские скво-воительницы в полной боевой раскраске. Эта игра называлась «Племенные войны».

По меньшей мере раз в год проводились «Игры потерянного фигового листка». Намёк прозрачный: в них играли обнажёнными. Гармони уже участвовала раза два. Беготня по лесу голышом, в одних кроссовках непередаваемо будоражила её — успешного руководителя, жену и мать двоих детей.

Были и другие темы, и внимание Гармони привлекла одна: «Игры без возврата». Что-то новенькое. Она прочла описание. В этой игре пароля не будет. Цель — переловить всех участниц другой команды.

Обмен пленными не предусматривался. Пойманная останется в плену, если её команда не захватит или не прогонит стражу. Но и тогда не факт, что пленницу освободят. Заняв вражеский лагерь, команда вольна либо освободить своих и дать им продолжить баталию, либо оставить уже своими пленницами. Другими словами, можно оказаться в плену у своей собственной команды.

В конце игры состоится аукцион. Все участницы проигравшей команды плюс, возможно, какие-то участницы выигравшей будут проданы как рабыни и останутся у покупательниц на неделю. Покупательница имеет право увезти покупку куда захочет, но по прошествии этой недели обязана доставить обратно.

Чтобы предложение не оказалось выше спроса, на аукцион пригласят сообщества. Выручка от продажи рабынь пойдёт Греческому совету, куда входит по представительнице от каждого сообщества, для финансирования Греческих игр и Игр выпускниц в будущем.

Гармони пометила Игры без возврата приоритетными. Победит она или проиграет, деньги пойдут на важное и нужное дело. Приятно волновала и перспектива обзавестись на неделю рабыней. Гармони уже присмотрела островной курорт под названием «Оковы», принимающий доминантов и их нижних, и теперь задумала свозить туда трофей.

Атмосфера игр всегда дышала сексуальностью. Никто не занимался любовью на виду у всех, — по крайней мере на самих играх, — но сексуальный накал, касания и даже поцелуи были в избытке. В колледже Гармони принадлежала к сообществу «Сигма», и тогда, и сейчас лесбийскому. Она всегда считала себя бисексуальной, но в «Сигме» узнала женское тело по-настоящему, научилась его ценить.

Был, конечно, и шанс, что на аукционе продадут саму Гармони, и при мысли об этом по спине тянуло щемящим холодком. Гармони предпочитала доминировать, но от случая к случаю с удовольствием подчинялась. Вот проиграешь — и на неделю станешь рабыней. По телу прокатилась сладкая дрожь. Пускай даже её, Гармони, приобретёт одно из сообществ — лишь бы не «Лямбда», куда недавно вступила дочь. Хотя вряд ли сообщества позарятся на старую кошёлку вроде меня, подумала Гармони. Наверняка предпочтут выпускниц помоложе.

Сверх общих ограничений Греческих игр, Игры без возврата налагали ещё несколько. Одно из них: никакой перепродажи. Одалживать покупку — на здоровье, но продавать третьим лицам — ни-ни. Другой запрет: рабыню нельзя везти голой. Дорогой она должна быть одета — если, конечно, не доставляется к месту содержания частным транспортом. В последнем случае нагота разрешалась.

Дальше шло традиционное напоминание о том, что это забава, развлечение. Если вы планируете купить рабыню, — говорилось в брошюре, — вы в ответе за то, чтобы она не скучала и провела время в рабстве весело.

* * *

Гармони ехала к Болдсуорт-парку, где пройдут игры. За окном плыли сельские пейзажи Вирджинии. В кузове минивэна стояла клетка, в которой Гармони планировала довезти покупку до аэропорта, а оттуда, частным самолётом — и до острова.

За рулём она размышляла, кого такая игра прельстит. На каждую тему отыскивались свои охотницы. Старые Греческие игры привлекали выпускниц постарше. На играх с технологиями преобладали женщины среднего возраста, которые не хотели много бегать. Возраст Гармони можно было назвать средним, но она не выглядела и не чувствовала себя на свои сорок.

Каким будет средний возраст участниц — больше или меньше её возраста? Наверное, меньше. Будут ли они спортсменками? Будут они замужними или незамужними? Лесбиянками или бисексуалками? Вряд ли на Игры без возврата придут гетеросексуальные женщины — хотя почём знать? Порой убеждённые гетеросексуалки пускались во время Игр выпускниц во все тяжкие и вытворяли такое, о чём раньше и думать боялись. Кто-то реализовывал на играх свои фантазии, для других открывались новые миры.

Она въехала на парковку у гостиницы. Большинство участниц переночуют здесь. Остальные прибудут спозаранку, к отходу автобусов, которые отвезут всех на игры.

Глава 2

Лица, лица — как всегда, и новые, и знакомые. Гармони приняла душ и переоделась, потом спустилась к ужину. Греческий совет устроил для выпускниц барбекю. Присутствовали большинство членов совета.

Не стоило удивляться, что Гармони постоянно встречает незнакомок. Хотя она и играла на Играх вот уже двадцать лет, стены колледжа ежегодно покидал новый выпуск, и новые выпускницы отправлялись покорять мир. И потом, выпускниц Уордхема насчитывались тысячи, а она встречала каждый год только шестьдесят, много восемьдесят.

Она увидела знакомую по прошлому году — Кристи. Тогда Кристи было двадцать пять — всего три года после выпуска. Гармони поймала её часов в двенадцать в первый же день игры. Уже через несколько минут команда Гармони победила, и, по правилам, все пленницы команды стали рабынями до восьми вечера в воскресенье.

Вот так Гармони и завладела рыжей миниатюрной Кристи на следующие двадцать восемь часов. В том году в игре участвовал муж Гармони, но игра закончилась, он больше не считался «рабом» и, чтобы, отпраздновать своё освобождение, отвёз жену и её прекрасную рабыню в отель, где они занялись сексом втроём. Потом уснули и возобновили оргию утром в воскресенье, прерываясь только на то, чтобы поесть или сходить в туалет.

— Привет, рабыня! — подойдя к девушке, Гармони обняла её и чмокнула в щёку. — Как жизнь?

Кристи обвила её руками и вернула поцелуй. Потом отступила на шаг и нахмурилась.

— Ещё посмотрим, кто будет рабыней в этом году.

Она прижала груди Гармони одна к другой.

— Весь прошлый год только о них и думала. Скоро я ими завладею.

— Ха! — фыркнула Гармони. — Ещё поглядим. Да и вообще, вдруг мы в одной команде?

Кристи не отнимала рук, но никто и бровью не вёл. Одно из преимуществ Греческих игр: перестаёшь смущаться своего тела, привыкаешь к интимности. Водя ладонями по грудям Гармони, Кристи любовалась тем, как волнуются под белым сарафаном не стеснённые бюстгальтером холмики, как они пружинят под ладонями.

— Если мы в одной команде, мне остаётся только надеяться, что к концу игры ты в плену, а значит, в числе рабынь. Тогда я тебя куплю.

— Ну разве ты не прелесть? — Гармони потеребила сосок Кристи через блузку. Кристи тоже не надела бюстгальтер. Небольшие, совершенной формы грудки восхищали, хотелось завладеть ими вновь.

— Я взяла с собой толстую чековую книжку, — продолжала Гармони, — и уже заполнила строку «назначение платежа». Чек выписан на покупку одной болтливой рыжей красавицы.

— Ха! — фыркнула Кристи. — А мой — на покупку одной грудастой белокурой глупышки.

— Ах, так?! Ну щас я тебе! — наигранно возмутилась Гармони, крутя другой сосок Кристи. — Глупышки?

Кристи кивнула, пожимая плечами.

— Красивой… — Она провела пальцами по щеке Гармони. — Белокурой… — Двумя руками она убрала волосы Гармони за спину. — Грудастой… — Она приподняла упомянутые груди в ладонях. — Глупышки!

Она быстро ущипнула соски и прыснула.

— Как я рада тебя видеть! — сказала Кристи, когда они закончили дурачиться. — Я и правда думала о тебе весь год. Вот здорово, что нам выпало играть вместе.

Улыбаясь, Гармони вновь прижала девушку к себе.

— Да, здорово. Я тоже много о тебе думала. Мне понравилось с тобой в том году.

Они болтали битый час. Одна училась в Уордхеме в восьмидесятые, другая — в нулевые. Одна была «сигмой», другая «дельтой». Зато обе — выпускницы Уордхема. И в прошлом году одна хоть и недолго, но владела другой. Это их сблизило.

— Сестра Гармони? — услышали они наконец и повернулись на голос. Перед ними стояла молодая девушка — очевидно, ещё студентка.

— Да, Гармони — это я.

Девушка улыбнулась.

— Я сестра Джессика, действующий президент «Сигмы». Я услышала, что ты здесь, и надеялась с тобой поговорить.

— Мне отойти? — спросила Кристи.

Гармони взяла её за руку.

— Не надо. — Она повернулась к Джессике. — Я вся внимание.

Джессика сделала глубокий вдох.

— Прежде всего знай: мы очень хотели, чтобы твоя дочь стала «сигмой», и когда нам не удалось заполучить её к себе очень расстроились — как, наверное, и ты.

Гармони едва заметно кивнула.

— Продолжай.

— Она стала «лямбдой» — ну, это ты знаешь. Три недели назад мы встретились с ними на игре. У тебя невероятная дочь. Теперь мы ещё больше жалеем, что она не вступила в «Сигму». Она изумительна. «Сигмы» прозвали её Волшебницей.

Гармони подняла бровь.

— Волшебницей? Почему?

— Я знаю не всё, а рассказать могу и того меньше. Кое-что правила игр разглашать запрещают.

Гармони кивнула.

— Да, я помню. Будет нехорошо, если ты обманешь доверие.

— Спасибо. Значит, так. В этом году «лямбды» придумали новую стратегию, и Дестини была на её острие. Благодаря твоей дочери «лямбды» выловили всех наших разведчиц, кроме двух, и едва не победили. Дестини раз за разом появлялась ниоткуда, словно по волшебству, и их перехватывала, а там подбегали её товарищи по команде — и вот ещё одна наша в плену. Это в самом деле напоминало волшебство.

— Но её поймали, — сказала Гармони.

— Её и ещё двух девушек мы избрали целями до начала игры. Она «конфетка». Мы изловили и её, и двух других «конфеток» . Больше я, увы, ничего добавить не вправе.

— Понимаю. Спасибо, что поделилась.

— Не за что, сестра Гармони. У тебя чудо, а не дочь. Удачи на завтрашних играх.

— Так-так, интересненько, — протянула Гармони, когда Джессика отошла. — «Конфетка». Да ещё и «волшебница».

— И что всё это значит? — спросила Кристи.

— Ну, «конфетка» — это очень желанная девушка. «Сигмы» любят лакомиться «конфетками». Я просто никогда не думала о Дестини в таком ключе. Не знаю, что это за басни про волшебство, но сдаётся, речь не только о поимке разведчиц. Надо будет спросить у самой Дестини.

— Раз они называют её «конфеткой», она, должно быть, красавица. Вся в маму.

Гармони провела пальцами по щеке Кристи.

— Спасибо за комплимент, дорогая. Где ты ночуешь?

— Здесь. Ой, забыла — надо же подтвердить, что я беру номер.

— Будет тебе номер.

Взяв Кристи за руку, Гармони повела девушку к ресепшену. Но там не остановилась, а потянула дальше, к лифтам. Кристи удивлённо округлила глаза, но не воспротивилась предстоящему совращению. Собственно, она втайне мечтала о ещё одной встрече и даже сказала родителям, что на игре надеется взять Гармони в плен.

Выйдя из лифта, они молча дошагали до номера Гармони. Та открыла дверь и затащила девушку внутрь, обнимая и целуя.

— Мой черёд лакомиться «конфеткой».

Они быстро раздели друг друга и занялись любовью. А позже Кристи позвонила администратору и сказала, что забронированная комната ей не нужна.

Глава 3

Гармони лежала на спине. Они только что отзанимались любовью второй раз. Кристи примостилась к подруге, лёжа на боку, и рассеянно обводила ареолу соска Гармони кончиком пальца.

— Куда ты отвезёшь свой трофей? Если добудешь? — спросила Кристи, принимаясь за другой сосок. Какие они отзывчивые, как быстро твердеют.

— Ха! Не хочу портить тебе сюрприз. Узнаешь на месте.

Кристи наигранно ахнула.

— Ты хочешь купить меня?!

Гармони поцеловала её.

— Разумеется.

На уме у Гармони были и другие выпускницы, но ни одна в завтрашней игре не участвовала: на барбекю удалось разузнать о составе команд. К Кристи тянуло сильнее всего. В том году она являла собой гибрид сексуальной динамо-машины и краснеющей школьницы. Новизну в сексе встречает несмело, но быстро втягивается, и вскоре уже за уши не оттащишь.

Кристи улыбнулась.

— Вот дела! А я хочу купить тебя. Потому-то я очень, очень надеялась, что ты играешь на этих выходных.

— Мне очень лестно, малыш. — Гармони вновь её поцеловала. — И куда же ты меня отвезёшь?

— На ферму родителей. Она на севере штата Нью-Йорк.

— Ясненько. — Гармони перекатилась на бок, лицом к рыжей красавице. — Но как же твои родители? Они не будут против, если ты привезёшь домой рабыню?

— Нет-нет, что ты. Они уже много лет уговаривают меня завести рабыню. Ну, или раба. Я просто не находила никого, кого бы мне хотелось. До недавнего времени.

— Уговаривают? В самом деле? — удивилась Гармони. — Какие они современные и раскрепощённые!

Кристи хихикнула.

— Ага, они такие. Сколько себя помню, они всегда держали дома рабынь. Вернее, нижних, ведь рабство противозаконно. Но во всех прочих смыслах они рабыни. А я не оправдала чаяний папеньки с маменькой и до сих пор не завела свою. Так что отвезу тебя к ним, похвастаюсь драгоценным трофеем.

Гармони покраснела, что с ней случалось редко.

— Спасибо, любовь моя. Но не найти ли тебе рабыню помоложе? Я почти гожусь тебе в матери.

Кристи поцеловала её.

— Моим трофеем будешь ты — если удастся тебя купить. Возраст рабыни не влияет на её желанность. Ты и представить не можешь, как я тебя хочу. Ты невероятно красива, добра и нежна. Рабыня из тебя выйдет изумительная.

Они уснули в обнимку, а среди ночи проснулись и в который уже раз занялись любовью. Потом обнялись и задремали, чтобы утром играть на свежую голову.

Глава 4

Автобусы домчали участниц до Болдсуорт-парка что свет. Те выбрались — было ещё свежо — и стали переодеваться.

По прошлым встречам все знали, сколь важны удобные кроссовки и что игровую форму надевают на голое тело. И Кристи, и Гармони обошлись сегодня без нижнего белья: к чему лишняя возня? Скинув блузки и шорты, они похватали пакеты с формой.

В этом году они попали в одну команду — «чёрную». Форма была той же, что носят старшекурсницы на Греческих играх, где состязаются сообщества. Невозможно короткая юбка, которая сколько ни на есть благопристойна лишь до первого движения или ветерка, а там взлетает, открывая голый зад или шмоньку. К юбке крепится отрез ткани, он идёт через плечо и вновь соединяется с юбкой сзади. С виду — греческая тога, но модернизированная и куда более сексуальная. Одна грудь носительницы прикрыта, другая обнажена. Всё для того, чтобы участницы играли почти голыми, но всё же не голыми.

Распределение обязанностей Гармони удивило. Её назначили разведчицей, хотя обычно разведку поручали женщинам помоложе, более быстрым и спортивным. Боевая задача — рыскать в авангарде боевой группы и собирать сведения, которые помогут группе ловить противниц.

Кристи, напротив, предстояло возглавить одну из боевых групп. Должность командира группы обычно отдавали женщинам постарше и поопытнее.

Впрочем, вскоре после начала игры Кристи оправдала доверие. С умом распорядившись двумя приданными разведчицами, она с группой заняла выгодную позицию. Гармони среди этих двух не было, её прикрепили к другой группе.

И часа не прошло, как группа Кристи атаковала вражескую боевую группу и захватила её в полном составе, за вычетом одной девушки. Теперь белая форма девяти пленниц лежала в коробке в лагере «чёрных», а девять голышек стояли в клетке, надеясь, что их вызволят.

Больше в этот день таких крупных удач не было. Других «белых» брали в плен по одной, по двум. Позже Кристи возглавила атаку на вражеский лагерь и освободила всех пленённых соратниц.

Часа через два после этой спасательной операции Гармони попалась. Сама виновата: надо было смотреть по сторонам. Она наблюдала за одной боевой группой, пытаясь придумать, как лучше её захватить. Меж тем Кристи — Гармони об этом не знала — только что напала на другую группу, и те, кому удалось уйти, рассыпались. Три беглянки наткнулись на Гармони, направляясь к своему лагерю для перегруппировки.

Захваченная врасплох, Гармони и моргнуть не успела. Им не пришлось даже сбивать её с ног. Одна «белая» вцепилась в одну руку, другая — в другую. Третья спокойно сняла с Гармони скудную одёжку и, скомкав, заткнула себе за пояс.

— Восхитительно, — сказала она, растопыренными пятернями встряхнув груди Гармони. — Кажется, я знаю, кого сегодня куплю.

— Ха! — фыркнула та. — Это вы уйдёте с молотка. Мы вас уже практически разгромили.

В самом деле, Гармони видела, какую панику сеют «чёрные» среди «белых».

— Поживём — увидим, — сказала «белая», что держала левую руку. — А пока тебя ждёт надёжная клетка. Пристроим тебя и пойдём ловить твоих дальше.

Они отвели голую Гармони по тропе в свой лагерь, предварительно связав ей руки за спиной и стреножив куском верёвки, чтобы не сбежала. Выйдя в расположение лагеря, они передали пленницу страже.

Стражницы подвели Гармони к X-образному кресту, две другие стражницы её к нему привязали, туго-натуго растянув руки-ноги в стороны. Беззащитная пленница оказалась вся на виду. Она не знала, что к этому же кресту две недели назад привязывали её дочь, Дестини. Гармони кинула взгляд на клетку. Почему не закрыли в ней? В клетке стояли две её соратницы. Почему только она привязана к кресту?

— Почему вдруг крест? — спросила она вслух. — В этой игре допросов нет.

Поскольку нет ни паролей, ни секретов, которые требуется выпытать. Нужно только ловить соперниц.

— Пароль нам не нужен, — сказала одна стражница, легонько шлёпая левую грудь Гармони то слева, то справа, — но мы хотим с тобой поиграть.

Гармони возвела глаза к небу. Лесбийские забавы ей, после четырёх-то лет в «Сигме», ничуть не претили. Удивляло другое: что стражницы позволяют себе отвлекаться на пленницу, когда должны бдить, ожидая нападения. Грудь моталась влево и вправо, потом стражница переключилась на другую.

— Знатная рабынька, — сказала она.

Гармони встречала её на играх раньше, но не знала имени. На вид тридцать с хвостиком. Отличное тело, длинные тёмные волосы стекают свободно, заколотые всего двумя стратегически размещёнными шпильками.

— Уйдёт за кругленькую сумму, — согласилась другая стражница. Эта выглядела лет на двадцать пять. Песочного цвета волосы, объёмы груди поражают. На руке — обручальное кольцо. Не муж ли подарил ей купон на увеличение груди на день рождения? На стройном теле грудь казалась чересчур большой и торчала вверх вопреки силе тяжести. Не сказать, что Гармони прогнала бы эту стражницу из постели. На лицо очень даже ничего. А крупные груди Гармони любила.

Первая стражница всё встряхивала груди пленницы, а вторая сунула палец в любовную норку.

— Ей нравится, Рене. — Она подняла влажно блестящий палец. — Вот кому-то повезёт! Она станет гвоздём аукциона.

Едва она успела договорить, как на лагерь вихрем налетела Кристи со своей группой в кильватере. Всех трёх стражниц тотчас окружили, раздели и связали.

— Думаю, эти три — последние, — сказала Кристи. — Отведём их к судье и узнаем.

— Слава яйцам, ты здесь, Кристи! Отвяжи меня от креста, и я побегу на разведку.

— Я тебя отвяжу. Но разведывать, скорее всего, уже нечего. Похоже на то, что мы победили.

— Ого! Быстро.

— Да. Нам улыбнулась удача в самом начале, и они так и не оправились. Ну-ка…

Кристи освободила запястья Гармони, и та стала их разминать.

— Спасибо.

Выпущенные из клетки голышки надевали форму.

— Не за что, — сказала Кристи. — А теперь нагнись. Я свяжу тебе руки за спиной.

— Чего?! — Гармони задохнулась от возмущения. — Что ты себе…

— Будь ласка.

Нажав на шею, она заставила Гармони нагнуться.

— Я же говорила, что хочу тебя купить. Что хочу тебя в рабыни, — напомнила Кристи, связывая её руки за спиной. Потом поцеловала пленницу, облапила груди. — Я от тебя без ума. Уже год только и мечтаю тобой завладеть, честно-честно.

— А я-то думала, мы подруги, — горько сказала Гармони, пока Кристи отвязывала от креста лодыжки.

— А вот дуться не надо. — Кристи помогла ей распрямиться. — Мы подруги. А к концу недели будем и вовсе не разлей вода. Мои родители тоже тебя заобожают.

Она шлёпнула Гармони по заду (та ойкнула).

— Стреножить тебя, или будешь слушаться?

— Я буду слушаться. Но всё вышло совсем не так, как должно было.

— Да ну? И как всё должно было выйти?

— Моей рабыней должна была стать ты. Нас ждала неделя в «Оковах», курорте на Карибах. Там принимают хозяек и их рабынь.

— Звучит заманчиво. Быть может, я слетаю туда со своей рабыней — ну, скажем, в следующем месяце. Как тебе такое?

Гармони подняла глаза к небу. Неделя обещала быть захватывающей. Лишь бы планы Кристи не простирались за пределы этого срока.

Отряд Кристи отконвоировал свежепойманных к арбитру, где выяснилось, что «чёрные» и правда победили. Затем подошла с голой пленницей и Кристи.

— Вот ещё на аукцион. Из «чёрных», зовут Гармони Коллинз.

— Ой-ой. — Арбитр хихикнула. — Правила такое предусматривают, но всё равно как-то не ждёшь, что тебя выставят на торги свои же.

— Я бы не стала, но я хочу её купить, а купить её можно только с аукциона.

— Ясно. — Палец пополз по списку участниц. — Гармони Коллинз здесь нет. Но есть Гармони Крэнфилд. Может, она?

— Крэнфилд — моя девичья фамилия, — пояснила Гармони. — В списках колледжа я всегда Крэнфилд.

— Ясно, — вновь сказала арбитр. — И под какой фамилией ты хочешь продаваться? Крэнфилд или Коллинз?

— Хмм, — задумалась Гармони. — Даже не знаю. Меня ещё ни разу не продавали. Что посоветуете?

— Если тебя все знают под фамилией Крэнфилд, лучше её и оставить — для тех твоих знакомых, кто прочтёт новость в газете выпускниц.

Гармони тяжело вздохнула, подумав, что напишут об этом в газете. Обычно статьи об Играх выпускниц отличал большой такт. Но порой авторы статей увлекались и выбалтывали слишком многое, отчего кому-нибудь обязательно приходилось краснеть. Если уж нельзя совсем без новости, пусть она хотя бы будет тактичной.

Глава 5

— Сегодня вечером продают твою маму, — сказала Саманта. — Хочешь сходить посмотреть?

— Мою маму? Продают? О чём ты? — удивилась Дестини.

— Она сегодня участвовала в игре. Не знаю, по каким правилам — на Играх выпускниц каких только правил нет — но, судя по всему, в этой предусмотрен аукцион рабынь. И твою маму сегодня выставят на торги.

— Ого! — поразилась Дестини.

Вот и ответ на вопрос, что не давал покоя последние три недели, с её первых Греческих игр: участвует ли мама в Играх выпускниц?

— Хочешь посмотреть? — повторила Сэм. — Мы с Тиффани идём.

— Ого! — снова сказала Дестини. — Смотреть, как маму продают… как-то это дико. Пусть даже это всего лишь игра.

— Думаю, будет классно, — вставила Тифф. — Твоя мама красавица. Я иду только ради неё.

— Жанет хотела купить её для сообщества, — продолжала Сэм. — Чтобы поднять боевой дух: знаменитая «сигма» в собственности «лямбд». Но, думаю, мне удалось её отговорить. Тебе было бы очень неловко.

— Моя мама? Знаменитая «сигма»?

— Да-да, — подтвердила Сэм. — Странно, что ты не в курсе. В колледже на её счету было больше пленниц, чем у кого-либо другого. Её рекорд до сих пор не побит. А ещё она лучше всех умела допрашивать. Впрочем, после двух первых допросов её перевели в разведчицы — иначе игры заканчивались слишком быстро.

— Даже я это знала, — сказала Тиффани. — Странно, что она тебе не говорила. Она легенда.

— Ого! — восхитилась Дестини. Её мать — легенда?

— Вот почему это событие, — сказала Сэм. — Твою маму крайне редко брали в плен. И никогда ещё не продавали. Ну так как, идёшь?

— Я подумаю. — Голова Дестини уже шла кругом.

Глава 6

Команда-победитель со вкусом ужинала. У стен обеденного зала стояли со спутанными и вздёрнутыми кверху руками тридцать голых участниц «белой» команды, выставленные для предаукционного смотра, — а также одна-единственная участница «чёрной».

Ненадолго вставая из-за столов по одной и стайками, победительницы осматривали товар. Пленниц гладили, щипали, залезали в них пальцами. За кого поторговаться? Сколько не жалко отдать?

Оценивали рабынь и делегатки нескольких сообществ. И «Лямбда», и «Сигма» планировали купить по рабыне, два других сообщества тоже прислали представителей.

* * *

— Дамы, пора начать аукцион, — нараспев донеслось из громкоговорителей. — Надеюсь, товар все уже осмотрели. Мы предлагаем вам длинную вереницу красавиц из дневного улова. У каждой — прекрасная родословная, ведь все они — выпускницы Уордхема.

Зал загикал и зааплодировал.

— Сначала мы продадим участниц «белой» команды, а на сладкое вас ждёт нечто особенное.

Говорящая со сцены махнула помощнице-студентке, и та вывела на сцену голую женщину.

— Лот номер один — прелестная Вивиан Чартерс. Ей двадцать девять лет, выпуск 2002 года. — Аукционистка взвесила одну грудь Вивиан в ладони. — Грудь четвёртого размера, талия шестьдесят шесть, обхват бёдер девяносто один. Красавица, да и только. Сколько вы дадите за Вивиан?

В зале стояла тишина. Смешавшись было, аукционистка вновь махнула рукой. Вывели вторую голышку. Но даже когда аукционистка объявила, что обеих красавиц продают вместе, продемонстрировала прелести второй и рассыпалась в похвалах, покупателей не нашлось. Какая-то девушка просеменила к аукционистке и пошептала ей на ухо. Та кивнула.

— Мы меняем порядок лотов. Чуть позже вы ещё сможете купить этих красавиц. А сейчас — лот тридцать один.

Ей шепнули, что все хотят поторговаться за Гармони и что никто не станет размениваться на кого-то ещё, пока та не продана, а потому её надо продавать первой.

— Мы начнём с живой легенды, свежего улова этого дня. На первом же курсе в Уордхеме её прозвали Убийцей за её технику допросов. Нет, ни капли крови не пролилось, так что включите воображение. Ко второму курсу она стала известна как Поработительница. Её рекорд по числу поимок на Греческих играх за четыре года в Уордхеме — восемьдесят семь пленниц — не побит до сих пор. Она живая легенда, и сегодня мы её продаём. Встречайте Гармони Крэнфилд!

— Поработительница? — шёпотом спросила Дестини у Саманты. Они с Тиффани сидели в задних рядах. Дестини пришла только по настоянию подруг и теперь смотрела, как её знаменитую мать голой выводят на сцену для продажи.

— Я же говорила, что она легенда, — прошептала в ответ Сэм.

Мать Дестини шла гордо, расправив плечи и высоко держа голову. К металлическому ошейнику на шее крепилась штанга, уходящая куда-то за сцену. Руки были связаны за спиной, как руки Дестини три недели назад.

Аукционистка взялась превозносить достоинства тела продаваемой, ради наглядности трогая и лапая ту везде. Взвесила в ладонях, встряхнула груди. Рукой провела по животу Гармони, показывая, какой он упругий и подтянутый. Залезла пальцами в рот и продемонстрировала жемчужно-белые зубы. Дёрнула за кустик на лобке: видите, дамы? Не крашеная блондинка! Палец нырнул во влагалище, был триумфально поднят, и все увидели влажный блеск. Дестини зажмурилась: это уже слишком!

Торги начались с пятисот долларов. Цена стремительно взлетала. Вначале за Гармони торговались по меньшей мере десять претенденток, но на двух тысячах их осталось всего три. Торг бодро продолжался, и скоро за рабыню давали уже четыре тысячи. Здесь сообщество «Лямбда», к большому облегчению Дестини, сдалось.

Теперь торговались всего две стороны: «Сигма» и кто-то в другом конце зала. За ярким светом прожекторов Гармони не видела, кто.

Пять тысяч. Шесть. Казалось, потолка нет. Гармони забеспокоилась. Неделя сексуального рабства таких денег не стоит. Что её ждёт?

Взяв планку в семь тысяч, цена продолжала ползти вверх, но уже медленнее. Больше семи тысяч!.. Аукционистка только глазами хлопала. Наконец лот тридцать один ушёл за семь с половиной тысяч долларов. Перед тем, как отстегнуть от ошейника штангу, аукционистка сказала:

— Игры без возврата — формат для нас новый. Раньше мы не продавали людей на целую неделю, а потому не знаем, каких цен ожидать. Но я уверена: сегодня Поработительница установила новый рекорд, и его не побьют ещё много, много лет.

Зал взорвался криками и аплодисментами. Дестини глотнула воздуха, только сейчас осознав, что не дышит. Её мать только что продали! Да притом на целую неделю!

На выдаче с бедра Гармони стёрли синие цифры — номер лота. Потом проверили, надёжно ли связаны руки, и тут подошла Кристи.

— Привет, красавица-рабыня.

— Привет, Кристи, — улыбнулась Гармони. — А я-то думала, кто это за меня торгуется.

— Я же сказала, что тобой завладею. И зови меня теперь «хозяйкой».

Гармони вновь покраснела. Девчонка на пятнадцать лет младше — но ею, Гармони, владеет. И будто этого мало, требует обращаться к ней «хозяйка». По телу разлилась волна сладкой дрожи, ощущение давно забытое.

— Да, хозяйка.

— У нас найдётся, что ей накинуть, — сказала женщина, оформляющая выдачу рабыни.

— Спасибо, но я заберу её как есть, — отказалась Кристи.

Глаза Гармони распахнулись. Одно дело, когда ты голая среди подруг, совсем другое — когда тебя выгуливают голышом на виду у посторонних.

— Ты ведь знаешь правило насчёт путешествий? — спросила женщина на выдаче.

— Да, конечно, — подтвердила Кристи. — Не волнуйтесь, у меня есть частный транспорт. Ах да, ошейник мне тоже не нужен. Я принесла свой.

Женщина взяла ключ и разомкнула ошейник. Кристи достала другой и показала Гармони. На бирке, свисающей с декоративной золотой цепочки, значилось: «Гармони Коллинз. Собственность Кристи Смайт».

— Как он тебе, девочка? — спросила Кристи.

«Девочка». Странно было слышать такое из уст молоденькой девушки, но Гармони вновь пробрала сладкая дрожь.

— Красивый, хозяйка. Вижу, ты всё продумала.

— Я говорила, что все мои мысли были о тебе.

Если честно, гравировку на бирке она заказала только сегодня, когда в том, что Гармони продадут с аукциона, сомнений уже не оставалось. И решила хоть разориться, но ею завладеть.

Пристегнув к ошейнику поводок, Кристи расцеловала Гармони в обе щёки.

— Идём, малыш. Пора домой.

Промеж бёдер Гармони знакомо заныло. «Малыш». Давненько она не испытывала такого. Когда там был последний раз?.. Она уже и не помнила.

— Да, хозяйка.

Она последовала за Кристи через толпу к выходу в задней стене зала.

— Мама?

Гармони обернулась на голос дочери. Кристи тоже.

— Привет, котёнок, — сказала Гармони. — Или ты теперь Волшебница?

— О боже! — простонала Дестини, пряча лицо в ладонях. — Ты знаешь?!

Кристи с улыбкой смотрела на красивую мать и красивую дочь. Потянулась развязать запястья Гармони.

Гармони взяла руки дочери и увела с лица, потом поцеловала дочь.

— Я знаю, что ты появлялась словно по волшебству и захватывала разведчиц. Что такое? Мне рассказали не всё?

За спиной Дестини захихикали Саманта и Тиффани.

— Я расскажу тебе всё… когда-нибудь. Сейчас я просто хочу, чтобы ты знала: ты настоящая красавица, и я тобой очень горжусь.

Гармони обняла дочь.

— Спасибо, котёнок, но гордиться мне нечем. Меня взяли в плен.

— Но ты смотрелась так гордо и благородно там, на сцене. Я правда очень, очень тобой горжусь. Не знала, что тебя прозвали Поработительницей. Я горжусь и этим тоже.

— Поработительница и Волшебница, — улыбнулась Гармони. — Когда-нибудь из нас выйдет отличная команда.

— Напомните мне в будущем никогда не играть против вас, — вмешалась её владелица.

— О. Прошу прощения, — спохватилась Гармони. — Котёнок, познакомься с моей хозяйкой, Кристи Смайт. В прошлом году мы с твоим отцом владели ею. В этом вышло наоборот. Кристи, это моя дочь, Дестини.

Дестини ахнула.

— Папа тоже?..

Гармони хохотнула.

— Участвовал разок. Но он в восторге и не прочь повторить.

— Хмм, — услышала Дестини за спиной.

— Я и забыла. Мам, это мои подруги. Высокая — Саманта, а вот — Тиффани.

Гармони облизала губы.

— М-м-м. Рада знакомству, девочки. Надеюсь в будущем узнать вас поближе.

— Познакомиться с вами — честь для нас, миссис Коллинз, — сказала Саманта. — Вы пример для подражания всех студенток.

Улыбаясь, Гармони погладила Сэм и Тифф по щекам.

— Спасибо, дорогие мои. Мне пора: Кристи, конечно, не терпится. Но через неделю, когда она меня вернёт, давайте соберёмся вчетвером, и вы расскажете мне обо всех своих приключениях.

Она крепко обняла дочь, сминая о неё голые груди. Потом повернулась к Кристи, и та повела рабыню на выход.

Посмотрев на соблазнительно качающийся, похожий на стилизованное сердце зад матери, Дестини сказала подругам:

— Вряд ли многим дочерям довелось пережить подобное.

Глава 7

— Я думала, твои родители — фермеры, — сказала Гармони.

Она стояла на коленях между бёдер Кристи и всего несколько секунд назад зарывалась лицом в промежность. Нажав на затылок Гармони, Кристи вернула умелый язычок рабыни на его законное место.

— Нет, такого я не говорила. — Она наслаждалась ощущениями. — Я сказала, что у них есть ферма. А вообще мой отец владеет одной компанией.

Смекнув, что рабыне не пристало лезть сейчас с вопросами, дальше Гармони делала своё дело молча. Они летели в роскошном салоне частного самолёта, и её единственной задачей в данную минуту было ублажать хозяйку. В ход пошли язык, губы и зубы, и чуть погодя Кристи уже выгибалась и пронзительно кричала от наслаждения.

Потом она натянула шорты и, наклонившись к Гармони, которая так и стояла на коленях между ног хозяйки, поцеловала в макушку. Помяла пышные груди.

— Я от тебя без ума. Как же славно, что ты теперь моя.

Уже в темноте самолёт сел и подкатил к лимузину, ожидающему у взлётно-посадочной полосы. И вновь Гармони устыдилась наготы, но вздохнула свободнее, увидев на шее девушки за рулём ошейник. Не иначе, одна из тех рабынь, о которых говорила Кристи.

— Чем занимается компания твоего отца? — спросила Гармони, когда они сидели сзади, отделённые от водителя перегородкой.

— Разным. Называется «Средоточие юнайтед». Не слышала?

— О боже! — простонала Гармони.

«Средоточие юнайтед» было одним из главных спонсоров благотворительного фонда, которым она заправляла. А владелец «Средоточия», Генри Смайт, входил в совет директоров фонда. Чудовищно!

— Что такое? — уловив потрясение в голосе Гармони, спросила Кристи.

— Твой отец. Его зовут Генри Смайт?

— В точку. Сэр Генри, прошу любить и жаловать.

Его не посвящали в рыцари, он даже не был британцем, но все звали его сэром.

Гармони помертвела.

— Кристи… то есть хозяйка… отвези меня куда угодно, только не к нему. Твой отец не должен увидеть меня такой.

— Но ему не терпится поглядеть на мою рабыню. В полдень я ему звонила. Они с мамой, скорее всего, не задержатся здесь. Вечером в воскресенье они летят в город.

— Ты не называла отцу моё имя?

— Хмм, — задумалась Кристи. — Не помню. Наверное, нет: он не знает моих подруг, и имя ему ничего не сказало бы. А что? Ты с ним знакома?

— Да, да, да! — почти крикнула Гармони. — Знакома, и очень хорошо. Он член совета директоров моего фонда. Мне туда нельзя. Ему нельзя видеть меня такой.

— Ах, подумаешь, — фыркнула Кристи. Лимузин остановился у дома. Она вышла и потянула за поводок. — Я не дам такому пустяку испортить нашу неделю. Будь умницей. Идём.

— Пожалуйста, — взмолилась Гармони.

— Хочешь, чтобы я тебя наказала? — пригрозила Кристи.

Поняв, что умолять без толку, Гармони нехотя вышла из лимузина в свежесть нью-йоркской ночи и поёжилась.

— Слушаюсь, хозяйка.

Когда они заползли в постель, часы показывали два утра. Кристи развязала руки Гармони и вновь связала спереди, чтобы той было удобнее. Головы хозяйки и рабыни коснулись подушек, и обе мгновенно заснули.

На другое утро, в восемь, Кристи гордо повела рабыню вниз, к завтраку. Гармони опять вся помертвела в ожидании встречи с одним из своих основных спонсоров. Идя за Кристи по коридору, она услышала впереди голоса и поняла, что прежняя жизнь того и гляди закончится. И глубоко задышала, успокаивая колотящееся сердце.

— А вот и моя ягодка!

Генри Смайт, тот ещё здоровяк, возвышался над ними обеими — отнюдь не миниатюрными. Крепко обняв дочь, он повернулся к Гармони.

— Представишь мне свою девочку, ягодка?

— Конечно, пап. Это моя рабыня, Гармони. Не красавица ли?

Встав из-за стола, к Гармони подошла мать Кристи. К этому моменту Гармони вся дрожала.

— Да, родная. Писаная красавица. Можно?

— Конечно, мам. Не затем же я привезла её к вам, чтобы быть собакой на сене.

Гармони нервно сглотнула.

Мать Кристи взялась за бёдра рабыни.

— Привет, Гармони, дорогая. Эту твою сторону я ещё не видела и даже вообразить не могла. Тебе очень идёт.

Элен Смайт тоже знала Гармони. Посещала большинство благотворительных концертов и даже рука об руку помогала той готовить презентации для законодателей. Элен и Гармони находились в прекрасных отношениях. И исключительно рабочих — до сих пор.

— Привет, Элен… миссис Смайт… — Гармони запнулась, гадая, как ту называть. — Или… госпожа?.. Как мне к тебе теперь обращаться?

Элен улыбнулась, руками медленно поворачивая Гармони.

— Пусть будет «госпожа». — Она посмотрела на дочь. — Кристи, ты превзошла саму себя. Она чудо. И подумать только: она твоя первая! Трудновато тебе будет потом отыскать рабыню не хуже этой.

— Так вы и правда знакомы? — спросила Кристи.

— О да, — подтвердила Гармони. — Ещё бы.

— Да, мы встречались, — кивнул Генри.

— Твой отец по своей привычке преуменьшает. — Элен оглаживала бока Гармони. — Не так давно, на вечеринке, он заявил, что Гармони — самая вдувабельная женщина в мире.

— Сразу после тебя, дорогая, — возразил Генри. — Я сказал, что она самая вдувабельная после тебя.

— Ха! — фыркнула Элен. — Это ты просто из вежливости.

Гармони ужасалась. Стать предметом такого разговора на вечеринке! Они что, делились своими представлениями о самой вдувабельной женщине? Или говорили о ней, но потом свели всё к сексу? Стыдоба.

— Ну, теперь-то ты можешь ей вдуть, пап, — сообщила Кристи. — В конце концов, она моя, и я вольна делать с ней что захочу. Разве что продать не вправе, хотя вряд ли когда-нибудь мне придёт такая охота.

Генри улыбнулся.

— Ловлю на слове, ягодка. Заняться ею прямо сейчас, что ли? Просто чтобы утолить первый голод? Что ты для неё запланировала?

Гармони ушам своим не верила. Кристи только что одолжила её другому человеку. Её основной спонсор готов её трахнуть! Они обсуждают её будущее, даже не думая спросить у неё самой. И стыдно, и досадно до невозможности.

Она с удовольствием баловалась игрой в доминирование и подчинение, но обычно доминировала. Роль подчинённой она играла редко и всегда недолго. А тут вдруг целая неделя. Целая неделя, с ума сойти!

— Не знаю, пап, — ответила Кристи. — Гармони — моя первая рабыня. Я ещё не придумала ей применение.

— Пообщайся с матерью, — посоветовал Генри, вставая из-за стола. — Уверен, она подкинет тебе идейку-другую. А я тем временем устрою твоей рабыне тест-драйв. Идём, девочка.

Глава 8

— Генри, ты же не станешь? — спросила Гармони, когда он вёл её наверх, придерживая за связанные запястья.

— Не стану что? Тебя трахать?

— Да. Ведь тогда мы уже не сможем впоследствии относиться друг к другу как раньше.

Генри остановился посреди коридора на втором этаже.

— На это я и надеюсь. Элен права: я давно мечтаю залезть тебе в трусы.

— Но ты не такой, — возразила Гармони. — Ты добрый, щедрый человек. Не развратник, который позволяет члену решать за него.

Генри расхохотался.

— Я неотёсанный амбициозный мужик и беру, что хочу. Да, я щедр, но почём ты знаешь, вдруг все эти миллионы пожертвований — лишь предлог, чтобы добраться до тебя?

— Ты невыносим! — надулась Гармони. — Ладно, где здесь постель? Я раздвину для тебя ноги, и дело с концом.

— Постель — это неплохо. Немного романтики. Может, к нам присоединится Элен. А то и сама Кристи. Но это позже, когда первый голод будет утолён. Сейчас у меня на тебя другие виды.

Пройдя мимо спален, он довёл её до комнаты в конце коридора. Оказавшись внутри, Гармони ахнула. Ни дать ни взять застенки инквизиции! Стены из камня, через каждые несколько футов в камень вмуровано кольцо. В одном углу — X-образный крест. В другом — что-то вроде дыбы. Вдоль одной стены — род гимнастического бревна, для спортивного снаряда слишком короткий и кверху сужающийся. Снаряд оседлала голая девушка. Она тяжело стонала, явно от сильного дискомфорта. Гармони догадалась, что конструкция впивается в женские интимные места — на то, видимо, и рассчитано. Ну, вот и вновь подтверждаются слова Кристи о том, что её родители владеют рабынями.

Генри провёл Гармони к центру комнаты, взял дистанционный пульт, нажал кнопку. Сверху опустилась цепь с двумя кожаными наручами. Генри развязал руки Гармони и, подняв, застегнул наручи на запястьях.

Гармони не знала, что думать, что делать. Следовало бы возмутиться. Одно дело — принадлежать Кристи. Это безобидная ролевая игра. На время становишься кем-то другим. Берёшь кого-то под контроль или сама вся без остатка отдаёшься на волю других. Это волнует, возбуждает, это весело.

Но теперь всё зашло чересчур далеко. Выдуманный мир столкнулся с настоящим — и вся её жизнь летит под откос.

Гармони не отрывала глаз от Генри. Он застегнул пряжки на наручах, нажал другую кнопку, цепи отъехали немного вверх. А он ещё ничего. Гармони знала, что ему пятьдесят, а Элен сорок восемь. Однако на свой возраст ни жена, ни муж не выглядели. Не знаешь — дашь лет тридцать с хвостиком.

Генри присел на корточки. Опустив на него взгляд, она увидела, как вздымается и опадает её грудь. Соски отвердели и похожи на ластики, какие бывают на концах карандашей. Вокруг её лодыжек обернулись две другие полоски кожи. Она вытянула шею. Генри пристёгивал ко вшитым в них кольцам цепи и разводил её ноги в стороны.

— Прямо картинка. — Генри встал, мазнул пальцем между бёдер Гармони и облизал палец, впервые её пробуя. — А ты вкусная. Я знал, я знал.

Он вновь потыкал дистанционный пульт. Цепь, прикреплённая к запястьям, ещё немного поднялась, ноги потянуло в стороны. Скоро Гармони висела в воздухе, растянутая и совершенно беззащитная.

— Генри, если я соглашусь на секс с тобой, давай разочек и всё, а потом об этом забудем?

Он дёрнул её за волосы, запрокидывая голову, заглянул в глаза.

— Отвечу по пунктам, девочка. Во-первых, твоё согласие или несогласие не важны. Ты принадлежишь моей дочери, а значит, и всей нашей семье. Решаем мы, а не ты.

Гармони содрогнулась. Генри не угрожал, а спокойно расписывал её новый мир и его правила, как ребёнку.

Он продолжал:

— Во-вторых, «разочек» — это курам на смех. Я хочу тебя уже давно и буду трахать, пока у меня стоит.

Сердце Гармони ёкнуло. Что станется с их отношениями? Как ей потом глядеть в глаза Генри и Элен, встречаясь с ними на заседаниях совета директоров и на совещаниях?

— И в-третьих, — продолжал Генри, — забывать я ничего не собираюсь. — Держа её за волосы, он нагнулся и поцеловал её в губы. Она и желала бы испытать отвращение, но поневоле увлеклась поцелуем. — Теперь у меня новая цель: сделать так, чтобы неделей всё не ограничилось. Я хочу, чтобы ты стала моей нижней на годы. Хочу поработить тебя.

— О, Генри!.. — всхлипнула она, поражённая до глубины души.

— «О, хозяин», — поправил Генри.

— Да, хозяин. Простите, хозяин.

Цепи туго растягивали Гармони, и Генри вовсю пользовался тем, что она обездвижена. Пальцы обводили великолепные груди. Он долго наминал их, радуясь их совершенству. Обшаривал всё её тело, часто оставляя за собой гусиную кожу.

Зайдя со спины, он ощупал упругий зад, больно — Гармони вскрикнула — шлёпнул по одной, по другой ягодице. Палец — во влагалище, развести ягодицы, нанести влагу на розовый бутончик между ними. Генри повторил процедуру несколько раз, пока анус не был обильно смазан. Затем приставил к дырочке кончик пальца. Сфинктер немного посопротивлялся и подался. Гармони простонала.

— Тебя когда-нибудь брали в зад? — спросил Генри, не спеша двигая пальцем в заднем проходе.

— Да-а-а-а… — прошептала Гармони, силясь — увы, безуспешно — взять себя в руки. Слишком стремительно всё развивается, напоминая гонку по горному серпантину. — Но мне не понравилось.

Генри рассмеялся и, вынув палец, вновь шлёпнул по одной и по другой ягодице.

— Понравится. Когда ты нас покинешь — если покинешь — ты будешь подставлять зад в охотку. Будешь нуждаться в анальном сексе.

«Если»? Гармони стало жутко. Но страх страхом, а влагалище-то пульсирует от возбуждения.

— А теперь перейдём к главному. — Генри через голову стянул рубашку.

Гармони совсем забыла о девушке на брусе у стены, но вот Генри сбросил штаны, и та всхлипнула. Опустив взгляд, Гармони охнула, понимая причину всхлипа. Член Генри был огромен. Не слишком толстый, хотя и далеко не тонкий, длиной он изумлял. Войдёт такой во влагалище, а выйдет из горла.

Генри ухватился за бёдра висящей и поцеловал её взасос. Вопреки здравому смыслу, Гармони ощутила, что её тело отзывается. Её язык устроил поединок с вторгшимся языком, губы его посасывали. Она знала, что лучше Генри не потакать, но не могла ничего с собой поделать. Тело как будто её предало.

Нагнувшись, Генри одну за другой расцеловал совершенные груди. Сила тяжести уже брала своё, как и годы, и кормление двух дочерей. Но по мнению счастливцев, кто эти груди видел, они манили даже больше прежнего. Тот же Генри определённо считал груди под своими губами идеалом женственности. Пососал соски, помял их языком. Опять вобрал в рот и принялся играючи покусывать. Дыхание Гармони становилось всё более неровным.

Генри распрямился и сунул руку вниз между собой и Гармони. Поводил головкой члена по лепесткам и улыбнулся, найдя их влажными. Изумительно! Её трахать не перетрахать!

Убедившись, что она влажная, он приставил головку ко входу в любовную норку и медленно, но уверенно нажал, насаживая Гармони на свой кол. Она втянула воздух, ощущая, как влагалище растягивается на огромном стволе, а когда тот заполнил её всю, часто-часто задышала. Скоро она уже тяжко стонала, натягивая цепи. Вошли последние сантиметры, чудовищный хуище ударил в матку.

— О боже, Генри. О боже, хозяин. Он огромный!

— Не волнуйся, радость моя. Мы не будем спешить. Телячьих нежностей не обещаю, но торопиться не будем. Я хочу, чтобы к концу недели ты была моей.

Гармони не слушала. Она отчаянно пыталась совладать с собой. Головка члена упиралась в шейку матки, отчего тело пронзала боль. Генри принялся неспешно двигаться. Член выходил наружу, пока в плену лепестков не оставалась одна головка. Затем опять внутрь до упора — и живот сводит.

Вновь и вновь член выходил, а потом медленно погружался обратно, в тёплые влажные глубины. Гармони уже стонала без умолку, мечтая о разрядке. На очередном обратном движении Генри выдернул член совсем, и она всхлипнула, сжала руки, будто пытаясь выхватить что-то из воздуха.

Лакомясь вкуснейшими грудями, Генри дивился, какие они мягкие и вместе с тем крепкие. Всё в этой женщине казалось ему идеальным. Её тихие всхлипы и шёпоты звучали для его уха райской музыкой. То, как влагалище облекает член, было просто божественно. Надо, надо отыскать способ ею завладеть — пусть даже на временной основе. Гармони просто обязана принадлежать ему.

Гармони всегда была шальной и это сознавала. Она позаимствовала девиз своих свободомыслящих родителей, «детей цветов» — «всё дозволено» — для своей интимной жизни. Для профессиональной карьеры подобное кредо, разумеется, не годилось. На работе Гармони всегда руководствовалась золотым правилом — «относись к другим так, как хочешь, чтобы они относились к тебе» — и желанием помочь обществу.

Член всё сновал в ней, и она опять осознала, что два её мира столкнулись. До сих пор их удавалось разгораживать. Она могла вести себя как распутная девка с мужем, избранными друзьями и подругами или на Уордхемских играх, но с благотворителями, волонтёрами, публикой и на совете директоров была само благоразумие и придерживалась самых строгих правил. И вот теперь два мира пересеклись. Как это отразится на её будущем? Обойдётся ли малой кровью или рухнет всё так старательно выстроенное?

Потом. Подумать об этом можно будет потом. Член, в очередной раз задвинутый глубоко-глубоко, продолжал углубляться, и она хватала ртом воздух, приближаясь к оргазму. Вновь и вновь головка била в матку, но даже боль каким-то образом мешалась с циркулирующим по всему телу наслаждением.

Генри не знал, от чего Гармони привыкла кончать. С этой игрушкой он ещё не играл. Нужна ли ей стимуляция клитора? Может ли она кончить от одного проникновения? Надо ли ласкать грудь? Необходима ли ей боль, чтобы кончить? Он продолжал неспешно толкаться, делая заметки в уме. Рабыня казалась крайне возбуждённой. Что, если её можно довести до оргазма многими различными способами?

Закусив нижнюю губу, она силилась не кончить. Спать с самым крупным спонсором решительно не подобает. Пойдут сплетни. С карьерой можно будет распрощаться.

Генри увидел прикушенную губу и догадался о смятении в голове Гармони. Он поцеловал её, беспомощную, пытаясь отвлечь от мучительных дум, меж тем не переставая неспешно запихивать и извлекать член.

Уловка сработала. Гармони тотчас убедила себя, что не спит с членом совета директоров. В самом-то деле, где тут постель? Они делали что-то другое, никак не «спали» вместе.

Успокоив совесть, она смогла наконец расслабиться. Девизом дня было «всё дозволено». Её тело затрепетало. В глазах помутилось. Она поняла, что вот-вот кончит.

Понял это и Генри. Он методично долбил её, пока влагалище не сжалось на его орудии. Он намеревался продолжать и после, но мёртвая хватка влагалища помешала, и он выплеснул семя глубоко внутри. А Гармони извивалась и пронзительно вопила. Постепенно она успокоилась и только всхлипывала, порой неразборчиво что-то шепча. Он обвил её руками и держал, пока обмякший член не выскользнул.

— Моя прекрасная рабыня, — прошептал он ей на ухо.

— Мой хозяин, — проворковала она, ещё паря где-то высоко.

Девушка на брусе глядела с недоверием. Как можно кончить с этаким бревном внутри?

Опустив Гармони на пол, Генри её освободил. Она потянулась, разминая мышцы, и посмотрела на него снизу вверх, гадая, что дальше.

Генри снял девушку с бруса и велел ей выкупать и обиходить Гармони. После долгой пытки на брусе девушка ступала осторожно, но провела Гармони в ванную. Войдя следом, Генри стал смотреть. Девушка — её звали Эми — вымыла Гармони, высушила феном волосы, причесала, а потом совсем чуть-чуть накрасила.

На лице Генри, когда он отвёл рабыню обратно к жене и дочери, сияла улыбка от уха до уха.

— Ну как, придумали ей применение? — спросил он, плюхаясь на стул.

— Кое-что придумали, — ответила Элен.

— Но ещё обсуждаем разные частности, — добавила Кристи. — Что скажешь про охоту?

— Если вы затеваете охоту, возьму-ка я недельный отгул и поселюсь на ферме.

— Мы ещё прорабатываем этот вопрос, пап.

— Ну, что бы вы ни решили, я только порадуюсь. Я счастлив уже одним тем, что ты её привезла. Благодаря тебе мечта твоего отца сбылась.

— Пап, я даже не знала, что вы знакомы. Это просто случайность.

Гармони облегчённо вздохнула. Она уже начала было подумывать, что всё подстроено. Хорошо, что это всего лишь игра случая.

— Ну, главное — запланируй побольше секса. Она просто чудо. Настоящая волшебница.

— Нет, пап. Она Поработительница. Волшебница — её дочь Дестини.

Генри нахмурился. О чём это дочка? Он знал одно: что Гармони и правда оказалась выше всех похвал.

Глава 9

После этой второй общей встречи за обеденным столом Кристи отвела Гармони обратно к себе. Голую, но не связанную — один только декоративный ошейник говорил, что она собственность Кристи.

— Сядь, пожалуйста, — сказала Кристи.

— Да, хозяйка.

Гармони примостилась на диванчике у туалетного столика.

— Давай пока без «хозяйки». Поговорим как подруги.

— Ладно. Что у тебя на уме?

Кристи села в кресло перед туалетным столиком, лицом к красавице-рабыне.

— Я не хочу всё испортить. Я правда не знала, что вы с родителями знакомы. Я хотела тебя, потому что люблю тебя и восхищаюсь тобой.

— Откуда ты могла знать, милая? — успокоила её Гармони. — Вышло как вышло.

— Я подумываю тебя освободить, чтобы не стало хуже.

Гармони вздохнула.

— Это всё равно что сдаться. Ученицы Уордхема не сдаются.

Кристи посмотрела на белокурую голую красавицу. Та уже натерпелась стыда и унижений, совсем не предусмотренных Играми, — и тем не менее убеждала Кристи не сдаваться. Вот это да!

— Что же мне делать?

— Ну, хозяйка, — начала Гармони, намеренно обращаясь именно так, чтобы дать толчок в нужную сторону, — сама я никогда бы не стала так сближаться с членом совета директоров и спонсором фонда. Но, видишь ли, твой отец уже меня взял. А твоя мать видела голой и дала волю рукам. Значит, эти препятствия позади.

Кристи кивнула.

— Теперь, когда очерчены новые границы, — продолжала Гармони, — я справлюсь. Думаю, лучше мне остаться твоей рабыней на всю неделю. Отступать — не в духе Игр.

Кристи молча кивнула.

— Впрочем, у меня есть просьба, — добавила Гармони.

— Какая?

— Ты моя хозяйка. Когда ты одалживаешь меня отцу или матери, они тоже мои хозяева. Я останусь в рабстве. Но твой отец ясно дал понять, что хочет меня в постоянные рабыни. Прошу, не допусти этого. Это идёт вразрез с идеей игр.

Встав, Кристи её обняла.

— Ты невероятна. Я люблю тебя пуще жизни.

— Спасибо, хозяйка, — напомнила о своём статусе Гармони. — Так что ты запланировала на эту неделю?

Они легли в постель. Кристи облапила одну грудь рабыни, потом другую.

— По минутам я не расписывала. Мама уверена, что папа захочет пользоваться тобой каждый день — хотя бы понемногу. Она подтвердила, что он нарёк тебя самой вдувабельной женщиной в мире на коктейль-пати с год назад.

Гармони тяжело вздохнула.

— Надеюсь, я ни с кем из участников той вечеринки не знакома.

Кристи пожала плечами.

— Не знаю. — Её рука скользнула по упругому животу Гармони вниз, накрыла промежность. — Как-то не догадалась спросить. Вот ещё что, мама просила одолжить тебя завтра на несколько часов. Видно, хочет попробовать тебя в роли лошадки.

— Лошадки? — растерялась Гармони.

— Угу. Завтра поймёшь. Мама любит своих лошадок и думает, что лошадка из тебя выйдет очень красивая и экзотичная.

Гармони промолчала, не желая показаться невеждой. Пальцы Кристи рассеянно ласкали половые губы, а Гармони дивилась чудесному, эротичному и волнующему миру учениц Уордхема. Их учили преуспевать, но не в ущерб сексуальности и авантюрности. Многие ли выпускницы других колледжей проводят своё воскресное утро так? Вряд ли. Сколько, к примеру, учениц Редклиффа — рабыни на неделю? Скольких сорокалетних выпускниц Брин-Мар оттрахал недавно могущественный магнат? Сколько учениц Свит-Брайар станут завтра лошадками, что бы это ни значило?

— Во вторник мама предложила устроить охоту, — продолжала Кристи. — Но охоту не так-то просто организовать, так что ещё посмотрим.

— И добычей на этой охоте буду я, — предположила Гармони.

— Да, — подтвердила Кристи. — Мы будем охотиться на тебя.

И так невинно и ласково она это сказала, что Гармони попросту не смогла рассердиться. Только бы не пейнтбольные маркеры! По позапозапрошлой игре помнилось, как больно, когда в тебя голую попадают. А жуткий синяк на груди не сходил больше недели.

В конце концов они занялись любовью, а потом до вечера бездельничали, периодически прыгая в постель и любя друг друга ещё, ещё и ещё. После обеда Генри ненадолго забрал Гармони и трахнул опять.

Глава 10

Скоро система стала яснее. Генри любил обездвиживать женщин перед тем, как трахнуть. Где и как он только не связывал, не фиксировал Гармони! И каждый раз, когда её трахал, — лежащую, висящую, связанную в неестественных позах, — он растягивал её зад пальцами, хотя пока и не взял её анально.

Элен любила поунижать. В понедельник она взнуздала Гармони, всё равно что лошадь, на глазах у Кристи. Больно не было ничуть. Но как же унизительно, когда тебя превращают во вьючное животное! Вишенкой на торте, заключительным унижением стала анальная пробка с хвостом, вставленная в зад.

В других случаях Элен привязывала Гармони где-нибудь, низводя до роли декоративного элемента. А один раз, пока Кристи дремала, отвела в общую комнату, велела стать на четвереньки и использовала как подставку для ног.

Кристи доминировала любяще, чуть ли не нехотя. Семья — хотя вслух это и не говорилось — считала Гармони всего лишь первой из рабынь Кристи. И освоение доминантной роли подвигалось медленно.

Охоту пришлось перенести со вторника на четверг по просьбе одного из приглашённых. Во вторник Генри решил-таки появиться на работе, но перед тем, как утром уехать в город, разбудил Гармони и хорошенько оттрахал.

В этот день Элен опробовала на Гармони доильную машину. Хотя лактация у Гармони прекратилась много лет назад, она по команде встала на четвереньки на стол в коровнике, и Элен аккуратно упихала пышные полушария в чашки доилки. Затем включила отсос, и свисающие груди засосало в чашки ещё глубже.

— Элен, ну зачем? — возмутилась Гармони и заработала хлёсткий шлепок шлёпалкой по ягодицам.

— Хозяйка, ну зачем? — попыталась она ещё раз.

— Я всё хочу найти тебе наилучшее применение в расчёте на более длительный период. Из тебя выйдет красивая лошадка. И тёлочка, думаю, тоже чудесная.

— Но у меня нет молока, — пожаловалась Гармони и вновь получила шлёпалкой. — Но у меня нет молока, хозяйка, — поправилась она.

— Это легко исправить — тем или иным способом. Мы можем тебя обрюхатить. — Элен сунула палец во влагалище и изобразила фрикции. — А можем пригласить знакомого врача, и он запустит лактацию всего одной-двумя инъекциями. Но я ещё не решила окончательно.

Присутствовавшая Кристи видела, как глаза Гармони округлились. Кристи знала, что её родители «с фокусом», но до этой минуты даже не представляла, насколько в действительности они безбашенные.

Вечером, обнимая рабыню в постели, она извинилась за родителей.

— Прости, любимая. Я и не знала, что они такие.

Гармони перекатилась на бок, лицом к временной хозяйке, и поцеловала ту.

— Ничего, хозяйка. Думаю, по большей части это просто спектакль, разыгрываемый специально ради нас с тобой.

— Хорошо бы они поумерили немного свою прыть. Даже мне уже становится жутковато.

Глава 11

Настал четверг, день охоты. Гости прибыли к девяти и пили кофе. Гармони была прикована к стене, её руки и ноги растянуты в стороны — видно, чтобы охотники познакомились с добычей поближе.

Мать с дочерью примерно тех же лет, что и Гармони с Дестини, доставили ещё одну рабыню, и её, подобно Гармони, приковали к стене. Четвёртая гостья, ровесница Кристи, тоже привезла рабыню, тоже сейчас стоящую прикованной у стены. Осматривая других рабынь, Гармони отметила, что все они блондинки. Совпадение, или это неспроста?

Дочь с матерью обревизовали чужих рабынь, для начала — привезённую молодой гостьей. Осмотрели зубы и язык. Потискали и встряхнули груди. Залезли пальцами во влагалище, ущипнули половые губы. Следом взялись за Гармони и повторили свои унижающие человеческое достоинство манипуляции с нею.

— Это она — самая вдувабельная? — спросила мать.

— Я давно уже убеждён в этом, — ответил Генри. — На этой неделе моё мнение только укрепилось.

Женщина воткнула два пальца во влагалище Гармони, развела их там и повращала.

— Ограничения?

Генри поглядел на Кристи.

— Её хозяйка ты, ягодка. Какие у неё ограничения?

Вышла заминка. Гармони заопасалась было, что придётся ей самой подать голос. Но в конце концов Кристи собралась и наспех родила несколько разумных ограничений. Запрещены: отметины на всю жизнь, продажа, секс с непроверенными людьми и жестокость.

Пора было начать охоту. Генри перечислил правила. Трём рабыням дадут фору. Затем охотники, вооружённые пейнтбольными маркерами, начнут преследование. Рабыня остаётся у подстрелившего её охотника до вечера следующего дня. Услышав о пейнтбольных маркерах, Гармони вздохнула. Она их ненавидела.

— Ну что, пускаем рабынь? — спросил Генри.

— Погодите, хозяин, — вставила Гармони. — А как быть, если рабыня захватит охотника?

Раздались смешки. Что за нелепый вопрос!

— Что ты предлагаешь, малыш?

— Ну, я думаю, лучше, если в силе останутся те же правила. То есть рабыня, захватившая охотника, будет владеть добычей до завтрашнего вечера. — Гармони улыбнулась, гордая своим предложением. — Так будет спортивнее и честнее.

— Любопытно. — Генри потёр подбородок. — А что будет со взятым в плен охотником, если рабыню саму в итоге подстрелят?

— И она, и её добыча достанутся тому, кто рабыню подстрелит, — не замедлила с ответом Гармони. Она выдумывала правила на лету.

— Ясно, — кивнул Генри. — Интересный выверт. Я в игре. Как остальные?

— Почему бы и нет? — сказала мать. — Этому всё равно не бывать.

Остальные, недолго думая, согласились с дополнением к правилам.

— Тогда даём девочкам защитные очки и выпускаем, — сказал Генри. — А пока они пользуются своей получасовой форой, посмотрим фильм. Я снял его вчера. В нём я вдуваю самой вдувабельной женщине на андреевском кресте.

Убегая прочь от особняка, Гармони так и кипела. Она не соглашалась, чтобы её снимали. Ни на видео, ни даже на фото. Но сейчас некогда, надо разработать план и начать его реализовывать. О фильмах будет время подумать потом.

Она привыкла ловить девушек почти голой, но совсем голой играла всего раза два. Впрочем, сейчас ситуация отличается, и это надо всё время держать в уме.

Пейнтбольные маркеры применялись на Играх два года. Это не ново. Но тогда оружие было у всех. В этой игре она безоружна, вооружены только охотники.

Она последовала за двумя другими голышками. Обе были красивы — стройны, ноги от ушей — и легко могли работать моделями. А может, они и вовсе сёстры? На лицо похожи, налитые груди практически не отличишь. Как сёстры могли попасть в рабство? Вот уж действительно, перед ней распахнулся целый новый мир.

Гармони старалась ступать в следы сестёр. На траве это не так важно, зато в пыли… любая мелочь, которая может запутать охотников, сейчас кстати. Добежав до ручья, сёстры перебрались с плеском на другую сторону. Гармони прошла в воде несколько сотен метров и только потом выбралась на берег и заозиралась в поисках подходящих укрытий.

Сначала она увидела мать с дочерью. Гармони надеялась на охотника-одиночку, но знала, что, скорее всего, они разделятся по двое. Она изучила поляну, где устроила засаду, и знала, как можно застать охотника врасплох.

Она медленно ползла вдоль ряда огромных валунов на краю поляны. Охотниц две, а потому действовать надо быстро и очень аккуратно. Она хотела наброситься на дочь, полагая, что ту ошеломить легче, — но охотницы стояли неудобно, поэтому она ринулась на мать, повалила её и покатилась с ней по земле.

Крикнуть мать не успела. Раздался глухой звук, потом шорох перекатывающихся тел. Струхнувшая дочь поднимала пистолет. Гармони быстро перекатилась, закрывая себя телом матери. Дочь выжала спусковой крючок и попала матери в плечо. И что это значит? — подумала Гармони. Теперь дочь владеет матерью?

Мать была потрясена, и Гармони этим воспользовалась. Она выкрутила из рук матери пистолет и, быстро выстрелив в дочь, попала той в бедро. Потом распуталась с матерью и встала, отряхиваясь.

— Теперь вы обе принадлежите мне, — проинформировала она охотниц. — Раздевайтесь.

— Что?!.. — захлебнулась словами мать.

— Разве ты не знаешь правил? — спросила Гармони.

— Но я… — заикалась потрясённая женщина. — Я никогда…

— Мам, таковы правила, — сказала дочь.

Она без спешки сняла всю одежду, кроме кроссовок, бросая в кучу. Гармони перевела взгляд на мать. Та побеждённо кивнула и тоже начала раздеваться.

Подступив к дочери, Гармони погладила её по щеке.

— М-м-м, а ты конфетка. Сегодня я полакомлюсь.

Девушка покраснела, а её мать ожгла Гармони негодующим взглядом.

Гармони отослала обеих к дому дожидаться её. Из игры они выбыли. В который уже раз она осознала, что четыре года в Уордхеме провела с толком и что многому научилась на Греческих играх. Её учили выживать, и сегодня навык пригодился как никогда более.

Она порылась в двух кучках одежды, ища, что бы надеть. Спортивное бра дочери порадовало больше всего. Размер маловат, но если смириться с теснотой, оно хотя бы не даёт полным грудям болтаться. Всё остальное по сравнению с бра — пустяки. С укрощённой грудью сражаться будет куда как удобнее.

Она попыталась влезть в шорты одной, потом другой, но пленницы оказались слишком тоненькими. Натянуть можно, но неудобно. Будут натирать и отвлекать. Она порвала рубашку матери на ленты, потом застегнула на талии ремень матери, а из обрывков соорудила набедренную повязку. Что ещё? Ага, взять поясную сумку дочери. Сложить туда два пистолета и боеприпасы.

Следом попались Элен и Кристи. Теперь, когда Гармони обзавелась оружием, тщательный выбор места уже не требовался. Охотницы шли по обоим берегам ручья, пытаясь определить, где Гармони вышла. Одну за другой она их подстрелила.

— Теперь вы обе принадлежите мне, — повторила она сказанное ранее. — Раздевайтесь.

— Что?! — возмутилась Элен.

— Мы сами согласились, мам, — скидывая одежду, напомнила Кристи.

Элен нехотя последовала её примеру. Вспомнив про первую встречу, Гармони подступила к женщине и встряхнула её груди в ладонях.

— Эту твою сторону я ещё не видела, Элен. Вымя что надо. Жду не дождусь опробовать на нём доильную машину.

— Этому не бывать.

Элен пыталась говорить надменно, но предательский румянец выдавал её смущение.

Подступив к Кристи, Гармони страстно поцеловала её, потом прильнула губами к соску, к другому.

— Моя любимая конфетка. Ох, и поиграю я с тобой потом.

— Жду не дождусь, хозяйка. Я начинаю понимать, почему тебя прозвали Поработительницей.

— Остались ещё двое, — сказала Гармони. — Бегите к дому и ждите меня.

И те направились к особняку, Кристи — улыбаясь от уха до уха, Элен — что-то про себя бурча.

Теперь Гармони решила играть от обороны. Рельеф незнаком, если выйти в рейд — преимущество будет за охотниками. Найдя укрытие с хорошим обзором фермы, но такое, к которому трудно подобраться незаметно, она села на корточки и стала ждать.

Всё утро она так никого и не увидела. Должно быть, двух блондинок, о которых она думала как о сёстрах, подстрелили ранее. Ей показалось, что охота для них в новинку. Значит, остаются только Генри и девушка, прибывшая одна. Как они охотятся — поодиночке или вместе? И если вместе, что делать?

Ответ она получила около середины полудня. Охотились они поодиночке. Генри осторожно крался по тропе, проходящей близ её укрытия. Ещё пять минут в том же направлении и с той же скоростью, и окажется на мушке.

Она проверила, заряжен ли пистолет, потом на всякий случай приготовила и второй. Потихоньку, неслышно вскарабкалась на большой валун, чтобы стрелять сверху. Теперь Генри придётся целиться в неё на фоне яркого неба, а это труднее.

Держа сэра Генри на мушке, она ждала, когда он подойдёт ближе. Он замедлил шаг и с подозрением оглянулся. Потом двинулся снова. Ещё три шага, подумала она.

Она положила палец на спусковой крючок и…

О её плечо разбился шарик с краской. Должно быть, двое охотников всё-таки действовали заодно. Она встала и оглянулась. Девушка позади неё стояла, триумфально уперев руки в боки.

— Генри! — крикнула охотница. — Я добыла твою вдувабельную!

Гармони поёжилась. Она не хотела, чтобы её так определяли.

— Чёрт, Лора, — пропыхтел Генри, вбегая на поляну. — Ведь мы же договорились: её добываю я! Я, а не ты!

— Я передумала, — сказала Лора. — Ты трахаешь её всю неделю. Я тоже хочу попользоваться ею и проверить, прав ли ты в своих оценках. И потом, двух ты уже подстрелил. Не жадничай.

— Жадность — не порок. Ты ведь отпустишь Элен, Кристи и Тейлоров?

— Хмм, — задумалась Лора. — Не думаю. В конце концов, они военный трофей и захвачены по всем правилам.

— Ты шутишь! — воскликнул Генри. Они будто забыли о Гармони. Её так и подмывало уползти в безопасное место, но, увы, правилами такое не дозволялось. — Кристи — твоя лучшая подруга. Я уж не говорю про то, что и Элен, и Тейлоры впоследствии могут порвать с тобой всякие отношения. И потом, Элен завтра занята.

— Надо было думать об этом до того, как соглашаться с правилами, — возразила Лора. Гармони молча одобрила. — Я поговорю с ними и дам им выбрать удобное им время. Но вон её, — она махнула рукой, — я увезу с собой сегодня же.

Лора сдержала слово и поговорила со всеми, сначала вместе, а потом по отдельности. Было решено, что Гармони она возьмёт на весь остаток дня и на завтра, поскольку время Гармони в рабстве скоро истекает. Кристи заберёт утром в понедельник, поскольку той надо доставить Гармони обратно и на это уйдёт два дня. Лора сказала, что на выходных завезёт клетку, и велела, чтобы к восьми утра в понедельник, к её, Лоры, приезду, голая Кристи была уже в клетке.

С матерью и дочерью договаривались дольше. Мать настаивала, чтобы Лора забрала их вместе. Лора возражала, что за день не сможет всласть наиграться с обеими. Сошлись на том, что они явятся к Лоре в полдень в пятницу и будут отпущены в восемь вечера в воскресенье. Так и они будут вместе, и Лора получит удовольствие сполна.

Когда дошло до Элен, Лора уже устала торговаться. Она заставила женщину написать расписку, что та должна Лоре «тридцать шесть непрерывных часов собственности на своё тело». Время они оговорят позже.

— Я влюбилась в этот вариант охоты, — заявила Лора. — Одним выстрелом — пять зайцев.

Генри тоже был весьма доволен: ещё бы, промыслил двух красивых блондинок. Гармони знала, что до завтрашнего вечера те будут оттраханы в связанном виде и так, и сяк, и вдоль и поперёк.

Лора разрешила Кристи и Гармони попрощаться. Потом затолкала рабыню в клетку и погрузила в кузов пикапа. В этой самой клетке утром была доставлена одна из сестёр. Поблагодарив Генри за охоту, Лора откланялась и повезла добычу домой.

Глава 12

— Так почему же ты самая вдувабельная женщина на Земле? — Лора стояла, подбоченившись, перед забитой в колодки Гармони. Верхняя колодка замыкала руки и шею, нижняя — широко разведённые лодыжки. Положение колодок регулировалось, и сейчас Гармони стояла прямо, глядя на новую хозяйку.

— Это преувеличение. До недавнего времени я даже не знала, что Генри так считает.

— Сэр Генри редко ошибается в чём-либо. Что ж, поэкспериментирую и попробую выяснить, о чём он говорит.

— Да, хозяйка, — по привычке отозвалась Гармони и спохватилась: — Как мне тебя называть?

— «Хозяйка» сойдёт — пока, — сказала Лора. — Зуб даю, к завтрашнему вечеру ты будешь звать меня сукой, садисткой или ещё похуже.

От этого предсказания по спине Гармони побежали мурашки.

На садистку Лора не походила. Она держалась гордо и с достоинством. Царственная осанка выгодно оттеняла пышную грудь. А черты лица гармонировали и излучали заботливость. На охоте волосы Лоры были собраны в хвост, но сейчас свободно падали на плечи и спину.

Дома Лора переоделась. Джинсы, ботинки и рубашку сменил короткий халат с завязкой на поясе, не скрывающий стройные ноги и тонкую талию. В вырез халата выглядывали мягкие округлости пышных грудей. Лора взяла стек, и сердце Гармони пропустило удар. Лора приподняла стеком правую грудь рабыни.

— Ты очень хорошо сложена. Не скажи мне Кристи, что у тебя есть дочь и что она уже учится в колледже, нипочём бы не догадалась. Ты выглядишь моей с Кристи ровесницей.

— Спасибо, хозяйка, — поблагодарила Гармони, ощущая, как кожаный хлыст поднимает грудь.

Лора несколько раз стукнула стеком по подтянутому животу Гармони, не причиняя боли, но намекая, что в любой момент может.

— Ну и перформанс ты сегодня устроила. Весьма впечатляюще. Надо же, захватить четырёх вооружённых охотниц!

— Спасибо, хозяйка. Но это частью удача, частью голый инстинкт выживания.

— Кристи рассказывала мне о ваших Уордхемских играх. Ты, должно быть, среди лучших. Она говорит, тебя прозвали Поработительницей. Теперь ясно, почему.

— Я участвую в Играх, потому что мне нравится. Иногда я побеждаю. Иногда проигрываю. В этом году проиграла, и вот я — рабыня Кристи.

— А теперь — моя.

Лора нажала кнопку, и колодки пришли в движение, опуская голову и торс параллельно полу, выпячивая зад Гармони.

— Думаю, вы с Кристи в рабство только играете, — продолжала Лора. — А вот была ли ты когда-нибудь рабыней по-настоящему?

— Наверное, нет. Только так.

— Жаль, жаль. В тебе видны большие задатки. Я бы не прочь тобой завладеть. Я владею той, которую привезла для охоты. Она старается мне угодить, но ей редко когда удаётся на все сто.

— Она очень красива, — сказала согнутая в поясе Гармони.

— Да, она хорошенькая, — согласилась Лора. — Но чего-то не хватает. А вот в тебе это «что-то» есть.

Она провела рукой вниз по спине Гармони, зашла сзади и помяла упругие ягодицы.

— Не знаю, самая ли ты вдувабельная, но что хорошая заготовка для рабыни — это бесспорно. Ты рождена быть рабыней.

Лора шлёпнула по одной роскошной ягодице, затем по другой. После каждого шлепка Гармони сдавленно охала.

Она решила молчать и не отвечать на подначки. Она попала в мир, правил которого не знала. Прежде рабство для неё всегда было игрой в кругу друзей и длилось недолго. Способ выпустить пар и волнующе провести время. А потом — вновь реальный мир с его скукой и неудовлетворённостью.

Люди же, встреченные на этой неделе, относились к рабству куда как серьёзнее. Генри уже сказал, что хочет её, Гармони, в постоянные рабыни. Элен тоже хотела, но той не надо было ничего для этого предпринимать, можно просто дождаться, пока Гармони завладеет муж. А теперь и Лора хочет её насовсем.

— Почём право собственности на твоё тело? — спросила Лора.

— Оно не продаётся.

— Продаётся всё, — не согласилась Лора. — Вопрос лишь в цене. А пока давай посмотрим, о чём говорил Генри.

Она зашла спереди. Её халат, соскользнув с плеч, упал горкой на пол. «Конфетка», — пронеслось в голове Гармони, но она благоразумно промолчала. Тонкую талию и бёдра облегали ремешки. В остальном Лора была голой и выглядела потрясающе. Взяв со столика позади фаллоимитатор, она вкрутила его в гнездо на сбруе. При виде чудовищного члена у Гармони пресеклось дыхание. Не короче, чем у Генри, но толще раза в два. Натуральная оглобля!

Вкрутив член, Лора вновь зашла сзади. Мазнула кончиком фаллоса между складок половых губ и отодвинулась, рассматривая инструмент. Головка была покрыта густой липкой смазкой, нитка смазки тянулась от фаллоса к призывно полуоткрытой шмоньке. Войдёт как по маслу.

Лора приставила кончик члена ко входу в любовную норку, самую чуточку утопив внутри. Гармони затрепетала, ожидая, когда её насадят на длинный толстый вертел. Лора взялась за бёдра Гармони и потянула, сама подаваясь вперёд и задвигая чудовищный член внутрь одним плавным движением. Сначала Гармони показалось, что её разрывает. Разве что дочери, рождаясь, растягивали её так же сильно, а рожая обеих, она была под обезболивающими. Ствол заполнил её, головка ударила в шейку матки. Но Лора принялась входить и выходить, и боль с дискомфортом быстро сменило возбуждение и удовольствие.

Она долго гоняла фаллос, варьируя глубину проникновения. Порой останавливалась на полпути, порой ударяла в матку. Скоро Гармони громко стонала.

Лора наклонилась, сминая свои груди о спину Гармони, и ударила по свисающим грудям той слева, потом справа, отчего они мотнулись, а рабыня застонала громче. Наконец Лора ухватила чувствительные соски и сильно ущипнула. Рабыня взвыла от боли. Оттягивая соски, Лора вновь принялась гонять член во влагалище. Гармони так и не поняла, почему, но от долбёжки в матку вкупе с пальцами, терзающими соски, кончила настолько мощно, как ещё никогда. Она только всхлипывала и скулила. Лора медленно вытянула дрын.

Отвинчивая его, она шлёпнула Гармони по заду.

— Думаю, Генри прав. Ты вполне вдувабельна.

— О боже, — всхлипнула Гармони. — Это было мощно!

— Знаешь, чем наслаждается Генри, а я со своим фаллоимитатором не могу? — спросила Лора. И, не дожидаясь ответа, продолжала: — Он ощущает, как сжимает и ласкает его твоя тесная норка. Чувствует твой жар, твоё возбуждение. Фаллоимитатору такое не под силу. Но есть другие способы.

Лора отошла назад, вернулась с низким табуретом и села. Гармони ощутила, как её временная хозяйка проводит пальцами по половым губам. Потом два пальца скользнули внутрь.

— О боже, — пробормотала Гармони, поняв, что её ждёт.

— Так это тебе не впервой? — спросила Лора.

Гармони фистовали несколько раз, но ей не понравилось. Она сама неоднократно засовывала руку в девушек, особенно допрашивая соперниц на Играх, и все до одной от этого кончали.

Вынув пальцы, Лора больно ущипнула клитор, и рабыня взвизгнула.

— Я задала вопрос, малыш.

— Да, хозяйка. Мне не впервой, — поспешила ответить Гармони, боясь, как бы не наказали вновь.

Лора засунула пальцы обратно, теперь уже три, растягивая Гармони сильнее.

— Так я смогу ощутить каждое мельчайшее движение, каждый вздрог, каждое трепыхание. Наслажусь твоими абсолютно обнажёнными чувствами.

Лора не спеша двигала пальцами, другой рукой принялась ласкать клитор. Гармони стонала и всё не могла поверить, что с ней так обходятся.

К трём пальцам добавился четвёртый. Лора продолжала ими двигать. Гармони тяжко стонала, растягиваемая шире и всё шире.

— Пожалуйста, хозяйка. Пожалуйста, не надо.

— Молчи, девочка, — упрекнула Лора, вновь потирая клитор, чтобы отвлечь Гармони от предстоящего.

Большой палец втиснулся между остальными. Лора трахала ими рабыню, вращая запястьем, чтобы хорошенько смочить все пальцы. Искусственная смазка не требовалась. Гармони, уже невероятно возбуждённая, выделяла свою литрами. Чудо, да и только.

Всё, пальцы смазаны достаточно. Лора с силой нажала, запихивая в пронзительно взвизгнувшую Гармони всю кисть. Некоторые предпочитали неспешный разогрев: мол, растягивать влагалище мало-помалу гуманнее. Лора же считала, что это равнозначно пытке: с каждым толчком оно растягивается всё больше и больше, и фистуемая не знает, будет или нет этому конец. Метод Лоры позволял избежать длительного и драматичного нагнетания тревоги и перейти к весёлой игре. Ключевой момент — смазка, а её-то у Гармони предостаточно.

Распустив пальцы внутри, Лора погладила стенки, ощупала каждый уголок. Как она и предсказывала, рука ощущала все подрагивания и спазмы рабыни. Восхитительно. Каждый слабый стон сопровождается спазмом или сжатием. Просто божественно. В такие минуты она жалела, что у неё нет члена.

Она уже фистовала девушек, но ещё никогда — рожавшую женщину. Есть ли разница? Лора решила выяснить. Пальцы затанцевали внутри. Кажется, всё на месте, всё как обычно. Подумать только, через канал, где сейчас её рука, вышли два ребёнка, а тесно ничуть не менее. Влагалище Гармони облекало руку Лоры, как перчатка.

Теперь исследуем шейку матки. По-прежнему ли она такая же тесная после того, как пропустила детей? Лора обвела холмик пальцем, отчего живот Гармони задрожал, а вагина стиснула запястье. Подведя палец к центру выступа, Лора осторожно нажала. Она успешно засовывала туда палец раньше. Будет ли легче с рожавшей Гармони?

Ощутив давление и осознав, что собирается сделать мучительница, Гармони тяжело простонала. Её живот свело острым спазмом, а палец давил всё сильнее и сильнее.

По телу резануло острой болью, и Гармони завизжала. А ведь сперва Лоре казалось, палец войдёт легче. Она продолжала давить, а рабыня то пронзительно кричала, то пыхтела. Наконец вход подался, и палец протиснулся внутрь. К этой минуте боль была везде.

Лора опять стала натирать клитор, порой прерываясь, чтобы помять или оттянуть грудь. Палец в матке рабыни задвигался. Подумать только, в этом святилище начались две жизни.

Палец сновал внутри, и постепенно резкая боль притупилась. Пальцы другой руки порхали над эрегированным клитором, теребя его и приближая оргазм.

Задняя дырочка рабыни находилась прямо перед лицом Лоры. Она поцеловала розовый бутончик, потом обвела языком и засунула язык внутрь.

Гармони громко стонала. У неё был очень чувствительный зад, и хотя палец в матке мешал отвлечься, другие пальцы и язык наперегонки доставляли наслаждение. Через несколько секунд после того, как язык вонзился в задний проход, рабыня в голос закричала и кончила. Лора наслаждалась звуками оргазма, но ещё более — тактильными ощущениями: влагалище трепетало, пульсировало, по нему пробегали волны. Это было ни на что не похоже.

— Последний тест на вдувабельность, — сказала Лора, когда рабыня пришла в чувство.

— О боже, хватит, — взмолилась Гармони.

Она сомневалась, что переживёт третий опустошающий оргазм.

Наклонившись, Лора поцеловала её.

— Ещё один тест, и всё. И устроим перерыв.

— О боже. Я попытаюсь, — всхлипнула Гармони.

Лора провела рукой сверху вниз по мягкой гладкой спине Гармони, смазывая пот, что выступил от оргастических судорог. Помяла восхитительные груди. Потом стала растирать ладонью живот — неторопливыми, успокаивающими круговыми движениями. Чтобы рабыня насладилась следующим испытанием, расслабление должно быть полным.

Продолжая массировать живот одной рукой, — Гармони едва не мурлыкала, — другой Лора потянулась к стоящему вне поля зрения рабыни подносу. Вкрутила новый фаллоимитатор. Этот был чуть короче и значительно тоньше.

Гармони разочарованно застонала, когда Лора прекратила массаж. А та окунула пальцы в контейнер со смазкой и повозила рукой по торчащему на лобке члену. Остаток смазки нанесла между ягодиц рабыни и сунула два пальца в зад, чтобы увлажнить и там.

Гармони бешено забилась в колодках.

— Нет, умоляю, только не это! Ты меня порвёшь! Этот дрын меня убьёт!

Думает, что прикручен тот огромный член, поняла Лора и решила не разубеждать. Она потёрла пальцем колечко ануса и шепнула Гармони на ухо:

— Доверься мне, малыш.

Гармони билась, всхлипывала и умоляла. Она ощутила кончик копья на сфинктере, потом руки хозяйки на бёдрах. Одним толчком Лора утопила фаллос наполовину под пронзительный вопль. Второй толчок, и вошло всё. Гармони опять вскрикнула.

— Видишь, девочка? — успокаивающе сказала Лора, нагибаясь и хватаясь за грудь рабыни. — Я тебя не порвала. Ты жива. Верь мне.

Гармони тяжело дышала и подвывала, а бревно вонзалось в зад вновь и вновь. Она опять ощущала спазмы, когда оно било глубоко внутри, хотя эти спазмы и были другими, не как при вторжении в матку. Фаллос ходил и ходил в заднем проходе, и скоро Гармони пообвыклась. Она много раз занималась анальным сексом, и всегда случалось именно так. Сначала чувство, что тебя разрывает, а потом оно проходит. Оно уже проходило. А один раз анальный секс даже доставил ей удовольствие, — однако то был редкий, уникальный случай.

Во время анального соития Лора наслаждалась телом Гармони. В первую очередь визуально. Она долго наблюдала, как тонкий чёрный фаллос входит в молочно-белый зад и выходит из него. Это было красиво. Прямо-таки квинтэссенция доминирования.

А ещё Лора порою, выходя, шлёпала по одной или другой ягодице. Звук был восхитителен, а розовые отпечатки ладони на белых булочках выглядели божественно.

Соски, груди и клитор тоже не оставались без внимания. Лора немного досадовала, что применила колодки. Хорошо было бы притянуть голову Гармони назад за волосы и поцеловать рабыню. Увы, тяжёлые деревянные колодки такого не позволят. Ну, тогда потеребим клитор.

Раньше Лора была убеждена, что заявление Генри — одно пустое бахвальство и мужской шовинизм. Она присутствовала на вечеринке, где сэр Генри объявил Гармони самой вдувабельной. Из двух гостей, с той знакомых, один был потрясён, а второй сказал, что Генри, вероятно, прав. Выяснив тогда, что Генри даже не занимался с предметом своего обожания сексом, Лора списала всё на мужскую фантазию.

Теперь, однако, она зауважала суждение Генри. Гармони была восхитительна. Начать с того, что красавица — впрочем, постоянная девочка Лоры тоже, но в постели бревно. А ещё Гармони — чудесный сплав невинности и опытности. Ей приходилось заниматься всем этим раньше, но она не стеснялась проявить чувства и страхи. Большинство женщин либо нарочито храбрились бы, либо играли неопытных, неиспорченных, чистых, невинных. Не то Гармони. Она была абсолютно гармонична.

Засунув руку в рабыню, Лора поняла, что внутренние мышцы Гармони созданы богами, чтобы дарить неземное удовольствие. Убеждение, что Гармони — самая вдувабельная женщина в мире, всё крепло.

От размашистых глубоких фрикций живот Гармони мелко и часто подрагивал. Лора опять взялась за набухший клитор. Пульсирует. Ощутив, что разрядка близка, Лора приложила последнее усилие, — и полились сладкие, мелодичные счастливые стоны.

Она всерьёз зауважала Гармони. Но оставалось провести ещё кое-какие опыты. Завтра. На сегодня хватит.

Глава 13

— Почему я должна спать в клетке? — спросила Гармони наутро.

— Где же ещё спят домашние питомцы? — парировала Лора.

Она была в другом коротком халате, небрежно завязанном на поясе. Гармони — предсказуемо голая — сидела на коленях у ног хозяйки.

— Так я домашний питомец или рабыня?

— И то, и то. Велика ли разница? Человек — тоже животное. Рабы, как кошки или собаки, собственность и приносят владельцам радость.

— О, — тихо сказала Гармони.

Такой угол зрения был для неё внове.

— Ты когда-нибудь владела рабынями? — спросила Лора.

— Да. Но всегда только несколько дней.

— И где они у тебя спали?

— В моей постели, конечно. Я не думала о них как о животных. Я их ценила, мне хотелось держать их поближе, чтобы они меня согревали.

— Хмм. Интересно. Надо как-нибудь попробовать. Но вернёмся к повестке дня. Вчера я весьма впечатлилась твоими навыками и склонна с Генри согласиться. Однако хочу послушать и непредубеждённые мнения. Мнения людей со стороны. Поэтому сегодня у нас — День осеменения.

Гармони подняла брови.

— День осеменения? И кто будет меня осеменять?

Встав, Лора протянула руку.

— Перед тем, как я отвечу, давай-ка кое-что утрясём. Идём, малыш.

Она привела Гармони в комнату, где оттрахала вчера. Застегнула на запястьях рабыни наручи и прицепила к крюку, который приспустила с потолка. Нажала кнопку. Крюк пополз вверх и полз, пока рабыня не висела в нескольких дюймах над полом.

Подойдя к стене, Лора сняла одну из плёток.

— Моё сердце разрывается, но ты должна соблюдать элементарные правила приличия.

— Что?! — вскричала Гармони, увидев в руке Лоры жуткую плеть. — Что я такого сделала?

— Кто я, малыш?

Гармони простонала, осознав.

— Моя хозяйка.

— Да, малыш. И я помогу тебе запомнить.

— Пожалуйста, хозяйка, — взмолилась Гармони. — Я больше не забуду!

Лора провела по её щеке пальцами, потом поднесла плётку к губам рабыни. Гармони всхлипнула, но послушно сложила губы бантиком и поцеловала пыточный инструмент. Вот что Лора так в ней обожала: все её реакции были ненаигранными. Она не играла, а реагировала инстинктивно, — как вчера, когда захватила четырёх охотниц. Чудесный сплав дикарки и дебютантки высшего общества. Идеально впишется и на великосветском балу, и на охоте, где ставкой — свобода.

— Хорошая девочка, — похвалила Лора. — Я не со зла, просто хочу тебе помочь. На первый раз обойдёмся всего пятью ударами. Надеюсь, тебе хватит. Потом ошибка будет стоить больше.

— Да, хозяйка. Понимаю.

Лора вдруг уловила в ней перемену. Уже ни всхлипов, ни мольбы. Рабыня была готова к наказанию.

— Ну, тогда начнём.

Лора развернула Гармони лицом от себя. Потом поменяла плётку. Та, которой испугалась Гармони, была сплетена из кожи и кончалась узловатыми хвостами. Она содрала бы с красавицы мясо. Но ту плётку Лора применять и не собиралась. Хотела просто увидеть реакцию Гармони. Испуг вначале был объясним, но стоицизм в конце поразил. Рабыня лет на пятнадцать старше, но что за удивительное создание!

Беззвучно отложив плетёную плеть, Лора взяла кожаный флоггер. Он ужалит, но кожу не попортит — хотя сначала Гармони и не поймёт разницы. Лора размахнулась и хлёстко стегнула рабыню по спине, ожидая крика, но услышала только сдавленный ох. Ну и ну! Прямо героиня!

И вот после первого же удара Лора отбросила флоггер, подошла, обняла Гармони за талию сзади и крепко прижала к себе.

— Ты меня изумляешь, девочка.

— Спасибо, хозяйка. Но я — только я.

— И я тебя обожаю. Потом надо будет как-нибудь завладеть тобой вновь, пусть даже всего на несколько дней… или недель… или лет… или…

— Я уже не свободна, хозяйка. Мной владеет моя жизнь. У меня есть важная и нужная работа. У меня есть любимый муж, моя поддержка и опора. У меня две дочери. Ежегодно на играх — Кристи тебе о них рассказывала — я рискую попасть в рабство, но лишь затем, чтобы придать жизни остроты, потому что уже себе не принадлежу.

Лора крутанула подвешенную рабыню лицом к себе.

— Я рада, что в этот раз тебя поймали и мне посчастливилось встретиться с поистине замечательной женщиной.

После таких слов многие ждали бы, что Лора Гармони поцелует — в губы или в щёку. Вот только Лора не отвечала представлениям большинства. Она укусила один сосок Гармони, — рабыня от неожиданности взвизгнула, — потом другой.

— А сейчас вернёмся к твоему вопросу. Ты спросила, кто будет тебя осеменять.

Лора сделала паузу, давая Гармони время переключиться.

— Да, хозяйка. Кто будет меня осеменять?

— Я пригласила двоих своих братьев. И попросила их привести друга. Тебя осеменят три самца. Точнее, три человеческих самца.

Гармони сглотнула. Она хотела было спросить, не болеют ли чем эти «самцы», но, услышав про «человеческих», забыла обо всём.

— Человеческих, хозяйка?

— Да, для начала тебя осеменят люди. Раздразнить аппетит. — Лора выдержала рассчитанную паузу. — Тебя когда-нибудь трахал пёс?

Гармони сглотнула снова, но промолчала. Она не трахалась с животными, но сочла, что любой ответ не изменит сегодняшние планы Лоры.

— А осёл?

Гармони промолчала.

— А напоследок ты займёшься любовью с конём. Могу тебя связывать все три раза, если хочешь.

Два брата Лоры с другом явились вовремя. Оба брата, — очевидно, младшие, — им было лет девятнадцать-двадцать, — обходились со старшей сестрой удивительно интимно. Они обнимали её, мяли её грудь, взасос целуя. Не отставал и друг. Гармони укрепилась в убеждении, что попала в очень раскомплексованный мир.

Лора поинтересовалась, как мальчики хотят рабыню. Один брат захотел связать её, положив грудью на стол. Друг решил, что ему тоже так сойдёт. Они по очереди её трахнули. К счастью, им не пришло в голову взять её в зад в такой позе.

Когда оба слили в неё сперму, Гармони заметила, что Лора подзывает мальчишек по одному, держа блокнот, и о чём-то расспрашивает. Что такое? Гармони терялась в догадках.

Второй брат не стал выбирать позу, а сказал Лоре, что хочет «цыпочку» не связанной, чтобы она от него побегала. Лора переспросила. Брат настаивал.

Гармони пытливо взглянула на Лору. Если не свяжут, то каковы правила? Лора прошла к рабыне и отвязала её. Потом наклонилась и прошептала на ухо:

— Покажи ему, Поработительница. Наказывать не буду, как ни повернётся.

Гармони вздохнула полной грудью. Какую ставить цель? Избежать поимки? Скрутить мальчишку? Затянуть игру насколько возможно? Памятуя о намёке Лоры на случку с животными, Гармони решила не даваться в руки как можно дольше.

На заднем дворе они встали друг к другу лицом. Гармони сделала противнику подножку, уронила на землю и вскочила было бежать, но выходы со двора загораживали другой брат и друг. Ещё раз сбив поднявшегося противника, она помчалась к наиболее обещающему выходу. Попыталась прорваться мимо друга, но тот её схватил, удержал и полуотвёл, полуоттащил к третьему то ли любовнику, то ли насильнику.

Этот брат захотел смотреть ей в глаза. Её снова разложили на столе, на этот раз лицом вверх. Брат несколько раз шлёпнул по клитору твёрдым членом в отместку за поражение. Потом погрузил ствол во влажную норку, бешено подёргался с минуту и спустил. Гармони осталась неудовлетворённой.

Глава 14

Низкий станок, к которому привязали Гармони, не давал её ногам сойтись. Её руки были подоткнуты под грудь. Ремень на лоб — и она не может повернуть голову. Но для чего? Слишком низко она над землёй, чтобы трахать в рот.

Туго затянув все ремешки, Лора присела перед рабыней на корточки и провела пальцем по щеке той.

— Не думаю, что тебе понравится, малыш. Но понравится мне, и это главное.

И, распрямившись, пропала из поля зрения. Открылась дверь, судя по скрипу петель. Гармони напрягла слух. Звякнула цепь. Что происходит?

Она напряглась: что-то холодное коснулось её раскрытых лепестков. Вот опять. Гармони аж вздрогнула. Между ног шлёпнул язык — очень длинный язык.

[…]

Предусмотрительная Лора стояла наготове с кляпом и заткнула им раскрытый в крике рот. Застегнула ремешки на затылке. Крик стал значительно тише и глуше.

Отойдя, Лора окинула взглядом картину. Видимо, раньше Гармони такое не пробовала, несмотря на её обширный сексуальный опыт. Она не ответила тогда, но сейчас явно её первый раз. Надо будет спросить рабыню потом.

[…]

Один брат с другом уже уехали. Второй брат подошёл к Лоре сзади и обнял её одной рукой за талию. Другой приподнял грудь сестры.

— Надеюсь, ты её оставишь. Она шикарна.

Лора вздохнула.

— Она у меня только до вечера. Потом надо вернуть её хозяйке.

— Предложи за неё денег, — посоветовал брат, наминая грудь Лоры.

Он распахнул её халат и держался уже за голую грудь. Тело сестры волновало. Ему нравились все её рабыни, но всем им он предпочёл бы божественные формы Лоры. Он вставлял бы член только в неё. Увы, она не позволит. Только в такие минуты, глядя, как трахают её рабыню, сестра позволяет ему чуть больше.

Другой рукой он погладил лепестки, уже скользкие от возбуждения. Оба, и брат и сестра, неотрывно смотрели на Гармони и её любовника.

[…]

Брат подтолкнул Лору вправо, к перилам, чтобы ей было за что держаться. Заворожённая зрелищем, она безропотно подвинулась. Сорвав с неё халат, брат отшвырнул его в сторону. Положил руки сестры на перила — она крепко в них вцепилась. Он быстро скинул всё и окунул в неё член, сразу же сжатый тесной норкой.

Эмоции так и обуревали Гармони. Всё это ей претило. Но то, что другие используют её в своё удовольствие, было очень волнующе. Бесчеловечно, да, но насколько эротично! Роились в голове и опасения. Гармони думала, что хозяйка блефует – ан нет, всё по-настоящему. Выходит, будет и остальное? Ещё унизительнее. Да вдобавок и опасно. Как бы её попросту не порвали.

Лора ощутила скользнувший в неё ствол. Член брата? Ну и что? В дополнение к мощной зрительной стимуляции не хватает только физической. Брат двигался в вагине неспешно и методично. Облапил болтающиеся груди сестрёнки.

Лора посмотрела на груди Гармони, которые тоже свисали под нею, восхитительно раскачиваясь при толчках. Перевела взгляд туда, где любовники соединялись. Ягодицы рабыни перед каждым новым толчком сжимались. Всё пытается сдвинуть ноги и воспрепятствовать бесстыжему вторжению, поняла Лора.

[…]

Взгляд Гармони метался то туда, то сюда в поисках спасения. Она уже отчаялась. Её прикрутили крепко-накрепко, где тут сбежать. Поле зрения ограничено, но самым краем глаза видно Лору. Временная хозяйка, кажется, обнажена и слегка нагнулась вперёд. Больше ничего не разберёшь.

Гармони всхлипнула. Почему он не спустит — и всё, думала она. Чем дальше, тем больше она возбуждалась. Но кончать под насильником? Не дождётесь! Она прикусила губу, пытаясь прогнать пьянящее чувство.

Рука брата скользнула вниз по тугому животу сестры, палец лёг на клитор. Лора перехватила запястье и увела обратно, вверх, прошептав:

— Погоди.

Недавние слова брата наконец достигли сознания.

— Вряд ли она продаётся, — сказала Лора. Член вновь пронзил её, заполняя. — Думаю, через несколько дней она вернётся к обычной жизни.

— Ты её хочешь? — Брат снова ухватил её груди.

— А то, — выдохнула Лора, глядя, как белокурая красавица силится сбросить путы, а член врывается в неё вновь и вновь. — Её захочет любой.

— Мы с Чадом выкрадем её для тебя. — Брат покрутил её твёрдые соски.

— Спасибо, братик, — она легонько пожала висящие яйца, — но я имею дело только с добровольцами. Вызвались добровольно — я их куплю и продам, но похищать? Уволь.

— Ну, всё-таки знай, сестрёнка: ради тебя мы пойдём и на это.

Голая рабыня затрепетала всем телом, проигрывая битву с подступающим оргазмом. Живот мелко дрожал, лицо разгорелось. Со своего места Лора видела только одну грудь, но сосок той, раскачивающейся в ритме толчков, торчал от возбуждения. Лицо рабыни исказилось, тело напряглось, она испустила длинный, низкий сдавленный стон и кончила.

— Давай, Гамлет, — скомандовала Лора.

Всего два толчка, и любовник Гармони тоже задёргался, спуская.

Повернув голову, Лора поцеловала брата, который продолжал загонять в неё толстый член.

— Давай, Джерри!

Брат опустил руку и, не прекращая трахать сестру, затеребил её клитор. Раньше он сдерживался, боясь кончить слишком рано, но теперь знал, что награда близка.

Лора напряглась, захлёстнутая валом наслаждения. Через миг глубоко-глубоко выплеснул семя брат. Он всё гладил и гладил клитор, продлевая её оргазм, и в конце концов ей даже пришлось сжать бёдра, чтобы брат перестал.

Привязанная к станку Гармони содрогалась всем телом. На её подбородок, а с него на лужайку капала слюна. Глаза рабыни были закрыты. Она пыталась побороть стыд.

— Поверить не могу, что ты так со мной поступила! — были первые её слова, едва Лора вынула кляп. — Стыд-то какой!

Развязывающая ремешки Лора запустила пальцы в роскошные светлые волосы.

— Стыдиться тут нечего. У тебя не было выбора. Тебя заставили. Вот в чём прелесть жизни рабыни. Все решения принимают за тебя другие, а потому о вине и стыде можно забыть.

Сняв последний ремешок, Лора помогла Гармони встать. Сжала в объятьях и страстно поцеловала.

— Впервые, да? — спросила она, оторвавшись наконец от губ рабыни.

— Само собой. Кто же занимается этим с собаками?

— И как, понравилось?

— Нет. Нисколько.

Расхохотавшись, Лора сильно шлёпнула Гармони по заду.

— Вруша, вруша! Оргазм показался мне довольно мощным.

— Ты не спрашивала про оргазм, — парировала Гармони. — Ты спросила о сексе.

Лора смешалась. Она не знала, как разделить в уме секс и оргазм, но Гармони, очевидно, как-то смогла.

— Ну, и как тебе оргазм, малыш?

Гармони зарделась.

— Оргазм был ничего. Но умоляю, хозяйка, не надо ослов и коней!

— Хорошая девочка, — улыбнулась Лора и вновь поцеловала рабыню. — А насчёт осла и коня посмотрим.

Глава 15

К ночи Гармони была возвращена Кристи. Ослов и коней удовлетворять не пришлось, к большому облегчению рабыни, хотя Лора ещё раз засунула в неё руку, пояснив, что после четырёх вливаний спермы, трёх человеческих и одной собачьей, хочет сравнить со вчерашним днём. Рабыня, привязанная, лежала навзничь на раздвижном столе. Одна сторона стола разделилась надвое и разошлась в стороны, широко разнося ноги. Другая — так же. Получилось, что Гармони лежит на неком подобии горизонтальной буквы «X». Посредине верхней части стола осталась подставка под голову.

Встав меж раздвинутых ног, Лора постепенно добавляла пальцы, затем опять мощный толчок, и вошла вся кисть. Гармони вновь тяжело простонала, заполненная по самое не могу. На этот раз проникновение длилось меньше, но Лора проследила, чтобы её питомица насладилась оргазмом. Потом позволила брату ещё раз рабыню трахнуть.

* * *

— Если ты однажды ею завладеешь, я выкуплю её за любые деньги, — сказала Лора Кристи. Генри и Элен стояли рядом.

— Спасибо, но суббота — её последний день в рабстве.

— И очень жаль, — кивнула Лора. — Ладно, по крайней мере, у меня ещё есть ты. В понедельник к моему приезду будь в клетке.

Кристи порозовела.

— Хорошо, — чуть слышно прошептала она.

— Теперь ты, — Лора помяла полные груди Элен. — Звякну тебе завтра, назначим время.

Едва Лора вышла, Кристи утащила Гармони к себе. Сгорая от желания, во-первых, побыть с ней наедине, пока отец не умыкнул её опять, а во-вторых, выяснить, что проделывала с рабыней Лора — ведь её, Кристи, очередь подходит на следующей неделе.

Гармони поведала молодой хозяйке обо всех суровых испытаниях и видела, как на лице той смущение сменяется потрясением, а потом и страхом. Огромный фаллоимитатор? Плохо. Анальный секс? Ещё хуже. Фистинг? Ужас! Что уж говорить о последующем групповом насилии и случке с… Чудовищно!

— Вряд ли я так смогу, — сказала Кристи.

— Тогда не надо, хозяйка. Ведь это же игра. Перестало быть весело — говори: я так не играю.

— А тебе было весело?

— По своей воле я бы на это не подписалась, но опасности никакой не было, — объяснила Гармони. — Я попробовала кое-что новое, а я всегда любила новые приключения. Больше всего я боюсь видео, которое снял твой отец. Вот что для меня опаснее всего.

— Да, я удивилась. Но я уже потолковала с ним. Он говорит, что и не собирался хранить отснятое. И не планировал никому отдавать.

— Надеюсь, что так, — вздохнула Гармони.

Проведя без рабыни два дня, Кристи хотела одного: заниматься любовью. Не было ни связывания, ни порки. Две женщины наслаждались телами друг друга. Ночью Кристи отплыла ко сну, посасывая роскошную грудь Гармони, а та осталась наедине со своими думами.

Почему она ещё играет в эти игры? Она двадцать лет как окончила колледж и всё же участвует так часто, как позволяют правила. Позволяй они чаще — играла бы чаще. Зачем подвергаться риску? Есть риск чисто физический: риск сломать кость, получить травму. Есть риск для репутации: что подумают мировые лидеры, если узнают, что глава международной благотворительной организации бегает по лесам и паркам голой, захватывая девушек, а то и попадая в плен сама?

Свободой тоже рискуешь. Несколько раз по завершении игр она попадала в неволю. В прошлом году — всего на день. В этом году как никогда надолго — если забыть про первые курсы в колледже, когда она тоже была мало что не рабыней.

В сообществе «Сигма» со всеми новенькими, пока они не стали полноценными членами сообщества, обходились как с рабынями. Целовалась и обжималась с девушками Гармони и до колледжа, но вступив в «Сигму», окунулась в лесбийский секс с головой. И тот первый год была нижней. «Сёстры» заботились об академической успеваемости новеньких. Хорошо учиться считалось важнейшей задачей новеньких из «Сигмы», а второй по степени важности — доставлять удовольствие «сёстрам». В общежитии сообщества новеньких держали голыми. Каждая носила розовый ошейник, который напоминал, что она «собственность» «сестёр». Те тискали и трахали свои живые сексуальные игрушки. Их губы и языки всегда были к услугам «сестёр». Голышек расставляли, как декоративные элементы, и часто звали «сестёр» развлечь. Порой приходилось мастурбировать на публике. Порой двум новеньким велели забраться на стол и устроить представление с куннилингусом. В общем, новенькие во всех смыслах были сексуальными рабынями.

Первый год был исполнен унижений и неприятных сюрпризов. Теперь, задним числом, он виделся волнующим. После она ни разу ещё не попадала в неволю даже на неделю. Эта неделя тоже изобиловала всевозможными неприятностями, унижениями и сюрпризами, но Гармони уже знала наперёд, что вспоминаться она будет как волнующая.

Кристи вновь и вновь медленно вбирала бутончик соска в рот. Она явно спала, но и во сне с удовольствием сосала полную грудь. Гармони откинула рыжие пряди с лица хозяйки и улыбнулась.

Эта неделя опять пробудила что-то в Гармони. Новенькой в «Сигме» она почему-то чувствовала себя в абсолютной безопасности. Другие пользовались ею в тот год беспрестанно, но она утешалась тем, как «сёстры» ею владеют. Они её защищали. Они присматривали, чтобы она успевала в учёбе. И не позволяли ей утруждать себя решениями, решая всё за неё.

Так и на этой неделе. Гармони освободили от ответственности. Весь её мир свёлся к удовольствию других, а они позволяли ей пробовать новое, ещё неизведанное, не подвергаясь риску. Не всё новое пришлось Гармони по вкусу. По крайней мере, сама, по своей воле, она кое на что не решилась бы. Но её хозяева ничего не делали со зла, и Гармони стала сильнее, мудрее, опытнее.

Она призадумалась. Значат ли эти чувства, что в душе она рабыня? Что ей уютнее, когда кто-то ею владеет? Она не хотела зачёркивать прежнюю жизнь, но не станет ли та глубже, полнее в неволе — по крайней мере, часть времени?

Муж любил её, и она его обожала. Он нипочём не согласится стать её хозяином. Их семейный союз навсегда сойдёт с накатанных рельс, а она этого не хочет. Сэр Генри, напротив, жаждет ею завладеть и за неделю дал понять это яснее ясного. Однако между ними стоят их рабочие отношения. Вот ведь незадача.

Возможно, ответ — «Оковы». На этом курорте, куда она планировала свозить Кристи, люди реализовывали свои фантазии и могли временно побыть хозяевами или рабами. Летать, что ли, туда несколько раз в год в качестве бесхозной рабыни?

Натёртый из-за непрестанного посасывания сосок стал побаливать. Она осторожно вставила между ним и губами Кристи палец. Но спящая девушка тыкалась носом, пока не нашла другой сосок и не присосалась опять. Гармони только вздохнула.

Она задумалась, как ей утолить эту новую потребность. Поддаваться на ежегодных играх выпускниц? Не пойдёт. В конце концов, она Поработительница. Ей не пристало что ни год попадать в рабство.

Наконец под почмокиванье Кристи соском она уснула. Она спала, и ей снились танцующие рабыни.

Глава 16

В пятницу всё продолжалось, будто перерыва и не было. Спозаранку зашёл сэр Генри и, осторожно растолкав Гармони, отвёл её в игровую, где в очередной раз связал, сейчас перебросив через что-то вроде гимнастического коня.

— Я так понял, ты неплохо провела время с Лорой, девочка.

— Да, хозяин. С ней было иначе. Было познавательно.

Генри расхохотался и шлёпнул по одной ягодице и по другой.

— Рад за тебя. Я набросал рабский договор. Можешь подписать прямо сейчас. Или когда будешь готова.

— Спасибо, хозяин, но я пока не готова.

— Будешь, — заверил он, лаская и наминая плотные половинки зада. — И скоро. Скоро ты поймёшь, что тебе нужен хозяин. Что ты не можешь без хозяина.

Гармони покраснела. Она знала, что вокруг полно скрытых камер, но неужто он научился и мысли читать?

— Сегодня попробуем то, что я откладывал напоследок, — продолжал Генри. — Я возьму тебя в зад.

Глаза Гармони распахнулись, она жалобно охнула.

— Умоляю, хозяин, только не это! Ты слишком большой! Ты меня порвёшь!

— Я не причиню вреда своему самому ценному имуществу, — успокаивающе погладил он её по спине. — Всё будет медленно и постепенно.

— Пожалуйста, хозяин!

Единственным ответом стали два пальца, втирающие густую смазку в сжатое сморщенное колечко. Потом они проникли внутрь, смазать и там.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — всхлипывала она.

Она не пыталась разорвать путы, зная, что связана надёжно. Знала она и то, что неизбежно ощутит в заду бревно Генри.

Он зашёл спереди, — член грозно покачивался, — схватил её за волосы и запрокинул её голову назад, наставив ствол прямо в лицо.

— Воздай ему почести, моя маленькая рабыня.

Он был уже голым. Она и не слышала, как он раздевался. Анальное проникновение неминуемо, опять поняла она. Послушно открыла рот и стала омывать ствол языком. Входил он только на треть, такой толстый, что губы широко на нём растягивались. Она постаралась получше увлажнить член слюной: чем больше смазки, тем будет легче.

Вытянув наконец член, Генри подошёл сзади, приставил его к бутончику. Она шумно вздохнула. Пока она всхлипывала от страха, Генри нанёс на член ещё смазки.

Вот он нажал, и она тяжко простонала. Нажал опять, и сфинктер начал подаваться. Сильнее. Головка скользнула в её зад, неприлично его растягивая. Она сдавленно вскрикнула.

Растянув её, он помедлил, давая ей перевести дыхание. Опять нажал. Подождал. Нажал опять. Снова передышка. Каждый раз, нажимая, он втискивал в зад ещё несколько сантиметров длины. Наконец, нажав раз с десять, он погрузился по яйца. Они стукнули о её промежность, и Гармони с удивлением осознала, что между ног у неё мокрым-мокро.

Он опять чуть подождал, давая ей обвыкнуться. И вот член уже неспешно ходит, скользя назад, пока внутри не останется только головка, а потом снова ныряя внутрь. Яйца шлёпали о скользкие лепестки. Каждый раз, когда Генри задвигал полностью, живот Гармони сводило, но сфинктер быстро болеть перестал, и по телу завихрилось возбуждение.

Положив руки на бёдра связанной, Генри огладил их, потом спину. Молочная кожа невероятно гладкая и упругая. Нет, он должен, должен завладеть этой женщиной!

Она издавала тихие звуки, то ли всхлипывая, то ли воркуя — от боли, от возбуждения? Он надеялся, что в букете её ощущений есть хотя бы чуточка и того, и другого.

Он посмотрел на её зад. Ни дать ни взять сердечко. Дырочка была широко растянута массивным инструментом. Вид его, исчезающего внутри, завораживал. Когда он выходил, Генри тоже не мог налюбоваться. Растянутый сфинктер, казалось, не хочет отпускать ствол и тянется за ним. Её пробила дрожь — Генри надеялся, что от удовольствия.

В очередной раз вытащив член почти полностью, он добавил смазки. Он определённо не хотел повредить. Неудобство, лёгкая боль — пусть. Унижение — замечательно. Но слёзы и травмы ни к чему.

Эта женщина однажды станет его собственностью. Он хочет её невредимой. Сама она ещё не знает, что он ею завладеет, но он не сомневался. Он вернулся мыслями к договору, который набросал частный юрист. Наверное, надо немного полегче. У юриста, самого владевшего рабынями, договор получился малость односторонним. Сейчас Генри понял, что хочет контролировать её, когда бы ни пожелал, но полный, тотальный контроль ему не нужен. Собственно, то, что рабыня — успешный и уверенный в себе руководитель, добавляло ей притягательности. Отними у неё её самостоятельность — и, того и гляди, сломаешь.

После охоты Кристи рассказала ему о репутации Гармони в Уордхеме. Она стала в колледже легендарной Поработительницей. Генри не хотел отнимать у неё её славу. Он хотел Поработительницей владеть, но хотел и обратного: чтобы она Поработительницей оставалась.

Гармони недоверчиво прислушивалась к себе. Её дыхание стало неровным. Щёки, а за ними шея и грудь раскраснелись. Живот мелко подрагивал. Она же вот-вот кончит! Немыслимо! Она слышала рассказы про анальный оргазм, но отметала их: мол, принимаете желаемое за действительное. Но вот пик приближается и приближается.

Генри благоговейно смотрел на неё. Он тоже уловил признаки грядущей кульминации. Байки про анальный оргазм, считал он, придумали те, кто ни разу не занимался анальным сексом. И вот самая вдувабельная женщина в мире — у вершины. Он не спеша двигался внутри, глядя, как зад проглатывает и выпускает ствол, и скоро рабыня напряглась, забилась, всхлипнула, закричала. Он без спешки гонял в ней член, продлевая оргазм, но сам кончать не собирался. Не сейчас. Выстрелить в ней семенем — всё равно что осквернить храм.

Задыхаясь, она натянула путы. Её накрывал второй, третий вал оргазма. Мало-помалу замедлив толчки, Генри остановился, не вынимая из зада твёрдого члена. Он думал ею завладеть? К чёрту! Владеть такой ценностью значит её изменить. А изменишь — пойдёт прахом всё, что ценность и составляет. Он передумал.

Не сразу, но она пришла в чувство. Дыхание выровнялось. Открыв глаза, она поняла, что твёрдый член по-прежнему в заднем проходе и не движется.

— Я тебе чем-то не угодила, хозяин?

— О боже, конечно, нет, малыш.

Он нагнулся и освободил её запястья.

— Но ты не кончил.

— Потому что не захотел. Не захотел испортить мгновение, излившись. Я упивался твоей красотой.

Осторожно вытянув член из зада, он освободил её лодыжки.

— Давай присядем, девочка. Нам надо поговорить. Я разорву подготовленный договор.

Он сел на большое кожаное кресло, она к нему на колени, голыми ягодицами на его всё ещё набухший орган. Генри нежно её обнял.

— Ты знаешь, что я хочу тобой владеть, — начал он.

— Да, хозяин. Ты ясно дал это понять.

— Теперь я знаю, что не могу.

Гармони подняла бровь, но промолчала.

— Самая вдувабельная женщина в мире перестанет быть таковой, если её сделать рабыней.

Гармони покраснела.

— Хозяин, спасибо, что думаешь обо мне так. Но я не такая. Сёстры и то были вдувабельнее.

— Сёстры? — не понял Генри.

— Прости, хозяин. Я про тех двух блондинок, которых ты поймал на охоте. Не знаю их имён. Я мысленно окрестила их сёстрами.

— А, ты о них. Они были так себе.

— О, — удивилась она. — Почему? Обе — красотки.

— Хорошенькие, не спорю. Но я обменяю сто дней с ними обеими на один день с тобой верхом на моём члене.

Гармони опять покраснела.

— Не понимаю, хозяин.

— Значит, ты слушаешь вполуха, малыш. — Его рука скользнула вверх по её животу, накрыла грудь. — Кристи в прошлом году только и говорила, что хочет снова быть с тобой. Она думала, что это ты ею завладеешь, и в восторге, что ты принадлежишь ей.

Устроившись у него в объятиях и ощущая его руку на своей груди, Гармони подуспокоилась. Она раздвинула бёдра, нащупала под собой его член и вытянула его, стоящий колом, между ног. А то сидит на нём, и Генри, конечно, неудобно. Зато теперь член торчал прямо вверх, ствол тесно прижимался ко влажным половым губам.

— Вот оно. Вот о чём я говорю, — продолжал он, опять нежно пожимая грудь. Он наклонил её голову вперёд и поцеловал растрёпанные светлые локоны — он ведь даже не дал ей утром причесаться. — Ты так нежна, так заботлива. Думаешь лишь о том, чтобы угодить, хотя я вот только трахнул тебя в зад, и это было неприятно.

Гармони не сразу нашлась, что ответить. Наконец сказала:

— Ну, я ведь кончила, хозяин.

Хохотнув, Генри опустил другую руку на её живот. Какое она сокровище, эта женщина. Он принялся упругий живот гладить. У неё тело подростка, сексуальность богини, душа святой.

— Да, мне понравилось. Спасибо за этот дар мне. Я и знать не знал, что от этого можно кончить.

Гармони покраснела опять.

— Я тоже не знала, хозяин.

— Кристи говорила о тебе весь прошлый год. Элен безумно хочет тобой завладеть. Сам я давно уже думаю, что ты станешь непревзойдённым дополнением к моим владениям. Даже Лора, хотя встретила тебя только на этой неделе, сказала, что не пожалеет денег, чтобы ты носила её ошейник.

Гармони инстинктивно потянулась вверх и провела пальцами по ошейнику, который надела на неё Кристи. Гармони почти забыла о нём. Он символизировал, что она собственность — по крайней мере, сейчас.

— Сёстры, как ты их зовёшь, оказались так себе, — повторил он. — Они неплохо, энергично трахались, издавали забавные звуки, но не были тобой. Как я уже говорил, я обменяю сто — даже тысячу — дней с ними обеими на день с тобой.

Гармони молчала. Она по-прежнему не понимала, куда он клонит.

— Я порву подготовленный договор. Вот моё новое предложение. Мой юрист изложит его на бумаге сегодня же.

Голова Гармони повернулась к нему.

— Я удвою доходы твоего фонда. Часть денег дам я. Остальные — те, кого я уговорю. Это поможет тебе с твоей благородной работой. Финансовая стабильность твоего фонда окрепнет как никогда.

Гармони молча внимала.

— Взамен я хотел бы владеть тобой ежегодно один месяц.

Гармони шумно вздохнула. Дополнительные деньги позволят развернуться на всю катушку. Редко когда благотворительные организации получают такое финансирование. Но это будет неправильно. Муж, конечно, согласится с любым её решением. Он верит ей безоговорочно, как и она ему. Но на её взгляд это будет неправильно.

— Спасибо, хозяин, — раздумчиво произнесла она, — но тогда я стану шлюхой.

Генри растерялся. Он вовсе не хотел её обидеть. Обычная сделка, что тут такого?

— Шлюхой? Как так?

— Да, хозяин. Получится, что я занимаюсь сексом за деньги.

Генри прижал голую рабыню к себе.

— Прости. Я ничего такого не имел в виду. Я просто отчаянно пытаюсь найти способ владеть тобой, не владея.

— Спасибо, хозяин, — вздохнула она и поцеловала его. — Можно мне обдумать твоё предложение?

Генри прижал её крепче.

— Конечно.

— Спасибо, хозяин. А сейчас можно мне доставить тебе удовольствие?

Она провела пальцами по члену, ещё пульсирующему от возбуждения.

— Можно, девочка.

Он гордился своим самоконтролем, но эта женщина, свернувшаяся у него на коленях, касающаяся члена… Спасибо небесам уже за то, что не брызнул прямо здесь и сейчас.

Поднявшись, Гармони прошла к раковине. Зачем в игровой раковина? Но хорошо, что она есть. Гармони дождалась, пока побежит тёплая вода, и смочила тряпку. Выжала и, вернувшись к Генри, стала на колени между его ног.

Она тщательно протёрла мокрой тряпкой член. Тот недавно вернулся из мест, о которых не принято говорить, и она хотела очистить его перед тем, как он снова в неё войдёт. Она долго возила тряпкой по члену. Потом наклонилась и взяла кончик головки в рот, поласкала языком.

Генри стонал от восхитительных ощущений. Эта женщина — само совершенство! Она отложила тряпку и, встав над ним, лицом к нему, опустилась, направляя ствол рукой в хорошо смазанную норку.

Жаркая глубина облекла член Генри, и он шумно, блаженно выдохнул. Гармони взялась за одну свою грудь и наклонилась, приближая сосок к губам хозяина. Он жадно вобрал его в рот, и она стала медленно подыматься и опускаться.

Ей стоило бы оскорбиться непристойным предложением, но, как ни странно, оскорблена она не была. Напротив, оно ей польстило. Мужчина, чей член доставал до самых глубин, всё отдал бы за то, чтобы она была с ним. Сколько женщин в возрасте сорока одного года могут похвастаться, что их желают так же сильно? Столь неистовое желание лучше любого комплимента.

Глава 17

Когда сперма у Генри иссякла, он отвёл Гармони обратно к Кристи — та ещё спала. Уложив рабыню обратно в постель, он её поцеловал и тихо выскользнул в коридор.

И вновь Гармони осталась наедине со своими мыслями. Голова шла кругом. Кто она, Гармони? Домина, которая обожает подчиняться? Рабыня, упивающаяся поимкой и порабощением других? До сих пор её мир был расчерчен просто и чётко. Она всегда считала себя свободной духом искательницей удовольствий. Возможно, остаётся ею и сейчас. Она не знала.

Кристи проснулась и отымела её. Гармони получила свой третий за утро оргазм, а её язык доставил хозяйке первый. Обнявшись, они валялись в постели и потягивали кофе.

Кристи грустила. Она владела красавицей-рабыней последний день.

— Поверить не могу, как быстро кончилась неделя. Я буду скучать по своей девочке.

— Я тоже буду скучать по тебе, хозяйка. Мне понравилось быть твоей.

И тут Гармони осенило. Вот он, ответ на предложение Генри! Надо ещё подумать, но она была почти уверена, что её вариант устроит всех.

После обеда Элен позаимствовала рабыню часа на два. Гармони шла с опаской: что на этот раз? Элен, похоже, видела в ней повзрослевшую куклу Барби, которую можно наряжать, ставить в разные непристойные позы и выставлять на всеобщее обозрение. Не придётся ли теперь надевать собачий намордник?

Элен, однако, хотела просто поговорить. Гармони села на колени у её ног, и хозяйка во время беседы баюкала в ладонях тёплые податливые груди.

— Генри совершенно очарован тобой, — сказала Элен.

— Мне очень лестно, хозяйка, — ответила Гармони, глядя снизу вверх.

— И не он один, — продолжала Элен. — Я хочу наслаждаться тобой и дальше. И я ещё не видела Кристи такой счастливой.

Гармони промолчала, не зная, что сказать.

— Генри говорит, что сделал тебе предложение. — Элен неспешно мяла упругие груди. — Надеюсь, ты хотя бы подумаешь. Мы всегда будем рады владеть тобой, и чем чаще, тем лучше.

Проговорив более двух часов, Гармони вернулась к Кристи. Они отзанимались любовью ещё два раза и наконец улеглись, обнявшись.

— Ну как, не терпится дождаться понедельника? — спросила Гармони.

Кристи поёжилась.

— Вроде того. И хочется, и колется. Вряд ли я смогу как ты.

Гармони поцеловала хозяйку.

— Всё будет отлично. Просто отдайся воле волн. Решать не тебе. Забудь обо всём и наслаждайся.

— Попробую, — вздохнула Кристи.

После ужина Гармони объявила, что у неё есть встречное предложение. Генри, у которого вновь стоял, сказал, что она может рассказать о своём предложении, пока он её трахает.

— Но я думаю, послушать должны все.

— Пускай тогда заходят к нам в игровую.

И вот пятнадцать минут спустя Гармони была связана и поднята в подвесе, её руки и ноги растянуты врозь. Она висела горизонтально где-то в метре над полом. Генри с женой и дочерью стояли вокруг, подвес вращая. Когда в их сторону поворачивалась голова Гармони, они её целовали, а когда другие части тела — ласкали, засовывали внутрь пальцы.

Собираясь трахнуть рабыню напоследок, Генри сбросил одежду. Кристи ошеломлённо ахнула. Она ещё не видела отца голым и не знала, насколько массивен его член.

Генри стал между растянутых в стороны ног Гармони и провёл головкой члена снизу вверх, сминая скользкие лепестки.

— Расскажи мне о своём предложении.

Гармони слабо простонала, ощущая, как головка раздвигает половые губы и скользит вдоль них. Элен обхватила член и стала сама водить им вверх-вниз. Кристи благоговейно наблюдала. Она была с мужчинами раньше, но никогда — зрительницей. И, конечно, не видела отца во время полового акта.

Кристи ухватила груди Гармони, помяла, потом переключилась на твёрдые соски. Потеребила горошинки, наслаждаясь тем, что они твердеют ещё больше.

Элен прекратила возить членом и приставила его ко входу. Генри тотчас толкнулся вперёд, проникая в подвешенную. Та простонала.

— Давай, девочка, выкладывай.

— О боже, — тяжело вздохнула Гармони.

Не уверенная в ясности своего ума сейчас, когда внутри ходит огромный стержень, она знала, что все ждут её слов. Придётся постараться и не подвести.

— Да, хозяин. Вообще-то это просто вариация на тему твоего предложения. Окончательно оформлять её рано. Сперва мне надо поговорить с мужем.

— Конечно, дорогая. — Элен нагнулась и вобрала в рот лакомый сосок.

— Считайте это пока скорее соглашением о намерениях, чем настоящим договором. Я буду вашей рабыней месяц ежегодно. Взамен вы будете отдавать мне Кристи — тоже на месяц.

Кристи ахнула и округлила глаза. Она-то тут каким боком?

— Хмм. — Генри медленно погружался в жаркую глубину рабыни. — Ты хочешь, чтобы я отдал дочь в рабство?

— Да, хозяин. На месяц ежегодно. Какое-то время играть с ней буду я, какое-то она будет нашей с мужем общей игрушкой, а иногда я, возможно, захочу, чтобы вы доставили её моему мужу, пока я с вами.

Она тяжко простонала: дубина внутри стукнула в матку.

— Что до финансирования фонда, никаких обязательств. Я надеюсь, ты дашь сколько сможешь и убедишь друзей дать, сколько смогут они. Но всё это за рамками сделки. Сделка — женщина за женщину, тело в обмен на тело.

Генри поглядел на Кристи, всё внимание которой захватил член отца, входящий в красавицу-рабыню.

— Что скажешь, Кристи?

Она попыталась собраться.

— Ну, я смогу больше времени проводить с Гармони, и это хорошо. И я уже была с её мужем. Очень приятный человек. Я не против.

— Но ты ведь понимаешь, что будешь рабыней? — осведомилась Элен. — Тобой смогут поделиться с кем угодно, даже с твоим отцом. Рабы — это рабы.

Такая мысль в голову Кристи не приходила. Она внутренне ахнула, но тихо кивнула.

— Да, мама, я понимаю.

— Отлично. — Генри вновь долбанул членом в матку. Тело Гармони пронзила тупая боль. — Тогда по рукам.

— Если согласится мой муж, — напомнила Гармони.

— Конечно, конечно, — кивнул Генри. — Когда мы сможем забрать тебя первый раз?

— О. Не знаю. Дай мне несколько недель, разобрать накопившиеся бумаги в фонде и решить кое-какие проблемы. Может быть, уже в следующем месяце?

— Отлично. Добавлю в свой календарь. А когда сможет стать рабыней моя дочь?

— О, не знаю, — вновь сказала Гармони. — Надеюсь, скоро. Очень скоро.

— Ты должна как-нибудь показать мне её без обёрток. А если будешь хотя бы изредка ею делиться — совсем хорошо.

Кристи так и ахнула.

— Почту за счастье, сэр Генри, — не замедлила с ответом Гармони. — Собственно, я могу показать её тебе сразу, как только ты закончишь со мной.

Кристи побелела. За какие-то минуты она из хозяйки стала рабыней, из любящей дочери — товаром, ждущим осмотра. Она была в ужасе.

В то же время влагалище её сокращалось. Ей очень понравилось владеть Гармони, но она знала, что в глубине души — нижняя. Сказать по правде, Кристи с нетерпением ждала понедельника и вторника, которые проведёт рабыней лучшей подруги. А ещё знала, что будет считать дни до той минуты, когда Гармони заберёт её на первый месяц рабства.

Но раздеваться и демонстрировать себя отцу и матери? Вот это будет унижение так унижение! Дела быстро принимали сюрреалистический оборот.

Еле различимые движения Гармони и сокращения влагалища скоро принесли плоды. Генри со стоном напрягся и в который раз опустошил яйца в красивую выгибающуюся рабыню. Она улыбнулась, ощущая хлещущие внутри струи, и решила купить такой же подвес себе. Будет подвешивать в нём Кристи. Да и заниматься в нём сексом с мужем будет здорово.

Ремешки на Гармони распутали, и вот она стоит перед Кристи.

— Ну, будешь мне подчиняться?

Кристи покраснела и потупилась. Тихо кивнула и наконец прошептала:

— Да, хозяйка.

Положив ладони на щёки Кристи, Гармони подняла лицо той и поцеловала.

— Умничка. А теперь давай-ка тебя распеленаем, чтобы хозяин увидел, какая моя рабыня красавица.

— Да, хозяйка, — чуть слышно прошептала Кристи.

Неспешно и эротично Гармони раздевала девушку, и вот в игровой стало на одну голышку больше. Первой отреагировала Элен. Подойдя, она обняла дочь и поцеловала. Потом облапила прекрасные грудки.

— Обожаю краснеющих рабынь.

Кристи вновь уткнулась взглядом в пол. Её лицо разгорелось жарче. Гармони отступила на шаг, вставая рядом с Генри. Он привлёк её спиной к себе. Его вялый член, ещё липкий от соков Гармони, прижался сзади.

— Ну не красавица ли, хозяин? — спросила Гармони.

— Красоточка, — согласился сэр Генри. — Как и моя рабыня. Выглядит зверски аппетитно.

— Так бы и съела. Хочешь снять пробу, хозяин?

Она чувствовала себя порочной сверх обычного. В сексе морали и табу для неё не существовало. Всё просто: приятно — значит, хорошо.

Генри вздохнул.

— Если б я только мог… Боюсь, моя рабыня вымотала малыша Генри.

Хихикнув, Гармони протянула руку назад и ухватилась за член.

— Малыш Генри вовсе не малыш, хозяин.

Генри хохотнул.

— Может, ты и права. Но, боюсь, его теперь не поднять до завтра.

— Это мы ещё посмотрим.

Гармони повернулась лицом к хозяину и поцеловала его, привстав на цыпочки. Потом скользнула вниз, телом по телу, и опустилась на колени. Ухватила и поднесла к губам член. Обласкала языком, а затем взяла в рот и принялась медленно посасывать.

Генри простонал от эротической пытки. Самая вдувабельная женщина в мире — просто чудо! Сама красота, сексуальность и эротичность.

Она продолжала сосать. Наконец, ощутив, что член встрепенулся и твердеет, выпустила его изо рта, отчего Генри издал разочарованный стон, и посмотрела на Элен:

— Хозяйка, не подвесишь мою девочку?

Элен просияла.

— Конечно, сладкая. Давай, девочка.

Она взяла Кристи за руку и подвела к подвесу. Гармони вернулась к прерванному занятию, а Элен меж тем усадила дочь в подвес и привязала так же, как была привязана Гармони. Когда руки-ноги Кристи разошлись врозь, Гармони добилась желаемого. Член ожил, твёрдый как камень и готовый к действию.

Гармони встала и, держа хозяина за член, подвела к распахнутой промежности Кристи. Как раньше Элен, повозила головкой члена вверх и вниз между сочными губками. И не удивилась, а порадовалась, какая Кристи влажная. Когда та начала стонать, Гармони приставила головку ко входу, и за дело взялся Генри.

Он подался вперёд, чуть погружая член в дочь. Гармони взялась за яйца и легонько сжала. Он упихал в новую рабыню ещё сантиметр-два члена.

— О боже, — простонала Кристи. — Мне это не снится?

— Не снится, родная, — подтвердила Элен, нагибаясь. Она вобрала в рот сосок и стала посасывать.

Гармони подошла к лежащей в подвесе Кристи сбоку и присосалась к незанятому соску, затем поцеловала девушку. Кристи пылко ответила на поцелуй. Гармони потёрла клитор связанной и увидела, что Генри всё ещё не вошёл в дочь полностью. Член был погружён лишь наполовину. Гармони провела вдоль ствола пальцем, проверяя на твёрдость, и с удовольствием нашла, что член прямо каменный. Генри задвинул в дочь ещё несколько сантиметров, и Гармони продолжила играть с чувствительным клитором.

Выпустив изо рта сосок, Элен огляделась, поняла, что одна осталась одетой, и быстро скинула с себя всё. Потом отрегулировала подвес, чтобы опустить голову Кристи пониже. Придвинулась промежностью к губам дочери.

— О боже, — вновь простонала Кристи. — Неужели это не сон?

Но, понимая, чего от неё ждут, послушно высунула язык и впервые попробовала мать на вкус. Потом взялась лизать лепестки, окунула язык в дырочку, запорхала им над эрегированным клитором.

— Твоя девочка очень послушна, — прокомментировала Элен.

— И тесна, — добавил Генри.

— Да, она чудо, — ответила Гармони, отрываясь от сосков.

Генри наконец полностью погрузился в тесную, жаркую норку, и Кристи ойкнула, когда член ударил в матку.

— Она такая узенькая, — сказал Генри. — Растяни её немного для меня перед тем, как поделишься ею снова.

— Да, хозяин, — ответила Гармони. — Я этим займусь.

— Что-то она не блещет талантами, — сказала Элен, имея в виду Кристи, лихорадочно работающую языком.

— Это всё неудобный угол, хозяйка, — не согласилась Гармони. — Уверяю тебя, она талантлива. Даже гениальна.

— Ну, пока я этого не вижу, — пожаловалась Элен. — Займись-ка мною ты, девочка.

— Да, хозяйка, — ответила Гармони. — Но можно сначала минутку?

Элен кивнула.

Гармони выпрямилась и подошла к Генри. Поцеловала его, ощупала член, всё ещё удивительно твёрдый. Вот что значит дочь-рабыня. Гармони опять взялась за клитор Кристи, хотя раньше планировала продлить возбуждение. Но сейчас её отзывала Элен, и надо было ускорить оргазм девушки. По счастью, Кристи, к этой минуте уже крайне возбуждённой, хватило всего нескольких стратегических поглаживаний, и она забилась в мощном оргазме.

Генри продолжал долбить Кристи, а она стонала или охала каждый раз, когда его чудовищный член касался чувствительной матки. Гармони подошла к Элен — та уже сидела — и стала на колени между её ног, послушно запорхала языком над сочным клитором. Кристи кончила ещё дважды, а потом, когда засопел, кончая, её отец, Гармони доставила оргазм и Элен. В доме появилась новая рабыня, и все, похоже, были ею довольны.

Глава 18

— Всё не могу поверить, что тебя продали, мам, — сказала Дестини.

Гармони с Кристи прилетели в аэропорт близ Болдсуорт-парка в частном самолёте незадолго до. Гармони пригласила Кристи провести вместе ещё одну ночь, но сказала, что сначала хочет навестить дочь в колледже. Кристи обеими руками ухватилась за возможность побыть с Гармони подольше. В машине Гармони они поехали в Уордхем-колледж. Гармони обещала на следующий день подбросить Кристи обратно к самолёту.

Теперь они сидели в ресторане с Дестини и двумя её подругами, Самантой и Тиффани.

— Да, солнышко, — ответила Гармони. — Твою маму продали. И Кристи меня купила.

Кристи независимо пожала плечами.

— Я люблю ходить за покупками.

Дестини наморщила лоб, оценивающе рассматривая рыжую красавицу, которая владела матерью всю прошлую неделю. Потом хихикнула.

— Она хорошо себя вела?

Кристи улыбнулась.

— Лучше всех. Она — моё самое ценное достояние.

— Как прошёл остаток аукциона? — поинтересовалась Гармони. — Мы надолго не задержались.

— Ты ушла за самую высокую цену, — сообщила Дестини.

— С большим отрывом, — добавила Саманта.

— Да, — вмешалась Тиффани. — С отрывом примерно в шесть тысяч долларов.

— Ого! — удивилась Гармони. — На что только люди не пойдут, чтобы сделать приятное старой кошёлке вроде меня.

— Старая? Ты? — переспросила Саманта. — Хоть ты и мама Дестини, но похожа на её сестру.

Дестини стукнула Саманту кулаком.

— Она ненавидит, когда так говорят, — пояснила Гармони.

— Ну, пусть привыкает, потому что это правда. Ты красавица и похожа на неё. Хмм. Поправка: она похожа на тебя. А тебе я бы дала, наверно, лет двадцать пять.

Протянув руку через стол, Гармони похлопала Саманту по плечу.

— Спасибо, Саманта. Вы дождались конца аукциона? Зачем?

— Ну, пошли мы потому, что услышали о продаже мамы Дестини, — объяснила Тиффани. — А остались потому, что «лямбды» собирались купить одну девочку. Хотели помочь выбрать.

— И как, купили?

— Ага, — ответила Дестини. — За смешную цену, по сравнению с тобой.

— И что, вашей девочке понравилась неделя?

— Надеюсь, — ответила Саманта.

— На самом деле она, наверное, разочаровалась и скучала, — вставила Дестини. — Большинство «лямбд» гетеросексуальны. Нас, би, всего несколько.

Гармони подняла брови.

— Моя деточка — би?

Дестини вспыхнула, костеря себя за оговорку.

— Да, мам, я би.

— Хмм. Интересно. И как давно?

— С тех пор, как поучаствовала в Играх? — предположила Дестини. — Мне так стыдно.

— Не стыдись, котёнок. — Гармони потрепала дочь по голове. — Я тоже би. Стыдиться тут нечему.

— Прямо гора с плеч, — вздохнула Дестини. — После того, как я побывала у «сигм», я уж опасалась, что ты лесбиянка.

— Хмм, — хмыкнула Гармони. — Ну, ты всегда можешь поинтересоваться, лесбиянка ли я, у отца.

На миг задумавшись, Дестини скорчила гримасу.

— Брр! Это гадко, мам. Я не собираюсь расспрашивать папу о твоей половой жизни.

Её подруги засмеялись.

— Дело твоё, — сказала Гармони. — Но я рада, что ты исследуешь себя и мир. У тебя есть девушка?

— Э-э-э… — замялась Дестини. — У меня их две.

Она приобняла за плечи Саманту и Тиффани.

Брови Гармони взлетели.

— Ну, вкус у тебя хороший. Вы обе красавицы, — сказала она Саманте и Тиффани. И вдруг встрепенулась: — Погодите! Вы — те три «конфетки», да ведь?

На этот раз покраснели все три «лямбды».

— Что ты знаешь о трёх «конфетках», мама?

— На прошлой неделе, перед Играми, я видела президента «Сигмы». Она рассказала, что тебя поймали и что ты и две другие «конфетки» были избраны целью. Значит, те три «конфетки» — это вы?

Дестини тихо кивнула.

— Что ещё она рассказала?

— Рассказала, что ты всех поразила. Что «сигмы» прозвали тебя Волшебницей.

— О боже! — вырвалось у Дестини. — Поверить не могу, что она разболтала!

— Ну, в том, чтобы появляться как по волшебству и ловить разведчиц, нет ничего стыдного, котёнок.

— А? — смешалась Дестини.

— Дестини у нас скромница, — встряла Сэм. — Давай-ка я расскажу тебе всё без утайки.

— Не смей! — обожгла её взглядом Дестини.

Сэм поцеловала её в щёку.

— Брось, любимая. Ей надо знать. Она — Поработительница. Ты — Волшебница.

Она описала, как они были на Играх боевой тройкой и перед ними поставили задачу ловить разведчиц. Поведала о том, как Дестини поймала шестерых.

Мы поймали шестерых, — поправила Дестини.

— Их поймала она, — словно не услышала Саманта. — Мы с Тифф только раздевали их и связывали.

Мы поймали, — настаивала Дестини.

— Неважно, — пожала плечами Сэм. — Она поймала ещё двух. Один раз мы с Тифф не успели, и разведчица успела удрать, а в другой угодили в засаду и в плен.

Она продолжала описывать полдня, проведённые голышом на крестах и то, как троица осталась в рабстве после игры. Как одна «сигма», неровно дышащая к Дестини, вытребовала ту себе на ночь и следующий день.

— А когда нас отпустили вечером в воскресенье, Гретхен — так её зовут, девушку, влюблённую в Дестини — нарекла Дестини волшебницей за те оргазмы, которые она Гретхен доставила.

Свекольно-красная от стыда Дестини тяжело простонала. Она не хотела посвящать мать в такие подробности.

— Позже, делясь впечатлениями, «сигмы» в один голос утверждали, что Дестини появлялась словно ниоткуда. Теперь всё сообщество «Сигма» зовёт её Волшебницей.

Гармони улыбнулась.

— Спасибо, что поделилась, Саманта.

— А потом и мы с Сэм поняли, почему Гретхен так её назвала, — добавила Тиффани. — Твоя дочь изумительна.

Дестини вновь простонала, желая, чтобы земля под нею разверзлась. Как это унизительно!

— Не знаю, чего ты стыдишься, Дестини, — сказала Гармони. — Заниматься любовью с другой женщиной абсолютно естественно и ничуть не стыдно. Сегодня я собираюсь заняться любовью с Кристи.

Кристи поцеловала её.

— Мам! — возмутилась Дестини. — Ещё подробно всё распиши!

— Прости, родная, — извинилась Гармони. — Но если тебе приятно заниматься с кем-либо любовью — занимайся.

— А что думает обо всём об этом папа?

— Спроси у него, — посоветовала Гармони. — Я думаю, ему нравятся мои похождения на стороне. Я выкладываю ему всё, со всеми сочными подробностями, а потом мы трахаемся, как кролики.

— Мам!

— Расслабься, котёнок. Не хочешь — можешь не спрашивать. Но если когда-нибудь тебе придёт охота поделиться твоими «конфетками», дай мне знать.

* * *

Гармони занималась с Кристи любовью, как и предсказывала, до поздней ночи, почти до утра. К полудню воскресенья они наконец выбрались из постели. Гармони отвезла Кристи к ожидающему самолёту и поехала домой.

— Милый, я дома! — крикнула она, переступив порог. Ответа не дождалась и пошла по комнатам. Муж плавал кругами в бассейне, голый, не замечая ничего вокруг.

Гармони разделась и, когда он вновь проплыл мимо, запрыгнула к нему, обвила руками и расцеловала.

— Привет, любимая, — сказал он. — Как неделя?

— Трахни меня! — хрипло выдохнула она. Сомкнула ноги на его талии и потянулась направить член во влагалище.

— Хмм. Или всё прошло очень, очень хорошо, или очень плохо.

— Трахни меня! — повторила она, лаская на глазах оживающий член, потом, преодолевая сопротивление воды, на него наделась.

— Ну так как, всё-таки?

— Хорошо, — выдохнула она. — Хорошо, хорошо, хорошо!..

Она приостановилась.

— Да, и ещё я купила рабыню. Помнишь Кристи?

— Как я могу забыть этот персик?

Гармони вновь опустилась на вздымающийся член. Не такой длинный, как член сэра Генри, он брал своё толщиной.

— Конфетку, дорогой. Она конфетка, не персик.

— Если мы говорим об одной и той же девушке, она слишком сладкая и сочная для конфетки. Она персик. И у кого ты её купила?

Гармони скакала на члене всё быстрее и быстрее, высоко расплёскивая воду.

— У её родителей.

Он поднял брови.

— Вот как? Интересно. И почём?

Близился оргазм. Неделя прошла в эротическом тумане, и Гармони всё ещё была сексуально заряжена.

— Наша чековая книжка не пострадает.

— Хмм. — Затуманенный взгляд, мечтательная полуулыбка прыгающей на члене жены были хорошо ему знакомы. Было понятно, что она вся сейчас — вожделение. — Тогда что ты отдала взамен?

— Себя-а-а! — пронзительно крикнула она. И обрушился, накрыл с головой оргазм.

(Всего 211 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10
Серия произведений:

Греческие игры

2 комментария к “Безумная неделя”

  1. Да это настоящий эротический роман! Даже чуть устал, пока читал. Но очень занимательно, надо сказать. Вот какие “игры” процветают в обществе развитого империализма. Неплохо так стресс снимать! 10+

    1
    1. Да, объём немаленький, почти 23 000 слов, по классификации премии Hugo – повесть: https://ru.wikipedia.org/wiki/Премия_«Хьюго»_за_лучшую_повесть
      Было бы, конечно, удобнее, если бы в анонсе показывался размер текста, а ещё лучше – ориентировочное время чтения, как в “Виде для чтения” в Mozilla Firefox (для русского языка скорость чтения – 986±175 знаков в минуту, посчитать нетрудно), но это пусть просит у админа кто-нибудь другой.

      0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг