Игра, которая понравится всем

Лина вздрогнула от пронзительного звонка в дверь. Бросила взгляд на часы – пол десятого, она никого не ждала, и уж точно не в это время. Спустив ноги на пол, Лина попыталась нащупать тапки, но звонок раздался вновь и не умолкал. Женщина с гулко колотящимся сердцемоставила тапки и пошла открывать босиком, только поплотнее запахнув на груди махровый халат.
На пороге стоял Глеб – выпятив вперед массивную челюсть он ухмылялся, и слегка пошатывался – был подшофе. Ворот белой сорочки расстегнут, дорогой пиджак небрежно сидит на плечах.
– Ты? – недоуменно произнесла Лина и скорее машинально отступила назад, позволяя мужчине войти в квартиру.
– Здравствуй дорогая! Сколько лет, сколько зим, – Глеб,пошатнувшись, переступил порог, пахнул алкогольным дыханием, а сзади, в темноте подъезда маячил кто-то еще. – Да ты лучше посмотри, кого я тебе привел!
Из темноты материализовался Виталий, виновато улыбнулся, опустил свои всегда грустные глаза, протиснулся мимо квадратной фигуры Глеба, звякнул бутылками в пакете!
– Ты? – еще более недоумевая, спросила женщина и снова машинально поправила халат на груди.
– Здравствуй Эвелина! – от голоса Виталия у Лины побежали мурашки по телу!
– И он! И я! – снова взял инициативу в свои руки Глеб, – два бывших мужа в одной обойме! Такой компании ты уж точно не ожидала, а?
– Н-не ожидала! – Лина все еще пыталась прийти в себя от происходящего.
Пока Виталий топтался на пороге, Глеб по-хозяйски поставил кожаный портфель на тумбу и опершись рукой о стену принялся стягивать ботинки, продолжая балагурить!
– А мы тут в ресторанчике напротив сидели, отмечали успешную сделку. Витус, вон, молодец, дело сделал. Я аж специально из Питера прилетел на подписание договора. Бабок теперь валом будет. Ну и вот, сидим, знач, пьем, и тебя че то вспомнили. А Витька и сказал, что ты переехала, аккурат тут рядом живешь. Не, ну мы… грех не воспользоваться, вот и заглянули на огонек. Ты ж не против? Да вижу, вижу по глазам что рада.
Справившись с ботинками и оставив их валяться на пороге Глеб подошел к Лине, сграбастал ее в объятия и крепко прижал к себе, благоухая дорогим парфюмом и перегаром.
– Мы ж-то, чай, не чужие люди, родные! А в жизни оно как в песне, – и Глеб запел, размыкая объятия и проходя в комнату, – а любо-овь она, а любо-овь она, не проходит, нет!
Лина устало смотрена на Виталия, который поставил пакет напол, присел на корточки, развязал шнурки туфель и сняв их аккуратно поставил на обувную полку.
– Я правда очень рад! – он подошел очень близко и попытался чмокнуть Лину в губы, но она отвернула лицо – получилось вскользь по скуле.
-Здравствуй Виталий, проходи.
Лина отвернулась и пошла на кухню, где автоматически включила чайник, на какое-то время уставилась в темноту сквозь окно. Потом, тряхнув головой, она перевела взгляд на свое отражение в стекле, улыбнулась ему и пошла в комнату.
– О! А вот и хозяйка! – провозгласил Глеб. Эв, ну ты нам сваргань тут че-нибудь по быстрому.
Эвелина взяла домашнее платье, висевшее на спинке стула и молча вышла, из комнаты, услышав как Глеб кинул ей вслед :
– Кстати уютная квартирка.
И потом, уже обращаясь к Виталию:
– Эт с тобой она уже тут жила?
-Да, но это последние пол года а Раньше все там же, на Эпроновской.
Лина была в смятении от этого визита. Войдя в ванную, она закрыла дверь на запор, сняла халат и долго всматривалась в свое отражение в зеркале, пытаясь собраться с мыслями. Зачем впустила, почему не выгнала обоих, к чему это все? Женщина включила кран и умылась холодной водой. Окинула еще раз свое отражение боле внимательным взглядом. Кажется, оба брака, что остались за спиной выпили их нее всю цветущую энергию, всю силу, красоту. Раньше она была похожа на пышущий цветок, так же любила разглядывать себя в зеркале и нравилась себе. Теперь она похудела, очень заметно стали выпирать ключицы, грудь спала и провисла, а соски не торчали уже острыми алыми пиками. На белой коже просвечивали бледно-синие кровеносные сосуды, расходящиеся от сосков. Волосы, некогда пышные, темно-русые с латунным отливом теперь потускнели, утратили лоск. Щеки впали, обострив скулы и большие глаза от этого стали выглядеть еще больше. Нет, несомненно, в ней еще оставался прежний шарм и в свои сорок четыре она выглядела вполне привлекательно. Но от той Эвелины, которой она была двадцать лет назад – румяной, с ямочками на щеках, сочногрудой, улыбчивой и зажигательной – сейчас не осталось ничего, кроме глаз, пронзительно синих с серо-зеленой каймой по краю зрачка.
Лина еще раз умыла лицо, ополоснула пот от волнения выступивший под мышками и вытершись полотенцем натянула домашнее платье.
С кухни она принесла сыр, колбасу, хлеб, оливки. Мужчины уже расположись, по хозяйски доставиз серванта пузатые коньячные бокалы и пили бренди!
– О! А вот и хозяюшка! – воскликнул Глеб, хлопнув в ладоши. Он подскочил, засуетился возле женщины, помогая ставить закуски на журнальный столик возле дивана. Виталий же молча, без эмоционально наблюдал за ними. Лину почему-то смутил его взгляд, она опустила глаза, а когда ладонь Глеба коснулась ее руки, то женщина вздрогнула, выронив вазу с оливками.
-Извини!
– Прости, я сейчас вытру.
– Вам помочь? – вмешался Виталий.
– Сиди уже! – осадил его Глеб! – наливай лучше. Линочка ты выпьешь с нами?
-Д-да! Да пожалуй.
-Вот, другой разговор! На человек! НАША ЖЕНЩИНА, – последнюю фразу Глеб произнес с каким-то особым нажимом. Лина никак не выразила своих эмоций, хотя эти слова какой-то острой болью резанули внизу живота.
Все чокнулись, выпили. Глеб что-то произнес, Лина не прислушивалась к словам. Бренди обжег горло и приятно запек в желудке. Мужчины что-то говорили, все больше болтал Глеб, Виталий лишь изредка вставлял жидкую реплику.
Налили еще, чокнулись, выпили.
Вначале Лина думала, что посидят, выпьют и уйдут. Сидела молчаливой мышкой, украдкой бросая взгляд на часы. Тем более ее особо не дергали. Но потом, алкоголь начал впитываться в кровь и из глубины души начало назревать какое-то чувство, пока еще непонятное, но стремительно завладевающее каждой клеточкой тела и уже не отпускающее Эвелину.
Она с интересом принялась рассматривать своих бывших.
Глеб – первый муж. Они прожили вместе семь лет. Ушел, когда ей было тридцать два, оставив душевную травму от непрекращающегося деспотизма, физического насилия и постоянных издевок в ее адрес. Лина ухмыльнулась, вспомнив сколько у него появилось рогов в последние три года их брака. Сейчас он раздался, обзавелся животиком и вторым подбородком и как прежде, скрывая раннее облысение, дважды в месяцстригся налысо. В остальном Глеб не изменился, был таким же властным, привыкшим быть в центре всего и всех.
Виталий, юноша с грустными очами, ее персональный Джон Леннон, воздыхатель трех ее родинок на левой икре. Он был моложе Лины на три года, но выглядел сейчас не ахти. Судя по мешкам под глазами, много пил, или много работал, или все вместе. Его длинные тонкие пальцы с круглыми шишками суставов постоянно что-то трогали, теребили, поправляли, они совершенно никогда не были без движения. Лина прикрыла глаза и плотно стиснула бедра, вспомнив какие чудеся способны творить эти пальцы..
Они расстались с жутким скандалом не дотянув до оловянной свадьбы полгода. Там было все -истеричная любовница, слитые в сеть интимные фото, непристойные надписи маркером на дверях квартиры и венерическая гадость, которую пришлось долго и муторно лечить.
Любила ли она их? Да, несомненно, каждого по-своему. Но когда-то давно. В прошлой жизни.
Презирала ли она их теперь? Не то чтобы, просто вычеркнула из своей жизни.Смирилась, что два мудака, которые долго делали ей больно, ходят по той же планете и дышат теми же воздухом. Ну и пусть, каждому отмерян свой путь.
Простила ли их? Нет, нет и конечно же… нет. И никогда не простит.
Хотела ли она их? Когда-то каждый из них вызывал такой трепет, что непроизвольно мандражировали колени и меду ног становилось так мокро, будто она обделалась от недержания. А теперь… Вот это и любопытно было выяснить.
Захмелев, Лина вдруг обрела голос.
– Мальчики! Я хочу вам кое-что объявить!
Глеб, которого перебили на полуслове поперхнулся и закашлялся с удивлением воззрившись на Лину, а Виталий, сцепив пальцы между собой поставил на них подбородок и посмотрел с живым интересом и легкой улыбкой.
– Хочу сказать, что оба вы мудаки! – воцарилась тишина, слышно было, как тикают часы и как у Лины заурчало в животе. – Я каждому из вас хотела это сказать долгие годы. И раз уж вы ввалились ко мне без предупреждения, то хочется хоть что-то поиметь для себя от этого визита. Му-да-ки! Ты мудак Глеб, и ты Витя тоже мудак.
– Вот это выдала! – выдохнул Глеб и громко, по лошадиному заржал. – Да-а! Расслабил ты ее, Витус! У меня она во, – Глеб выставил огромный кулак, – вот тут была и пикнуть не смела, а ты, расхалатил, разбаловал, эххх! – Глеб махнул рукой и потянулся к бутылке.
– Пойду покурю. Эвелина, можно на балконе, да? – Виталий поднялся уперев руки в колени.
Лина рассеянно кивнула , глядя как янтарная жидкость тонкой струйкой наполняет бокалы.
– Смолишь все! – пробурчал Глеб. – Как не надоела мерзость такая! Я вот помню с Эвкой как только познакомился в первую очередь ее от этой дряни отучил. Да, помнишь? – Глеб бросил взгляд на Лину и продолжил, – А с тобой она опять начала. Не пойдешь с ним?
На Лину смотрели пьяные, налитые кровью глаза Глеба.
– Нет. Не курю я.
– Ну хоть что-то от меня в тебе. Хоть что-то. – Глеб пожевал губы. – Ты эт, прости что мы так ворвались к тебе не предупредив. Дак по другому ты бы и не согласилась, не впустила бы, или из дому ушла куда. А вотправда захотелось увидеться. Город этот, молодость, Витус, черт рогатый, все как-то навеяло, грусть какую-то светлую. Ностальгию что ли. Я в Питере большой человек сейчас, а ведь так, смотришь порой утром в зеркало, щетину соскребаешь и понимаешь, суета сует все, пустое, а жизнь проходит. Назад оглянулся, годы с тобой самые лучшие были. Не сложилось, тут уж судьба злодейка…
– Что-то расчувствовался, Глеб Сергеич. Раньше не замечала такое за тобой. Сентиментальный стал. Неужто стареешь?
– Э-эй! Не дождетесь, я вас всех еще переживу, и на поминках нажрусь, чтоб помнили! А знаешь… порой вот думаю, бросить все, вернуться… к тебе. Попробовать сначала начать. А вдруг бы…
Глеб вдруг оторвал глаза от стола и посмотрел на Лину, окинул ее лицо, скользнул по груди, голым коленям, икрам, блеснул зрачками, оживился на секунду и даже будто подался вперед, но тут же сник, потух, сказал в сторону.
– …да вот только же не простишь ты.
– Не прощу! – негромко ответила Лина. – Никогда не прощу.
Глеб взял вилку и принялся тыкать в оливку, которая все время ускальзывала от острых кромок. Лина привстала, взяла злополучную оливку руками и отправила Глебу в рот. Он облизнул ее пальцы. Лина провела ладонью по его небритой щеке и в какой-то миг между ними ощутилась некая связь, словно неустойчивый до этого момента сигнал настроился нанужную волну, став вдруг четким, чистым. Но всего на миг. Хлопнула балконная дверь. Лина почему то отдернула руку от щеки Глеба, нозапоздало. Виталий заметил это, но притворился, что нет. Он тут же отвернулся к картине на стене.
– Эвелина, это та самая картина, которую мы купили в Москве на Вернисаже?
– Черта с два! – выпалил Глеб. – Эту картину я привез ей из Туапсе в конце девяностых.
– Не её! – в один голос сказали Лина и Виталий, переглянулись и заговорщицки улыбнулись.
– Не её и не её, и черт с ней! – пробурчал Глеб, настроение у которого резко испортилось. – Накурился как паровоз. Достань там еще бутылку, – теперь он обращался к Виталию стараясь не встречаться взглядом с Линой.
– Один момент. – Виталий, напротив,сиял, возможно от хмеля, возможно от полученной дозы никотина или еще от чего, одному ему ведомого. Он разлил коньяк по стаканам. – Давайте выпьем за Эвелину!
Он встал и торжественно вытянул бокал, глядя на Лину.
– Что за нее пить? Вот она, тут, жива здорова. Ишь причина для выпивки! – брюзжал Глеб, не притронувшись к бокалу.
– А что для тебя причина выпивки, если уж не я? – негромко спросила Лина глядя на Глеба поверх бокала.
– Моя удачная сделка! Вот моя причина всей сегодняшней выпивки! – Глеб выпил залпом, ни с кем не чокаясь, отставил пустой бокал и занюхал кулаком .
– Ну и пей за свою сделку. – Лина перевела тот же взгляд поверх бокала на Виталия и широко улыбнулась! – Спасибо!
Они звонко чокнулись и понемногу пригубили.
– Глянь, как на тебя томливо зыкает? Потекла наверное уже, а? – подначивал Глеб Лину.
– Милый! – Лина перевела взгляд на Глеба, в ее взгляде блеснули льдинки. – Теку я только от твоих разговоров об удачных сделках. Расскажи? – последнее она произнесла протяжно, шёпотом, расширив глаза и закинув ногу на ногу.
Оба мужчины скользнули по коленям и бедрам, обнажившимся под задравшимся платьем. Глеб облизнул толстые губы, а Виталий заерзал в кресле.
– А что рассказывать? Вот, сидит виновник торжества, – Глеб мотнул головой в сторону Виталия. – Разыскал инвесторов, подрядчиков, очень выгодная сделка, наш центральный офис сразу в нее вцепился, ну меня как курирующего регион отправили проконтролировать, а тут и правда жирный кусок. Не зря я тебя везде за собой тащу, а? – Глеб пристально посмотрел на партнера. – Если б тогда из холдинга не выпал на пять лет, когда жену у меня увел, уже бы в Питере подо мной ходил. А теперь не-е-е. Только регион и то в замах.
– Как сексуально! – пробормотала Лина и постучала ногтем по стакану, давая понять, что у нее закончился напиток.
– А тебе смотрю только секс и нужен! – теперь пьяные глаза Глеба буравили Лину. Что при мне шлялась, пока с этим тебя не поймал, так и теперь не уймешься.
– Я женщина молодая, страстная, горячая. И привыкла вслух говорить о своих желаниях, а не умалчивать.
– Это ты уже без меня такой дерзкой стала, с этим вон. При мне ротик на замке держала и лишнего не пискала.
– С тобой да-а! Знаешь, зубы дороже были. Хорошо, что ты часто по командировкам ездил, была возможность с другими рот раскрыть.
– Заткнись!
– Это ты ко мне пришел, заметь, я не приглашала. Поэтому не говори, что мне делать в собственном доме.
– ЭхВитус. Испортил бабу! Не так с ними надо. Не так. Они только силу уважают и власть! Не думал, конечно, что она к такому как ты уйдет. Знал, что уйдет однажды, но не думал, что к такому.
– Однако это произошло! – парировал Виталий.
– Парадокс. При мне она такая девочка была. Глаза горели, никакой косметики, у нее своя красота, естественная. Я ей ногти красить не разрешал. К чему, как шлюха ходить. У ней свои вон какие.
– Вспомни, еще что между ног брить запрещал. Увидел однажды, чуть не убил.
– И правильно делал! Ты не проститутка, которая под любого ложится, ты моя жена, моя женщина. Набрила, будто удивить кого другого хотела.
– А я не запрещал. – улыбнулся Виталий сведя вместе кончики пальцев и держа ладони перед лицом. – Мне нравилось, когда там ничего лишнего, такая нежная гладкая кожа. Так женственно.
– А сейчас как ходишь? – Глеб совсем захмелел, язык его ворочался тяжело. – Как я велел, или как этот, нежный, одобрял?
– Моет тебе показать еще? – Лина нервно дернула плечами и поправила слишком задравшееся платье.
Мужчины молчали, и в этом молчании Лина ощутила вызов. Мысль молниеносно пронзила мозг: что скрывать от этих двоих, они видели ее вдоль, поперёк и чуть ли не изнутри. Чем она их еще может удивить, чего они не видели. Плевать, пусть утрутся!
Лина отставила бокал, с секундной заминкой поднялась из кресла, задрала спереди подол свободного платья и сдвинула розовые трусики в бок, демонстрируя гладкий лобок и губки, припухшие, аппетитные, напоминающие раздвоенный пирожок. Через секунду подол платья скатился вниз.
– С…ка! – процедил сквозь зубы Глеб, но перед этим смачно сглотнул набежавшую во рту слюну. – Твоя победа! – Сказал он глядя в сторону, но обращаясь к Виталию.
Глеб тяжело встал и пошатываясь вышел из комнаты, хлопнула дверь туалета.
Лина перевела взгляд на Виталия. Ее потряхивало от произошедшего, в ней ураганом распалялось желание, в ней снова проснулась та самая Львица Похоти, которая сметала все на своем пути, ради наслаждения. Та самая Порочная Дева, которая наставляла рога первому мужу и участвовала в безумных оргиях второго. Та, которая, казалось, давно исчезла в водовороте всех этих жизненных передряг. Ан нет, лишь уснула крепким сном, чтобы вот так, словно от толчка пробудиться, сладко потянуться и с вызовом оглянуть окружающий мир широко раскрытыми глазами.
Виталий правильно считал информацию со взгляда Лины. Она в два шага бросилась к межкомнатной двери, и бесшумно прикрыв ее защелкнула на запор, ощущая за спиной дыхание Виталия. Едва она развернулась к нему, как он, присев на корточки скользил ладонями под платье, задирая подол, осыпая поцелуями бедра. Его длинные пальцы стянули с нее трусики до колен, а язык умело проник между пирожковых губок, раздвигая их и нащупывая путь спрятанным сокровищам.
– Ахх! Скорее, я не хочу чтоб он увидел, милый, да…, – шептала Лина, прижимая голову бывшего мужа к вульве. – Так, скорее, таак, ахх…
Большими пальцами Виталий раздвинул губки и теребил нежную натянутую плоть вокруг клитора, иногда задевая его но не зацикливаясь только на нем одном. Его перепончатые пальцы ощупывали, нажимали, проникали, казалось они были одновременно везде, казалось он играет ими мелодию, касаясь чувствительных эрогенных точек, словно невидимых клавиш. Оба услышали шум воды, сливаемой в унитазе, стук захлопнувшейся двери из туалета.
– Скорее, милый…, – шептала Лина, закусив губу.
С той стороны Глеб нажал ручку, но дверь не поддалась. Он попытался еще. Затем задергал дверь, гомоня.
– Эй… вы что там? Откройте!
– Да-а! – на выдохе протяжно пропела Лина, конвульсивно содрогаясь и прижимая голову Виталия к промежности, кончила. Через миг, придя в себя женщина небрежно оттолкнула от себя Вита, что он, потеряв равновесие, сел на зад. Но ту же подскочил, вернулся на свое место, тыльной стороной ладони утирая мокрое лицо.
Лина тем временем натянула трусыи отперев дверь отошла к окну. Обхватив плечи, она встала к мужчинам спиной, уставившись взглядом в темноту сквозь стекло.
– Что это было? – заплетающимся голосом грубо спросил Глеб. – А? Я спрашиваю…
– Я снова тебе изменила с Витом. – Лина повернулась и посмотрела прямо в глаза Глебу.
– От су-ука! Знал, что тебя с ним ни на секунду оставлять нельзя. – Кажется, даже взгляд его стал осмысленней и хмель испарился из мозгов.
– Успокойся. Я уже не принадлежу ни ему, ни тебе и давно делаю что сама захочу. Но это было чертовски приятно, спасибо Вит!
– Глеб, послушай, ведь…, – начал было Виталий, но тот его осадил.
– А ты заткнись. Не смей вообще ко мне подходить. Не смей даже…даже руку протягивать! Не пожму! – последнее Глеб сказал с горькой обидой, получилось как-то по-ребячески.
Глеб сел, налил себе, выпил, поморщился, икнул, зажевал ломтиком сыра. Он хотел что-то сказать, жевал губы, несколько раз раскрывал рот, но тут выпалила Лина.
– Мальчики не будем ссориться, вы же не для этого ко мне пришли. А давайте сыграем в одну игру. В которой каждый получит то, что желает.
– Игру? – удивился Виталий.
– Что-о? – протянул Глеб, кисло ухмыльнувшись. Хотел что-то добавить, но Лина снова взяла инициативу в свои руки.
– Да, игру. Она всем понравится, вот увидите. Вит, можешь взять вон тот стул и поставить суда. Так, хорошо, садись. Опусти,пожалуйста, руки.А лучше заведи их за спину. Хорошо, я сейчас. – послышался шелест скотча.
– Ты что, меня к стулу привязываешь?
– Так надо, я нежно.
Лина обмотала руки Виталия за спиной, а затем обмотала скотч вокруг его груди, притянув его к спинке стула.
Глеб наблюдал за всем без эмоций.
Привязав Вита к стулу, Лина потеряла к нему всякий интерес и села в свое кресло напротив Глеба.
– Ну что, милый, нальешь даме выпить?
– Даме? – Глеб поднял брови, от чего они выгнулись ровными дугами. – Я вижу тут только престарелую женщину.
– А вот это уже было больно. Ну ладно. Ничего. – Лина умела держать удар. Она сама плеснула в бокал и пригубила, едва смочив губы. – Ты ведь не все знаешь в той истории. Мы с Витом специально подстроили, чтоб ты застукал нас. А иначе как бы я от тебя ушла? Ты бы просто так не отстал. Демон. Мне было приятно видеть твое падение. Я сижу голая в нашей супружеской постели и на грани оргазма скачу киской на лице голого Вита, твоего друга и коллеги. И ты такой с чемоданом “дорогая, я прилетел” и я такая “ахххх” и откидываюсь назад выставив перед тобой сокращающееся в оргазме влагалище. Уверена зрелище то еще было!
– Заткнись! – прорычал Глеб и рванул ворот рубашки. Глаза его снова налились кровью а взгляд метал молнии.
Лина встала, прошлась по комнате с бокалом в руке.
– Были многие до Виталика. Ты, конечно, делал вид, что знаешь, или догадываешься, да только ни хрена ты не знал. Ублажал своих юных секретуток. Когда там тебе за мной было следить. А знаешь как все началось? Эти твои вспышки ревности, побои за то, что я не делала. Мне было обидно до слез, но разве ты слышал меня? Твое мужское эго было превыше всего. И я решила, раз уж все равно побьет, так хоть пусть будет за что. И так затянула меня эта игра, все что ты вымещал на мне, я вымещала на своих любовниках. Специально выбирала таких вот тюфяков как наш Виталька. А они носили на руках, целовали ноги, в прямом смысле, прямо вот туфли снимали и целовали, каждый пальчик. Ты бы так не смог. Не по самцовски это. Ты только и мог, отиметь сзади как кабан кабаниху, похрюкивая, или сунуть в рот до самой глотки, что еле рвотные позывы сдерживала. А я ведь каждого из них помню. Юрка аспирантик, Лешка долговязый – тот морячок, часто в рейс уходил. Потом киношник какой-то был, Толи Тима, толи Тёма, вот тот очень любил, чтоб я трусики снимала и ему на лицо салилась и терлась о него влажной своей…
– З-замолчи…
– …пока не кончу.а потом он мне и говорит…
– Ты не поняла? – Глеб вскочил и крепко сжал кулаки.
– А что, ударишь меня?
– Выбью все дурь из башки!
– А давай, как в старые добрые, а потом еще и овладей сзади, как кабан кабаниху, а? Вон с Витей мы уже поностальгировали, приятно было, до сих пор бедр…
Глеб наотмашь хлестко ударил Лину по лицу тыльной стороной ладони. Она мотнулась и не удержав равновесие лицом вниз повалилась на диван. Во рту почувствовался соленый вкус крови, а верхняя губа слева онемела и распухла.
Грубые руки Глеба ухватили Лину за бедра и потянули на себя. Он задрал платье и с треском разорвав трусики, тут же резко насадил ее на твердый, увитый тугими венами член. Глеб монотонно вколачивал Лину в диван, с каждым входом выдыхая воздух. Получалось как “Хыч… Хыч… Хыч…”
Голова Лины, прижатая щекой к дивану, была повернутав сторону Виталия и монотонно дергалась в такт соития с Глебом. Лина смотрела Виту прямо в глаза, растянув припухшие губы в улыбке.
– Н-на! Н-на! – дернулся еще пару раз Глеб и кончив в Лину повалился сверху придавив ее массивным потным телом.
Затем тяжело встал, подтянул брюки, застегнул.
– Может, на этот раз залетишь! Не могла мне родить, – проворчал Глеб и потянулся к бутылке.
Только через несколько секунд звуки, доносящиеся до него, которые он принял за всхлипы Лины, оказались смехом.
Она поднялась, стянула остатки трусов, бросив их на диван. Поморщившись потрогала припухшую губу и взяв нож пошла к Виталию, разрезать скотч.
– Не залечу, не мечтай. После того раза, когда я третьем месяце была и ты меня избил, у меня выкидыш был. Ты и не знал, а я соврала, что с желудком в больнице. Вот тогда я себе трубы и перевязала, чтоб от такого монстра не рожать.
Глеб слушал рассеянно, потер виски, приложился к бутылке и отхлебнул из горла изрядную порцию.
– Ребята, ну вы даете! – Виталий подал голос. – Я… черт… кончил.
– Я тоже кончил! – равнодушно пробубнил Глеб, клюя носом.
– Я правда, – не унимался Вит. – Черт, от увиденного у меня вначале эрекция, сильнейшее возбуждение и спустил прямо в плавки, без рук. Мокрый сижу.
– Мне приятно было тебя порадовать, сладкий мой. Ты ведь всегда хотел чтобы твою жену грубо отимели у тебя на глазах, а ты был привязан к стулу. Чтоб в меня кончили и ты вылизывал из меня сперму насильника. Я помню, ты часто признавался в этом, когда был хорошо выпивши. А я,дура, все никак не соглашалась тебе подыграть. Надеюсь, смогла хоть спустя годы это сделать. Ты рад?
– Что? – Виталий с удивлением смотрел на Лину.
– Неужели ты все забыл? А я вот все помню. Она сейчас во мне. Горячая, липкая. Я уже ощущаю, как густым потоком вытекает из щелки и сочится по бедрам. Полижешь меня, там? А?
Глеб округлил глаза, не зная, что ответить, сглотнул, от чего дернулся его кадык.
– Пойдем, пойдем.
Лина потянула Вита, он встал со стула и сопровождаемый ей подошел к дивану, опасливо косясь на Глеба.
– Не бойся, он спит и ничего не увидит.
Возле дивана Лина прижалась к Виту.
– Потрогай меня там, – Она взяла его ладонь и поднимая подол, прижала к низу живота. – Видишь какая я мокрая, засунь в меня палец, ощути это!А-ах!
Лина чуть присела от подогнувшихся колен, когда юркий палец Вита проник в нее.
– А теперь оближи его! – голос Лины стал жестким. – Вот так! Милый мальчик! Ложись!
Виталий послушно лег на спину, Лина подошла и приподняв подол опустилась промежностью ему на лицо.
– Ахх! Как же мило. Ласкай меня Пей меня! Всю! Я хочу!
Женщина скользила по лицу Виталия и ее соки, смешиваясь с вытекающей спермой Глеба размазывались по лицу второго бывшего мужа.
– Еще немного и я опять кончу. Да, милый, да-а-а!
Лина приподнялась, оторвавшись от языка Вита и переместилась ниже, щупая рукой его член.
– Трахни меня теперь и ты. Наполни меня своим семенем. Ты ведь тоже этого хочешь?
Глаза Виталия глядели взволнованно, лицо было мокрое, а языком он то и дело проводил по губам.
– Да-а! Ты снова железный, сладкий мой. Я всегда знала, что тебя заводит. Вот так, – она выпростала член Виталия из брюк и направив в себя насела на него, – Ахх! Железный! Горячий.
Интенсивнодвигаясь, Лина всматривалась в лицо Вита, гладила волосы,склонившись целовала в губы быстрыми поцелуями, ощущая на его лице терпкий вкус и запах спермы Глеба.
– Зачем? – зашептал вдруг Виталий.
– Что, милый мой? Ах, а-ахх! Что?
– Зачем? Зачем ты? – повторял Виталий и глаза его наполнились слезами. Он все время повторял это, мотал головой, а Лина скакала на его твердом члене, неумолимо приближаясь к оргазму.
И вдруг ей на спину надавило что-то тяжелое, так сильно вмяв в тело Виталия, что она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть.
Глеб имел такую особенность крепко заснуть, а через несколько минут бесшумно проснуться. Так было и сейчас. Он какое-то время смотрел, как скачет на его друге детства бывшая жена. Как мельтешит ее белая задница, как ходит в ней поршнем член Виталия, то показавшись между раскрасневшихся губ, то полностью утопая в вагине Лины. Скрипнув зубами,Глеб поднялся и прижал ЛинукВиту, положив ей на спину пятерню и не давая возможности пошевелиться.. Другой рукой Глеб снова расстегивал ремень.
– Я вам сейчас покажу как надо!
– Глеб? Ты…ты что задумал? – Лина попыталась скинуть со спины его руку, но не вышло, бывший муж крепко держал ее.
– Молчи сука! Я знаю как надо. – Ее ягодиц коснулась вскользь горячая головка. Затем Глеб смачно плюнул на ладонь и провел влажными пальцами у Лины между ягодиц.
– Не смей Не думай, не надо! Я не готова, ааа…,- женщина застонала когда Глеб с силой натянул ее анус на член. Внутри ее словно обожгло. – Разорвеш-шь меня-а-а!
Лина застонала и глаза наполнили слезы от боли и обиды.
– Ничего, ты девочка разработанная, уж я то знаю! – Глеб проталкивал член короткими движениями, после чего вытягивал до самой головки и снова вбивал его толчками.
Лина, зажатая между двух мужских тел, дёргалась в такт этим толчкам, ее лицо было в нескольких сантиметрах от лица Виталия, глаза полные слез выражали боль, а он с такой любовью смотрел в эти глаза.Казалось, он впитывает эту боль, наслаждается, ей, пропускает через себя и поглощает ее. От толчков Глеба член Виталия непроизвольно двигался в Лине и вот, глядя в полные муки глаза когда-то любимой женщины, он улыбнулся, по щенячий заскулил и кончил, спустив в нее изрядную порцию спермы. Он был так сильно возбуждён, что ему казалось, будто кончает бесконечно, все выстреливая и выстреливая струи в женский сосуд, уже переполненной до краев, сочащийся через край.
Глеб так и не смог кончить, устав подмахивать он рывком выдернул член из ануса и устало повалился на диван. Лина, освободившись от давящей в спину тяжести, смогла, наконец, отстраниться от Виталия, приподнявшись над ним на руках и скатилась с него, на диван. Член Вита выскользнул и следом внутреннюю сторону бедер обожгла брызнувшая изпереполненнойвагины сперма.
В голове у Лины ничего не было, только пустота и усталость. Слезы сами хлынули из глаз и женщина, уткнувшись в подушку, принялась беззвучно всхлипывать. Кажется, ее гладил по волосам кто-то из мужчин, скорее всего Виталий и что-то беззвучно шептал.
Проснувшись, будто от толчка, Лина медленно повернулась и слезла с дивана. Анус неприятно саднило, промежность была липкой и мокрой. Сунув руку между ног Лина глянула на пальцы. Крови не было, только склизкая, тошнотворно пахнущая сперма.
Оба мужчина спали: Глеб откинувшись на спинку дивана и раскрыв рот, Виталий уткнувшись в подушку.
Лина подняла валяющиеся на полу рваные трусики и вытерла ими бедра. Подошла к столу, хотелось выпить, но на столе были только пустые бутылки. Рядом лежал нож, тот которым Лина разрезала скотч на руках Виталия. Нож был старый, с рукоятью из моржовой кости. Еще в юности Виталий, будучи пацаном, подарил его своему лучшему другу Глебу на день рождения.
Лина взяла нож – он приятно тяжелил руку – подошла к Глебу и нащупала пальцами промежуток между ребрами, приставила лезвие, чтоб лезвиевошло плашмя между ребер и всем телом с силой надавила на рукоять. Нож вошел в сердце бывшего мужа на удивление мягко, или ей так в тот момент показалось. Глеб лишь дернулся и всхрипнул, уронив подбородок на грудь. На белой рубашке стремительно расползалось алое пятно.
Лина отстранилась, разжав пальцы, отошла к комоду – при движении внутри нее все отдавалось болью – достала чистый платок и протерла им торчащую из груди Глеба рукоять. Затем взяла безвольную руку Виталия и обхватив его пальцами костяную ручку ножа, крепко прижала их.
– Ну вот, мальчики. Я же говорила , что игра понравится всем, – задумчиво произнесла Лина и взяв телефон, еле волоча ноги, побрела в ванную.
Позвонив в полициюона сообщила, что два знакомых пришли в гости, выпивали, после чего избили ее и изнасиловали. Потом мужчины повздорили, но подробностей она не знает, так как заперлась в ванной.
Потом Лина позвонила Майе, подруге с которой познакомилась полгода назад.
– Привет, я… я кое-что натворила. Ты поможешь мне? Ты сможешь приехать? Мы ведь сумеем все разрулить вдвоем.
На той стороне телефона подруга успокаивала Лину не вдаваясь в подробности и ни о чем не расспрашивая. Обещала незамедлительно выехать.
– А потом, – продолжала Лина, всхлипывая и утирая ладонью слезы, – мы уедем в тот маленький курортный городок про который ты рассказывала. И будем жить в домике на самом берегу. Вдвоем. И никаких сволочей-мужчин.
Ведь, правда?
Так все и будет, как ты говорила?
Ведь правда?
Павда? Да?
Правда?..

(Всего 269 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Руслан&Людмила Адамовы

Писатель искушенных спален, Поэт придуманной любви...

10 комментария к “Игра, которая понравится всем”

  1. Поставил 8 из-за того что мне показалась эта история маловероятной. Женщина впускает в свой дом двух своих бывших мужей которые с ней поступили мягко говоря нехорошо и она их считает мудаками. После с ними обоими переспала и после подстроила убийство одного. Мне лично сложно поверить что такая история могла произойти даже если они все выпили и были не в себе.

    0
  2. СКОРПИО

    Самка скорпиона после спаривания пожирает самца, если только ему не удается скрыться. Она поражает его одним ударом острия. После чего съедает его целиком, впрочем если у неё нет аппетита, то отрывает голову и съедает только её, оставляя тело самца на съедение муравьям.
    ===

    Не буду скрывать, что я не просто обескуражена, а нахожусь в полной растерянности после прочтения этой истории. Более того, окончательного мнения, я пока не сформировала и нахожусь в череде мучительных размышлений на заданную авторами тему. Проще говоря, если авторам хотелось выбить среднестатистического читателя из колеи, то эта затея им вполне удалась.

    И дело даже не в том, что эротический триллер, сам по себе жанр достаточно скользкий и традиционно замешан на пограничных состояниях человеческой психики. Просто хочется верить, что желание автора грохнуть одного из главных героев, это прямая логика событий повествования, а не банальная попытка выбраться из сюжетного тупика.

    Оба автора, а это, напомню, супружеская пара…. Люди, несомненно, талантливые, но именно в этом рассказе столкновение мужской и женской точки зрения на одну и ту же проблему, достигла своего апофеоза. Иными словами скрытый конфликт этого повествования, он не в интриге сюжета, а в разнице мировозрения двух соавторов.

    Так не хотелось доставать из нафталина избитую фразу, про когнитивный диссонанс, но других аналогий на этот текст у меня не возникло. Более того, в моей голове конкурируют две версии одного и того же сюжета. Первый вариант он на пару абзацев короче и заканчивается в тот момент, когда бывшие мужья хозяйки дома, упились, утр@хались и уснули вповалку на старом диванчике.

    От себя отмечу, что эта сюжетная версия вполне последовательна, абсолютно логична, внутренне не противоречива и полностью исчерпывает взаимоотношения между бывшими мужьями и их супругой в этом любовном треугольнике. И там всё понятно, начиная от названия, заканчивая точкой после фразы «…Оба мужчины спали: Глеб откинувшись на спинку дивана и раскрыв рот, Виталий уткнувшись в подушку…»

    В следующей версии добавилась пара несказанно содержательных абзацев, в которых главная героиня успевает стремительно сойти с ума, превратиться из обаятельной эротической хулиганки и сексуальной провокаторши в циничную и хладнокровную убийцу, которая одного мужа убивает, второго подставляет, а затем робко хнычет в трубку своей подружке лесбиянке.

    Да простят меня уважаемые авторы, но подобный кровожадный финал можно оправдать только желанием сгустить краски и поучаствовать в номинациях: «триллер», «убийство», «лесбиянки» и получить денежный приз от Фонда противодействия домашнему насилию или Лесбийских форумов старушки Европы.

    Отдельно поясню, что я категоричная противница любого насилия (психологического физического и сексуального) а также абсолютно толерантно отношусь к лесбиянкам. А а в студенческие годы, каюсь-грешна, даже несколько раз оказывалась в постели с девочками. Однако не стоит грести под одну гребенку мужскую бесцеремонность с сексуальным насилием. Тем более, что в этой конкретной истории девушка Лина сделала всё возможное и невозможное, для того что бы её первый муж (Глеб) слетел с катушек, и впал в амбицию или агрессию. И тут нельзя не заметить, что на протяжении всей семейной жизни, выведение Глеба из равновесия и управление его сексуальной агрессией было любимой развлекухой этой девушки.

    Я всё это к тому, что когда после совместной попойки и последовательных перепихонов, с бывшими мужьями, эту девушку тра@хнули в два смычка, то это можно называть каким угодно сексуальным извратом, но на изнасилование это точно не тянет.

    Ну, и ни в какие ворота не лезет ситуация, когда подвыпивший мужик сунул бывшей жене стоячий член между булок, а она ему в ответ сунула кинжал между ребер. И я бы еще поняла, если бы на месте Лины оказалась старшеклассница, лишившаяся анальной девственности, которую мечтала подарить, своему любимому-ненаглядному, милому, дорогому, единственному. Или невеста, которую изнасиловали на глазах у будущего мужа (жениха). А так мотивация этой тетки осталась абсолютной загадкой авторского замысла и полностью скомкало впечатление от рассказа.

    При этом должна отметить, что если отбросить кровожадный финал и помрачение рассудка главной героини, то сам рассказ выше всяческих похвал, а психологические экзерсисы девушки Лины в этом любовном треугольнике это тема для отдельного обсуждения.

    Любопытно, что оба мужичка свою бывшую супругу по своему любят, а она в свою очередь любит не столько своих мужчин, сколько обожает их унижать. Примечательно, что секс в её изменах, это даже не самоцель, а приятный бонус в психологических раскладах.

    Конечно главная линия это взаимоотношения с Глебом, её первым мужем, который традиционно и последовательно выступает в амплуа брутального самца, крепко держащего в руках свою жену, дом и бизнес. Как бы Эвелина не пыхтела и не язвила, но я никогда не поверю, что у них всегда были напряженные отношения. Девушка вышла замуж в свои двадцать пять и прожила с ним семь лет. Отдельно отмечу, что в этом возрасте, это целая вечность, не говоря о том, что это лучшие годы в жизни женщины.

    Супруг её рутинно ревновал, и так же регулярно поколачивал. Примечательно, что оба признают, что было за что. А супруга, в свою очередь, так же рутинно ему изменяла и регулярно получала своих люлей. Глеб делал вид, что доминирует, управляет своей семьёй и выстраивает успешную карьеру, а Эвелина делала вид, что борется за свою свободу. Примечательно что под «свободой» девушка понимала возможность тр@хнуться на стороне. Полагаю, что эта семейная «идилия» могла продолжаться вечно, но девушка заигралась и спалилась когда была застукана в семейной спальне прыгая на своём любовнике и корчась в оргазме. Судя по всему, и эта шалость ей сошла бы с рук, но любовник оказался другом детства и деловым партнером мужа, а такое изысканное вероломство и двойное предательство он уже не смог стерпеть и развелся.

    Я конечно толерантно отношусь к маленьким женским слабостям, но тр@хаться в семейной постели с деловым партнером и другом детства собственного мужа, это конечно перебор… А в остальном, он несомненно «Демон», «Сатрап» и «Подонок» и за всякую попытку вставить бывшей супруге, его обязательно надо было прирезать…)))

    Второй супруг, под брутала не косил, ему больше нравилось быть нижним, отлизывать и наблюдать за эротическими выходками своей супруги. Как она сама признает в монологе про «Мудаков», все любовники были сплошные «Тюфяки», которые носили на руках и целовали пятки.

    Любопытно, что счастливая семейная жизнь с «Тюфяком Виталием» тоже не заладилась, но вместе они прожили почти десять лет, что само по себе о многом говорит, как и скандал с истеричной любовницей, слитыми в сеть интимными фотками и непристойными надписями на дверях квартиры и ЗПП в подарок. Иными словами жизнь у главной героини была весьма содержательной и богатой на эротические приключения.

    Как это ни смешно, но такие женщины обычно грустят о несостоявшейся размеренной семейной жизни, но по настоящему счастливы бывают только в коротких, но бурных романах, о которых потом десятилетиями вспоминают с ностальгией.

    Признаюсь, что я так и не поняла в чем причина ненависти Эвелины к Виталию, и что же такого он натворил, что эта женщина преспокойно подставляет его под обвинения в «мокрухе» и калечит ему жизнь. Он банальный подкаблучник, который беспрекословно выполнял все женские капризы, а то что он переметнулся сразу, как только появилась более напористая девица, так это закон жанра, подкаблучники спокойно сидят только там, где их крепко держат под каблуком. Что до участия в оргиях и его сексуальных фантазиях, то у Эвелины были свои фантазии, У Виталия свои. Но большинство из этих фантазий они вместе и дружно воплощали в жизнь.

    А в заключении отмечу, что я не хочу морализаторствовать, однако отмечу, что девушка в свои двадцать пять лет выходит замуж и пусть не сразу, но регулярно и демонстративно изменяет увлеченному карьерой мужу направо налево, затем деликатно разводится с первым мужем, романтично выходит замуж за бывшего любовника, но не выдерживает динамики эротических приключений и юношеского задора нового супруга и через десять лет не без скандала разводится и с этим. В итоге в свои сорок с хвостиком сидит у разбитого корыта, а когда бывшие мужья снюхались на почве бизнеса и нагрянули к ней в гости обмыть удачную сделку, то сначала напивается с ними до поросячьего визга, затем от скуки провоцирует обоих на групповушку, а когда уделав обоих мужиков в мясо девушка подходит к столу в желании накатить еще рюмашку и обнаруживает только пустые бутылки, то берет нож и одного бывшего мужа «пришивает», а другого подставляет….)))

    Отсюда мораль повествования. Если решили тр@хнуть бывшую супругу, то либо меньше пейте, либо привозите больше бухла, потому как Ваша бывшая может оказаться законченной алкоголичкой и запросто Вас прирежет если вы ей не оставите бурды чтобы выпить после &бли, или пива на опохмел…)))

    2

Добавить комментарий