Колины рассказы. Первая любовь. 2.2

А у нас с Танюшей были свои, особенные планы на этот день. Незаметно отстав от шумной компании, быстренько заскочили ко мне домой, где у нас уже была приготовлена сумка со сменной одеждой и обувью, Таниным купальником, парочкой бутылок сухого вина, бутерброды и сладости. Переодеваться дома было некогда, да и мой младший брат был дома, поэтому, схватив сумку, мы направились на дачу. День был будний, и я точно знал, что сегодня родители на дачу не пойдут, у них на вечер было запланировано какое-то мероприятие. И в самом дачном посёлке сегодня должно было быть пустынно, время отпусков ещё не наступило, и дачники появлялись только в выходные дни, и поэтому была огромная вероятность, что никого из соседей не будет, и можно будет вести себя совершенно свободно, никого не стесняясь.
Была ещё одна причина для нашего сегодняшнего уединения. Пожалуй, именно она была главной. Мы старательно не касались этой темы в разговорах, но сегодня утром Таня приняла уже четвёртую капсулу противозачаточного препарата, и нам, теперь, предстояло сделать следующий, очень важный и волнительный для обоих, шаг в наших отношениях. Мы оба собирались лишиться девственности, ведь я тоже никогда ещё не занимался любовью по-настоящему. Было одновременно и страшно, и волнительно, и мы прятали свои страхи и волнения за шутками и смехом. Как говорится, и хочется, и колется, и вот только мамка, к счастью, совсем не против.
Мы благополучно доехали до конечной остановки городского маршрута, и оказались на ней единственными пассажирами. Осталось пройти по тропе через лес немногим более километра до нашей дачи. И, как я и предполагал, никого вокруг не было, в рабочий день народ не горел желанием отправляться копаться на даче, мы были единственными, кто шёл по этой тропе.
Отойдя от остановки, и скрывшись за густой листвой, мы решили переодеться. Тане было не очень удобно идти по лесной дороге в модельных туфлях на шпильке и в школьном платье с белым фартуком. Да и мне самому хотелось снять парадный костюм, и надеть свободные тренировочные штаны с футболкой, снять нелюбимые ботинки, и влезть в свои любимые кроссовки.
Оглядевшись по сторонам, и убедившись, что никого в пределах видимости нет, мы всё-таки немного отошли с дорожки, и спрятавшись за густыми кустами, стали переодеваться. Я переоделся очень быстро, и сложив аккуратно свои вещи в сумку, обернулся посмотреть, как идут дела у Тани.
Меня ожидал невероятный сюрприз. Танюша ещё и не начинала переодеваться, она стояла и ждала, когда я закончу и обращу своё внимание на неё. Одетая в ставший уже традиционным наряд для девушек на «Последнем звонке», в коротеньком коричневом школьном платье с белым кружевным фартуком, в белых гольфах и изящных туфельках на шпильке, с двумя огромными белыми бантами на голове, она казалась скромной, такой сказочной принцессой на фоне яркой молодой листвы. И только лукавая улыбка, играющая на её губах, и пляшущие чёртики в её глазах явно говорили, что она что-то задумала.
Предчувствия меня не обманули. То, что произошло дальше, просто снесло у меня голову напрочь. Танюша из процесса своего переодевания, устроила для меня настоящее стриптиз-шоу. Дождавшись пока я переоденусь, она взяв сумку с вещами, немного отошла от меня, и увидев, что я смотрю на неё, начала своё сольное выступление в лесном эротическом шоу.
Она пару раз крутанулась вокруг своей оси, короткий подол её платья колоколом взлетел вверх, на какое-то краткое мгновение, позволив сверкнуть узеньким белоснежным трусикам, плотно обтягивающим упругую попку. Это стало единственным быстрым движением, все остальные же были очень медленными и плавными, такими, чтобы дать мне возможность в полной мере насладиться её игрой и открывающимся видом.
Она изображала стеснительную девушку, спрятавшуюся в кустах для того, чтобы переодеться. И только пляшущие в её лукавом взгляде озорные бесенята, говорили о том, что всё это только игра. Оглядевшись по сторонам, не видит ли кто-нибудь её, и вот уже кокетливый фартучек повисает на ближайшей ветке. Пальчики не спеша расстёгивают пуговки на платье, и вот уже видны кружева белого бюстгальтера. Тихонько вжикнула молния на боку, и стала видна белая полоска трусиков на бедре. Таня ещё раз настороженно оглядывается, и убедившись, что её никто не видит, продолжает. Вот уже с рук сползают короткие рукава, и платье свободно спадает со стройного тела, кольцом укладываясь на туфлях. Она переступает через это кольцо, нагибается, поднимая платье, и оно повисает рядом с фартуком. Таня снова нагибается и достаёт из сумки свою блузку-распашонку, она тонкая и почти прозрачная. Она расправляет её перед собой, недолго думает, и решившись, вешает её на ветку, расстёгивает бюстгальтер, бросает его на ветки рядом с платьем. Упругие груди вздрагивают, съёжившиеся от возбуждения соски, похожие на маленькие столбики, явно говорят, что её саму всё происходящее сильно заводит.
Что в это время испытывал я, невозможно было описать словами. Какая-то совершенно невероятная смесь восторга, восхищения, обожания, вожделения, устроили настоящую бурю в моей голове. Мой «младший брат» был возбуждён до предела, казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он, прорвав штаны, вырвется на свободу. Таня, прекрасно видевшая такую восторженную реакцию зрителей на свой мини-спектакль, с ещё большим воодушевлением продолжила свою игру.
Она нагибается, и достав из сумки свои беленькие теннисные тапочки, ставит их рядом с собой. Повернувшись ко мне своей упругой попкой, слегка расставив ножки, наклоняется, не сгибая ног, и мне открывается изумительный вид на её попку и на то что находится между этих стройных ножек. Мне становится прекрасно видно, что её трусики промокли и слегка потемнели от текущего из её лона любовного нектара. Я прекрасно понимаю, что это сделано специально для того, чтобы я увидел, как она, также как и я возбуждена. Мне с трудом удаётся сдерживаться, и дать ей возможность продолжить свой спектакль.
Таня расстёгивает ремешки на своих туфельках, стягивает с ног гольфы, продолжая по-прежнему оставаться в той же позе, предоставляя мне возможность и дальше наслаждаться этим соблазнительным видом. По очереди сняв туфельки и гольфики с обеих ног, она обулась в тенниски, и выпрямившись, повернулась ко мне лицом.
Не знаю, можно ли было выглядеть соблазнительнее, чем в этот момент выглядела моя Танюшка. Два огромных белых банта на прелестной головке, упругие холмики грудей, с задорно торчащими возбуждёнными сосками, плоский животик с аккуратной впадинкой пупка, плотно прилегающие к телу тончайшие трусики с кружевными вставками, сквозь ткань которых просвечивался тёмный треугольник на лобке, и беленькие теннисные тапочки на изящных ступнях. И это всё, что было на ней в этот момент. Невероятная волна восхищения накрыла меня с головой, дыхание перехватило, и я только беззвучно открывал рот, безуспешно пытаясь выразить ей, что я в этот момент чувствую, но мой взгляд, и без всяких слов, дал ей понять всё моё восхищение её, таким невероятно соблазнительным, видом.
Но на этом её спектакль не закончился. Эта сексуальная хулиганка продолжила своё провокационное представление.
Проигнорировав бюстгальтер, она прямо на голое тело накинула свою блузку-распашонку, у которой вырез впереди заканчивался прямо в ложбинке между двумя упругими холмиками. Ленточки, предназначенные для того, чтобы вырез не раскрывался совсем уж сильно, она так и оставила без внимания. Ей стоило было слегка нагнуться, и в вырезе открывался великолепный вид на её соблазнительную грудь. Достала из сумки юбку, и вот она уже заняла своё место на её талии. Широкая, достаточно длинная, доходящая почти до колен, юбка держалась на талии только широкой резинкой. Сквозь тонкий шёлк юбки, просвечивал яркий солнечный свет, явственно обрисовывая стройные бёдра, и позволяющий рассмотреть неясный силуэт трусиков, белой полоской пересекавших это точёное великолепие.
Пока я любовался Танюшей, она стала складывать наши снятые вещи в сумку, укладывая их аккуратно, чтобы не возвращаться домой в мятых из-за того, что их небрежно бросили. Зрелище, развернувшееся при этом, оказалось не менее соблазнительным. Таня, нагнувшись, стояла над сумкой, лёгкая юбочка как бы обтекала её попку и бёдра, и под яркими лучами солнца, были хорошо видны белые трусики, обтянувшие круглую попку и темнеющую под ними ложбинку между двух упругих половинок.
Таня спиной чувствовала мои восхищённые взгляды, направленные на неё, и поэтому дразнящее вертела своей попкой, делая при этом вид, что она уж очень сильно занята укладыванием наших вещей с сумку. Но лукавые взгляды, изредка бросаемые на меня, говорили о том, что она специально не торопится, и она сама наслаждается тем удовольствием, которое испытываю я, созерцая, как она собирает сумку. Да и я был совершенно не против подольше полюбоваться на такую картину.
Уложив вещи и закрыв сумку, Таня выпрямилась и повернулась ко мне. Солнышко насквозь просвечивало тонкую ткань блузки и юбки, и точёная фигурка девушки была видна почти во всей своей красе. Я, подумав, что её маленький спектакль закончился, и уже было собрался шагнуть к ней поближе, но она, вытянув в мою сторону руку, этим жестом, в последний момент остановила меня, и я понял, что представление ещё не окончено, и продолжение не заставит себя ждать.
То, что сделала моя обворожительная и любимая эта сексуальная разбойница, окончательно снесло у меня последние остатки разума. Всё было настолько неожиданным, и невероятно возбуждающим, что я, в очередной раз, потерял дар речи, и как дурак, остался стоять с открытым, от удивления, ртом.
А она, окинув меня взглядом, задержала его на торчащем по стойке «смирно», моём «братце», которого уже еле, еле сдерживали штаны. Делано-укоризненно покачала своей головой, и вдруг, совершенно неожиданно для меня, запустила свои руки себе под юбку, и медленно стянула с себя трусики. Вытащив из них свои ноги, она, повесив их на пальчик, танцующим движением приблизилась ко мне. Свободной рукой забралась ко мне под футболку, и ноготками, легонько царапаясь, провела по моей груди. Руку с трусиками на пальце, она закинула мне на шею, и мускусный, терпкий запах её любовного нектара, исходящий от трусиков, лежавших на моём плече, мгновенно ударил мне в голову, ничуть не слабее стакана водки, выпитой залпом.
— Я так подумала, что этот предмет моего туалета, в данный момент будет на мне совершенно лишним – произнесла она мурлыкающим голосом – а как на это посмотришь ты?
И Таня преувеличенно требовательно посмотрела мне прямо в глаза. Все слова буквально застряли у меня в горле, единственное, что я мог извлечь из своего рта, это было только непонятное сипение. Она поняла, что я впечатлён и ошарашен её поступком по полной программе, и довольная этим, улыбнувшись, впилась в мои губы со всей своей страстью.
Я обхватил её руками, и прижал к себе. Мой «братец» упирался в её животик, и она с удовольствием тёрлась об него. Сквозь тонкую ткань её блузки и моей футболки, твёрдые соски буквально втыкались в мой живот, мои ладони, лежащие на её спине, обжигал внутренний жар, исходящий от её тела, и тонкая ткань не могла служить преградой для этого.
Сдерживать свои желания у меня больше не было никаких сил. Обняв Таню покрепче за талию одной рукой, второй нырнул ей под юбку. Так как трусиков на ней уже не было, то теперь ничто не могло мне препятствовать добраться до самого сокровенного места на её теле. Моя рука скользила по внутренней поверхности её бедра, кожа на ней была влажной и скользкой от истекающей любовным соком её пещерки. Таня, переступив, раздвинула ножки, открывая моей руке путь к заветной цели. Мои пальцы коснулись пушистого треугольника на лобке, и тут же скользнули во влажную расщелину, буквально истекавшую соками желания.
Стоило моим пальцам проникнуть между ножек, и коснуться ставшей твёрдой, кнопочки удовольствия, как Таню пронзила дрожь. Она была уже так возбуждена сама от своего спектакля, что стоило мне коснуться её клитора, как её накрыла волна оргазма. А я продолжал ласкать её кнопочку, ненадолго оставляя её в покое, проводя по скользким нижним губкам, и возвращался к ней обратно. Таня испытывала один оргазм за другим, ноги её уже не держали, и только моя рука, обнимающая её за талию, позволяла ей сохранять вертикальное положение, а не опуститься на траву. И не смотря на такую волну оргазмов, она сжимала бёдрами мою руку, не выпуская её из этого плена.
И только совсем обессилев, она разжала бёдра, выпуская мою руку, и обвисла в моих объятиях, потому что ноги не держали её совсем. Её голова лежала у меня на груди, волны полученного удовольствия постепенно затихали, и волны дрожи всё реже прокатывались по её телу. Танюша только тихонько всхлипывала, приходя в себя от испытанных ею оргазмов.
Наконец ей удалось немного придти в себя, и она подняв голову, открыла глаза и взглянула на меня. В её глазах, ещё затуманенных от всего, сейчас произошедшего, потихоньку затихала буря испытанной только что страсти. Я нашёл её губы, стараясь своим поцелуем передать все те бесконечно нежные чувства, которые я испытываю по отношению к ней.
Отдав всё своё внимание тому, чтобы доставить Тане максимум удовольствия, я как-то подзабыл о своём «младшем брате». Но Танечка, уже полностью придя в себя, не забыла о нём, и её рука легла на торчащий бугор в моих штанах, сжав своей ладонью мой, стоявший по стойке «смирно» напряжённый член.
— Бедненький ты мой, совсем твой хозяин про тебя забыл. Сейчас я тебе помогу, выпущу на свободу, приласкаю, и станет тебе немного полегче. Да и твоему хозяину идти будет не так неудобно – приговаривая так, она гладила мой большой бугор, но, пока не делая попыток прикоснуться к нему вживую. Таня медленно опускалась на корточки, продолжая гладить и разговаривать с моим «братцем».
Когда её лицо оказалось на одном уровне с бугром в моих штанах, она пальцами подцепила одновременно мои штаны вместе с трусами, и стянув их вниз по моим ногам, выпустила на свободу мой вздыбленный член, который оказался прямо перед её лицом.
Надо сказать, что за то время, с тех пор как мы стали практиковать наши оральные ласки, мы оба достигли неплохих успехов в этом приятном для нас обоих занятии. Хотя если говорить честно, я хоть и умел доставить огромное удовольствие Танюше своими языком и пальцами, то она стала просто настоящей волшебницей в этом деле. Она быстро нашла общий язык с моим «младшим братом», что теперь тот с огромным нетерпением ждал встречи с её мягкими губками и шаловливым, шустрым язычком.
Таня обхватила напряжённый ствол своими пальчиками. Розовым язычком провела по всей его длине, от самой мошонки до раздувшейся головки. Провела языком по головке, и, смочив своей слюной крайнюю плоть, освободила головку от этого защитного кусочка кожи. Язычок, как бабочка начал порхать вокруг головки, то слегка касаясь, то облизывая её как большой леденец. Приласкав уздечку, брала его в рот, и там, внутри, поласкав его языком, пропускала дальше. Когда моя головка упиралась в её горло, она как-то по особенному сглатывала, головка проникала глубоко в её горло, и весь мой немаленький член скрывался у неё во рту, а её носик упирался в мой лобок. Это продолжалось какое-то краткое мгновение, но мои ощущения были совершенно невероятными, да и самой Тане, похоже, очень нравился весь этот процесс. Она даже как-то, по секрету, призналась мне, что когда я начинаю изливаться в её ротик, то чувство, когда мой член начинает выстреливать семя в её горлышко, вздрагивая и пульсируя при этом, необычайно возбуждает, и она даже испытывает небольшой оргазм при этом, и огромное удовлетворение от доставляемого мне наслаждения. Как будто какая-то невероятная энергия вливается в неё, когда она принимает мою сперму в свой ротик и проглатывает её. Только вот иногда её бывает так много, что она просто не успевает глотать, и поэтому она старается при наступлении моего извержения, впустить головку прямо в горлышко, и тогда всё попадает прямо внутрь, без надобности судорожно всё быстро сглатывать.
Вот и сейчас Таня прилагала всё своё умение, чтобы доставить мне невероятное удовольствие. Опуская глаза вниз, я видел, как напряжённый ствол погружается в её ротик почти полностью, губы колечком обтягивают его, и он скользкий от её слюны, то скрывается у неё во рту, то почти полностью выходит из этого сладкого плена. Два огромных белых банта на голове Тани, качались в такт с её движениями, и придавали особую пикантность всему происходящему.
Не зря говорят, что мужчины любят глазами. Вид, который открыт был передо мной, многократно умножал те ощущения, которые я испытывал от ласк Тани. Надолго меня не хватило, и я излился своим семенем в её прелестный ротик. Она же, чувствуя, что я сейчас больше на смогу сдерживаться, пропустила мой член глубоко в своё горлышко, и семя изливалось прямо в пищевод, не требуя от Тани сглатывать выстреливающую из моего ствола сперму.
С самого начала, когда мы стали заниматься таким видом секса, мы не сговариваясь, отбросили все, считающиеся как бы неприличными, понятия и предубеждения. Таня совершенно не скрывала, что ей нравится вкус моей спермы, и что она делает мне минет с удовольствием. Мне тоже нравился вкус и запах её любовного нектара, он пьянил меня сильнее алкоголя, а её реакция на мои ласки, вообще возносила меня на вершины блаженства. Мне нравилось ласкать её так, что она просто таяла от моих прикосновений, сама получая необыкновенное наслаждение от всего этого. Мы просто делали всё, чтобы доставить друг другу максимум удовольствия, при этом думая о самих себе во вторую очередь. Всё, что не вызывало категорического неприятия, было позволено нам обоим, нашей общей целью было желание доставить максимальное наслаждение своему партнёру. Мы не афишировали широко свои отношения, но и не особо скрывали их, мы считали, что касается нас двоих, касается исключительно только нас, и знать подробности всем остальным, совершенно ни к чему.
Как бы то ни было, Танюшина помощь помогла, и мой «боец», хоть не очень-то уменьшился в размерах, но уже не стоял по стойке «смирно», давая мне возможность без лишних помех двигаться дальше.
Подхватив Таню подмышками, поднял на ноги, я приник к её губам, которые только что доставили мне сказочное удовольствие и помогли сбросить то напряжение, которое мешало мне идти. Мой поцелуй выражал не только благодарность за полученное удовольствие, но и говорил о том безграничном обожании и доверии к ней самой. А она, понимая, что именно я хочу выразить этим своим нежным и страстным поцелуем, с желанием и благодарностью откликнулась на него.
— Милый, а как долго ещё мы будем здесь стоять? – сказанные Таней, с некоторой долей иронии, слова, вернули меня в настоящее. – Ведь у нас с тобой на сегодняшний день задуманы несколько более значительные действия. Мне нравится целоваться с тобой, чувствовать на своём теле твои руки, ласкающие меня, но я рассчитывала сегодня на большее, намного большее. – И Таня, продолжая обнимать меня за шею, откинула голову, и построжевшим взглядом, почти без улыбки, требовательно посмотрела в мои глаза.
Я посмотрел на часы, и удивился. С того момента, как мы вышли из автобуса, прошло почти полтора часа, которые пролетели совершенно незаметно для нас. Стало понятно некоторое недовольство Тани, вместо того, чтобы как можно быстрее оказаться на даче, в более комфортных условиях, мы застряли в лесу.
Понимая, что основная вина за такую задержку лежит именно на мне, и совершенно искренне, от всей души собираясь попросить у Танюши прощения за это, опустился перед ней на колени, и виновато глядя ей в глаза, проговорил:
— Танечка, милая моя, самая любимая. Прости, просто, когда я рядом с тобой, я забываю почти про всё, про время, про место. – Судя по её глазам, мои слова ей понравились, ведь не зря говорят, что женщины любят ушами. – Ты у меня самая, самая. Красивая, соблазнительная, стройная и изумительная.
Проговорив всё это, и убедившись, что мои извинения приняты благосклонно, я губами прикоснулся, сначала к одной, а затем и к другой, её круглым коленкам, находящимися прямо перед моим лицом. Длинные, стройные её бёдра, прикрытые легким подолом юбочки, манили меня прикоснуться и к ним своими губами. Сил удержаться от этого, у меня не было, и я, поднимая легкую ткань своей головой, с наслаждением целовал нежную, бархатистую кожу её бёдер, поднимаясь всё выше, всё сильнее ощущая тот, пряно-терпкий запах её любовных соков, пьянивших меня. Видел блестящую полоску на внутренней стороне бедра, тонкая ткань просвечивалась солнцем насквозь, и мне было всё это хорошо видно.
Я, как кот к валерьянке, потянулся на этот манящий запах. Всё выше поднимая подол её юбки, я приближался к волшебному источнику этого запаха. Мой язык уже коснулся блестящей дорожки на её бедре, и не собирался останавливаться.
Руки Тани, лежащие у меня на голове, робко пытались остановить это моё продвижение, но как-то совсем неуверенно. И только когда мне оставалось уже совсем немного до желанной цели, ей удалось собрать всю свою волю в кулак, и она сделала пару шагов назад.
— Всё, хватит, давай вставай и пошли, а то мы так и до самого вечера не доберёмся до дачи. – И Таня, повернувшись ко мне спиной, вышла на дорожку, и зашагала вперёд, по направлению к даче. Мне ничего не оставалось, как, подхватив сумку, отправиться следом за ней.
Танюшка шла на пару-тройку метров впереди меня. Когда она находилась в тени от деревьев, сквозь тонкую ткань блузки и юбки, был виден только силуэт её стройного тела. Но когда она выходила на освещённый ярким солнцем участок тропы, всё волшебным образом менялось. Солнце просвечивало тонкую ткань насквозь, практически обнажая её полностью. Отсутствие под её одеждой даже намёка на нижнее бельё, только усиливало этот эффект. Казалось, что всё тело Тани укутано прозрачной кисеёй, делая его даже более соблазнительным, чем если бы оно было полностью обнажённым.
Таня нарочно не давала мне догнать её. Когда я пытался это сделать, она прибавляла шаг, а то и вообще переходила на бег. Конечно же, мне не стоило бы большого труда догнать её, и заключить в свои объятия, но понимая, что всё это лишь часть её игры, не делал этого, а просто идя позади неё, любовался своей красавицей.
А она придумывала всё новые способы подразнить меня. То вздёрнет подол своей юбки сзади, сверкнув голенькой попкой, то двигаясь спиной вперёд, задерёт до самой шеи блузку, продемонстрировав мне свои упругие холмики с задорно торчащими сосками. А то вообще, начнёт крутиться вокруг своей оси, юбка поднимается до самой её талии, давая мне возможность рассмотреть всё, что под ней должно было скрываться.
У меня внутри боролись противоречивые чувства. Я одновременно хотел, чтобы кто-нибудь увидел какая красивая моя девушка, и в тоже время червячок ревности шевелился внутри, совершенно не желая, чтобы кто-то ещё видел то, что позволено видеть только мне одному. Хорошо то, что мои предположения по поводу отсутствия людей, оказались верными, и по дороге на дачу, мы так никого и не встретили.

(Всего 60 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Один комментарий к “Колины рассказы. Первая любовь. 2.2”

Добавить комментарий