Колины рассказы. Первая любовь. 2.8

Когда я проснулся, было уже совсем светло. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь колышащуюся от лёгкого ветерка листву, рисовали на крыше палатки, причудливые узоры. Стоявшую тишину, нарушали только птичий щебет и шелест листвы, касающийся крыши палатки. Не было слышно никаких разговоров, и вообще присутствия людей. Похоже, что лагерь ещё спал.
Рядом, уткнувшись носом мне в подмышку, сопела Танюша. Одеяло сползло с неё почти совсем, видимо тогда, когда она ворочалась во время сна, в поисках удобного положения. И теперь она старалась поплотнее прижаться ко мне в поисках тепла.
Немного скосив глаза, я с удовольствием наблюдал открвшуюся мне картину. Изгиб крутого бедра продолжалься невероятно длинной Таниной ножкой. Будучи и так длинной и стройной, сейчас, из моего положения, смотрелась вообще великолепно. А её длину ещё визуально увеличивала её вытянутая стопа. По шелковистой коже, пробиваясь сквозь крышу, гуляли солнечные лучи, создавая причудливую игру теней на ней.
Я осторожно протянул руку, стараясь не разбудить девушку, достал из кармашка на стенке свои часы. Я не мог сказать, когда мы угомонились, но на часах было уже начало шестого. На удивление, спать не хотелось совершенно, и какая-то внутреннея энергия просто переполняла меня.
Очень осторожно, чтобы случайно не разбудить свою прелесть, я отодвинулся, положив её прелестную голову на подушку. Также аккуратно убрал её руку, которой она обнимала меня. Укрыл её одеялом, и стал одеваться, чтобы вылезти из палатки наружу. Из соседних палаток, не доносилось ни звука, все, ещё, крепко спали. Наполненный свежестью и лесными запахами, этот воздух действовал на городских жителей как сильное снотворное.
Очутившись на свежем воздухе, я, в качестве зарядки, помахал, немного, руками и ногами, окончательно взбодрившись, занялся задуманным.
Ещё когда я проснувшись, собирался выйти из палатки, и накрывал Таню одеялом, то заметил, что внутренние стороны её обоих бёдер покрыты засохший мутной-серой пленкой, и даже волосики на её лобке, были, как-бы склеены, такой же плёнкой. Это был результат и последствия нашего ночного сумасшествия, Танюшка была покрыта моим засохшим семенем.
Поэтому, пока все спят, нам обоим надо было сходить на речку, чтобы привести себя в порядок. Чтобы сходить на речку, надо было разбудить Танюшку, и у меня был стопроцентный способ сделать это быстро. Она просто обожала кофе, крепкий и очень сладкий. Я очень надеялся, что запах свежезаваренного кофе очень быстро её разбудит, а выпитый кофе, взбодрит. Нам надо было поспешить, пока ещё никто не проснулся.
Достав из палатки маленький котелок, специально взятый мной для подобного случая, быстренько сходил с ним к роднику за водой, взял маленькую треногу и повесил котелок, над ещё рдеющими углями почти потухшего костра. Этого жара хватило, вода в котелке закипела очень быстро. Фарфоровых чашечек у меня, конечно, не было, но была маленькая, детская эмалированная кружечка, со сказочным сюжетом, нарисованным на ней. Что, в походных условиях вполне может послужить заменой фарфору.
Заварив кофе в двух кружках, ей и себе, и положив в них сахар, я отправился будить Таню, которая продолжала сладко спать в нашей палатке.
По палатке, когда я оказался уже внутри, и застегнул полог, разлился аромат кофе. Танюшка ещё спала, она была просто прелестна в своей сонной беззащитности. Её растрепанные волосы разметались по подушке, частью закрывая лицо, припухшие от множества поцелуев губы, которые слегка были приоткрыты, и между которыми белела полоска зубов.
И вот тут, Танюшкин носик, учуял аромат кофе. Он так смешно задвигался, принюхиваясь, что меня затопила волна нежности. Тут, вдруг, среди спутанных волос, открылся, как будто сверкнул изумруд, зелёный глаз. Сначала один, а затем, и второй. Сонная пелена быстро покидала их, и вот уже сверкают два изумруда. Её носик учуял запах кофе, и она быстро просыпалась. Откинув рукой волосы со своего лба, она протянула руку за кружкой, которую немедленно и получила. Она поднесла кружку, к лицу, вдохнула носиком исходящий от кофе аромат, и сделала первый, маленький, самый вкусный глоток. Её взгляд, был наполнен благодарностью, она не ожидала от меня такого приятного сюрприза, а я был очень доволен, тем, что мне удалось её удивить и порадовать.
Чтобы можно было пить кофе, Танюшка села, опираясь на подушку. Одеяло, что совершенно естественно, сползло вниз, открыв мне, роскошный вид на её великолепную грудь. Но это совсем её не беспокоило, она даже как-то горделиво бравировала этим, позволяя мне восхищённым вглядом смотреть на неё.
Выпив кофе, она окончательно проснулась, а пока она пила, я рассказал ей о нашей «проблеме». О том, что нам надо сходить на речку, пока все не проснулись. Танюшка, нисколько не стесняясь моих взглядов, откинула одеяло, и, оценив масштабы «бедствия», безоговорочно согласилась со мной. Зрелище, действительно, было впечатляющим.
Сборы были недолгими, Танюшка быстренько нашла юбку и блузку, в которой была вечером и надела их. Я заметил, так сказать, одну странность, она не только не надела трусики, но даже не взяла их с собой, что вызвало моё удивление. Таня, в ответ на мой вопросительный взгляд , только беспечно махнула рукой.
Я, прихватив полотенце, её купальник, и свои плавки всед за ней вылез из палатки. В лагере ничего не изменилось, все ещё спали, а мы, никем не замеченные, поспешили реке.
Я знал поблизости, одну очень уютную и укромную заводь, куда мы и направились. Было достаточно прохладно, и Танюшка ёжилась от этой утренней свежести. Идти было недалеко, и довольные тем, что получилось незаметно покинуть лагерь, мы вскоре были уже у реки.
Дойдя до пляжа, на котором купались вчера днём, мы прошли его до самого конца, где начинались заросли ивняка. Пройдя еще метров двадцать по колено в воде, обойдя эти густые заросли, вышли на маленький кусочек песчаного берега, со всех сторон окруженного густыми зарослями. Попасть сюда иным путём, на этот крохотный пляжик, было нельзя, да и увидеть тех, кто там находится, можно было только со стороны реки. Можно было совершенно не опасаться, что нас кто-нибудь там увидит, тем более, что река в этом месте делала поворот и увидеть купающихся там, можно было только тогда, когда они уже выплывали на середину реки. Я знал ещё несколько подобных мест, но это было самое укромное из всех.
А над рекой плыла легкая дымка, вода не успела сильно остыть за ночь, поэтому можно было купаться.
Когда мы, обойдя заросли, выбрались из воды на песочек, Катюшка огляделась. Если судить по её довольному виду и легкой улыбке, место ей понравилось.
Недолго думая, она стянула через голову блузку, а вниз по ногам юбку, вышагнула из неё, повесила всю свою одежду на ближайшую ветку и направилась к воде, не обращая внимания на то, что я протягивал ей купальник. На мой вопросительный взгляд она беспечно ответила:
— И зачем он мне, тут же никого нет? Никто меня не увидит, а ты, так мне даже приятно, что ты смотришь на меня таким восхищенным взглядом. — говоря всё это, она подошла к воде, и ножкой, грациозно так, пробовала насколько она тёплая. — честно говоря, её ответ меня не очень-то и удивил. Вытаскивая её сюда, в такую рань, я предполагал подобное.
А картина, представшая перед моими глазами, была фантазийно-волшебной. Обнажённая девушка медленно заходит в воду, над которой клубится легкая дымка, косые лучи восходящего солнца, ещё не успели разогнать её, и только красочно подсвечивали.
Девушка подняла руки, чтобы заколоть распущенные волосы, и продолжала свой путь, в этом призрачном, легком тумане.
В какой-то момент, мне показалось, что Танюшка сейчас исчезнет в этой дымке. Я мгновенно скинул с себя шорты и футболку, и оставшись, как она, голышом, поспешил за ней. Я догнал её, когда вода уже почти скрыла её бёдра. Таня остановилась и повернулась ко мне.
— Ты чего такой испуганный? — обеспокоено спросила она.
— Знаешь Тань, мне почему-то показалось, что ты сейчас уйдёшь от меня в этот туман, и я тебя потеряю тебя навсегда, – печаль в моём голосе была неподдельной.
В ответ она ничего не сказала, просто приблизилась вплотную, обвила мою шею руками, и приникла к моим губам. В её поцелуе было столько душевной теплоты, что мои тревоги, растаяли, как растает эта дымка над водой, под восходящим солнцем.
Не ответить на него, я не мог, и постарался вложить в свой ответ всю свою нежность и любовь, которую я испытывал к этой девушке.
В этом нашем поцелуе не было страсти, была любовь, нежность, было настоящее единение наших душ.
Но, как бы ни было нам обоим хорошо, утренняя прохлада и не совсем ещё тёплая вода, заставили нас прервать это наше романтическая действие, и мы занялись тем, зачем пришли в такую рань на речку.
Также, как и ночью, я нежно и осторожно вымыл Таню от результатов наших ночных безумств. Она, не торопясь, поворачивалась вокруг своей оси, давая мне возможность хорошо помыть себя. Видя, как ей это нравится, я не спешил, и тщательнейшим образом смывал с тела Тани все видимые последствия прошедшей ночи.
С моей стороны, не было никаких возбуждающих страсть ласк, только нежные касания и ласковые поглаживания.
Таня, также как и я, мыла меня совершенно не стараюсь возбудить. Всё это было нежно, ласково, но достаточно целомудренно.
Слегка замерзнув, но успев закончить, к этому времени, все свои дела в воде, вышли на берег. Накрыв Таню полотенцем, я нежно вытер её, а она обняла меня, придерживая полотенце своми руками, и получилось так, что мы стоим, оба обнажённые, накрытые одним полотенцем. И не было никакой страсти, а было какой-то единение душ, взаимопроникновение внутренних энергий и чувств. И мы оба замерли, наслаждаюсь этими чувствами. Это наслаждение, была ничуть не меньше, чем когда мы занимались любовью.
Неизвестно, сколько мы так простояли, но тут нас отвлекли чьи-то голоса. Они слышались на нашем берегу, только немного выше по течению. Нам стало любопытно, кто ещё, в такую рань, припёрся на речку, и что они делают?
Я знал, что примерно там, где звучат эти голоса, есть кусочек берега, покрытый мягкой травой. Размером немногим побольше нашего пляжика. Но тоже заткрытый от посторонних глаз.
Мы с Таней быстро оделись, и, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть нежданных гостей, стали осторожно пробираться, сквозь густые заросли ивняка. Когда подобрались поближе, и увидели, кто там, и чем они заняты, то нашему удивлению, да чего там удивлению, сильному изумлению, не было предела. Мы увидели обоих наших учительниц, и вместе с ними мужчину, с которым они сидели ночью у костра.
А вот то, чем они занимались, изумило нас ещё больше. Обе женщины были полностью обнажены. А мужчина держал в руках, очень хороший и дорогой, насколько я понимаю в этом, зеркальный фотоаппарат. И он фотографировал женщин, которые, совершенно не стесняясь, позировали ему в обнаженном виде. Сам мужчина был одет, но всё равно ситуация была более чем странная и необычная.
Я сам немного умею фотографировать, поэтому хорошо понимал, что место выбрано очень удачно, солнце светит именно так как и надо, и именно с той, какой и нужно стороны. Кадры должны были получиться очень удачными.
Мы затаились, почти не дышали и сидели очень тихо. Мы понимали, что если взрослые узнают, что мы видели их за этим занятием, им будет очень и очень неудобно, и стыдно. Поэтому мы приложили все усилия, чтобы они нас, никоим образом не обнаружили. Пикантная фотосессия продолжалась недолго. Когда они закончили, женщины, раз уж и так были обнажены, решили искупаться. Но это не заняло много времени. Искупавшись, они быстро оделись, и обнявшись все втроём, о чём-то тихонько разговаривая на ходу, отправились в сторону нашего лагеря.
Когда они уже ушли, и никак не могли нас видеть, мы влезли оттуда, где просидели всё это время. И вот тут Таня, с огромным от увиденного глазами, спросила меня:
— А что это такое было? Они что любовники? Нифига себе, никогда бы не подумала. — на лице Тани, отчетливо читалась напряженная работа мысли. Задумался и я, всё нами увиденное, никоим образом не походило на любовную встречу. Это, скорее всего, была встреча давних, близких знакомых, скорее всего, даже друзей.
— Знаешь, они так непохожи на любовников. — во взгляде Тани, брошенном на меня, продолжал стоять вопрос. — Понимаешь, если кто-нибудь узнает про эти фотографии, учительниц, обоих выгонят из школы и запретят работать с детьми. Поэтому я так считаю, что это просто снимки на память. Нашим учителям, одной за сорок, другой скоро сорок. Вот они, наверное, захотели остаться в своей памяти, хотя бы и на фотографиях, ещё достаточно молодыми и красивыми. И ещё, они очень доверяют этому фотографу, совершенно уверены в том, что эти фотографии никто больше не увидит. Похоже, они давние друзья, которые доверяют друг другу полностью. Женщины были абсолютно уверены в том, что всё это останется тайной для всех.
Продолжая рассуждать обо всём, увиденном нами, мы кружным путём отправились в лагерь. Нам очень не хотелось, чтобы те, за кем мы только что наблюдали, хоть что-то стали подозревать. Да и вводить их в смущение также не хотелось. Никогда не стоит лишать людей маленьких радостей.

Сделав достаточно большой крюк, мы вернулись в лагерь. Его обитатели, потихоньку просыпались. Троица которую мы видели у реки, вела себя совершенно естественно, и ничего в их действиях не напоминало, чем, как мы видели, они занимались.
Мы с Танюшкой, влились в лагерную суету. Надо было разжечь практически потухший костер, сходить за водой, начать готовить завтрак. Занимаясь всеми этими хлопотами, я с небольшой ревностью, наблюдал за Танюшкой, я-то знал, что у неё под юбкой и блузкой, больше ничего нет, и очень не хотел, чтобы об этом узнал кто-нибудь ещё.
Так получилось, что вновь пообщаться с Таней тет-а-тет, удалось только после завтрака. Я наклонился к её ушку и прошептал:
— Тань, ты хоть трусики-то надень, а то юбка широкая, подол поднимается высоко, кто нибудь может заметить, что трусиков на тебе нет. – Танюшка с хитринкой в глазах, прищурилась, и так же, как и я, шёпотом сказала мне на ухо:
— А ты, что думаешь, я здесь одна такая? Не угадал, здесь почти все девчонки, в данный момент, без белья, больше чем у половины, нет ни трусиков, ни бюстгальтеров. А в лифчиках сейчас, только трое, одна из родителей и две девчонки. И то потому, что у них сиськи здоровые, и без лифчика будут сильно провисать. А уж у наших учительниц его нет с тех пор, как они пришли с речки. — сказала Танька, и дразнясь, показала мне язык. И глядя на моё ошарашенное лицо, она заливисто рассмеялась.
— Ну и нифига себе сюрпризики. Это что-же такое случилось, что почти все на это решились? – Совершенно ничего не понимая, поинтересовался я.
— Ну что случилось с взрослыми, я не знаю. Может в присутствии большого количества молодёжи они как-то и сами помолодели. А с девчонками всё просто, я им рассказала, ещё вчера вечером, что я не буду носить бельё, до того момента, пока мы не отправимся домой. Первой меня поддержала подружка, а потом, услышав, классно я себя чувствую, будучи голенькой под юбкой, все остальные решили попробовать испытать подобные ощущения. Честно говоря, я и сама не ожидала такого эффекта от своих слов.
Этот день был наполнен различными играми и развлечениями. Мы все вели себя, как расшалившиеся дети. Не отставали от нас и взрослые. Казалось, что они внезапно резко помолодели, и немногим теперь, отличались от нас. Окончательно осмелев, девушки и парни разобрались по парам, точнее, они впервые решилились свободно показать это окружающим.
Не осталась в стороне, и Таня-два, она уже вовсю увлечённо обжималась с Сергеем, моим однокласником. Когда я обратил на это внимание моей Тани, она так недоумённо глянула на меня, и сказала:
— Ты что, только заметил это? Так они уже, наверное месяца три вместе. И вроде-бы всё у них очень серьёзно, они даже своих родителей между собой познакомили. В сентябре так вообще, собираются свадьбу играть. Новость была для меня неожиданной и удивительной, мне оставалось, только пожелать им любви и согласия.
Ну а день продолжался. Танюша вдруг загорелась поиграть в «картошку». Это игра, когда игроки становятся в круг, и как в волейболе, перепасовывають мяч друг другу. Кто последний коснулся мяча, и промахнулся, садиться в круг, и остальные играющие могут выбивать мячом тех, кто сидит в кругу. Мальчишки, каким-то образом, очень быстро просекли, что почти у всех девчонок под юбками, не было трусиков, а в штанах из них, вообще не было никого.
В игре появился весьма пикантной интерес. Мальчишки всячески старались усадить девчонок сидеть в круг, и выбивать сидевших так, чтобы юбка взметнулась как можно выше, и им можно было увидеть то, что обычно скрывается от посторонних глаз.
Взрослых рядом не было, и игра становилась всё откровеннее, и откровеннее. Всем было весело, как и не было особого стеснения у девчонок. Они уже практически не стеснялись, и не так торопливо поправляли взметнувшийся подол. И всё чаще глазам мальчишек, открывались совсем ничем не прикрытые девичьи прелести.
И тогда только, мне стало ясно, что слова Танюшки, об отсутствии белья почти у всех девушек, не были шуткой. Я и сам видел, что под взметавшимися юбками, у всех девушек отсутствуют трусики.
Неизвестно было, чем бы всё это закончилось, до каких пределов дошло бы, но спасла положение, одна из родительниц, который подошла к нам, и сказала, что скоро уже будет готов обед, и если мы хотим до обеда искупаться, то нам стоит поспешить.
И вся наша компания, игравшая в «картошку», с горевшими от стыда и от необычной ситуации ушами, направилась лагерь, переодеться в плавки и купальники.
А я, заранее зная ответ, спросил Танюшку, нет ли у неё желания сегодня надеть бикини? Танюшка, так забавно смущаясь, ответила отрицательно, пояснив, что она ещё и в своём новом совместном купальнике, при большом скоплении народа, чувствует себя не очень свободно, и ещё стесняется.
Настаивать я, конечно, не стал, ещё будет у нас время, когда я смогу увидеть её в нём. Наконец-то, все кто играл вместе с нами, собрались, и мы, всей этой компанией, отправились на пляж, весело, со смехом и шутками переговариваясь между собой.
Разговоры сразу приняли весьма, и весьма пикантной оттенок. После того, что происходило в игре, в этих разговорах стали затрагивается такие темы, о которых говорить, до этого, стеснялись. Девчонки обсуждали мальчишек, со смехом делясь своими наблюдениями, у кого из мальчишек, как, и насколько сильно, оттопыривались штаны, когда перед ними сверкали девичьи прелести. Парни не оставались у них в долгу, и в ответ делились впечатлениями, у кого из девушек прелести красивее и привлекательнее, кто из них не постеснялся, и дал возможность полюбоваться ими подольше и поподробнее. Разговоры прерывались взрывами смеха, и тогда все останавливались, чтобы дождаться, когда смех затихнет.
А девчонки распалялись всё больше и больше, и уже стали просто подначивать ребят, говоря, ну что ребята могли такого увидеть, чтобы с такой уверенностью рассуждать об их прелестях. Подумаешь, сверкнула на мгновение голая попка, или пиздёнка, и что можно было рассмотреть за такое краткое мгновение? Похоже, что всякая стеснительность, и девчонок, и ребят, испарялась прямо на глазах, как утренний туман тает под лучами восходящего солнца. Мы, то есть, я со своей Танюшкой, и Таня-два с Серёгой шли рядышком вчетвером. Мы, вместе со всеми хохотали над удачными шутками, но сами ничего не говорили, и никого не обсуждали. Ничего не говорили и про нас четверых. Мне показалось это странным, и я стал присматриваться, кто и про кого что говорит. Приглядевшись и прислушавшись, я понял. В нашей нынешней компании подобрались только те, кто составлял пары, одиночек не было. Что девчонки, что парни, не отпускали шуточек в адрес своих избранников, зато в адрес других, шуточки не задерживались.
И ещё я заметил, что парочки ведут себя уже достаточно вольно и раскрепощено. Руки парней лежали на попках, на груди их избранниц, а те нисколько не возражали против этого.
И тут вдруг, один из ребят, когда звучали шуточки по поводу, как и у кого из девчонок выглядит пиздёнка, он высказывает, что самые красивые и аккуратные пиздёнки, это у обеих Татьян. В отличии от других, у которых там густая «мохнатка», то у них красивые узенькие стрелочки, которые указывают путь к бутону страсти.
Можете себе представить, что в присутствии женщин, больше чем одна, сделать комплимент только одной из них. Парень, который это сказал, тут-же получил тычок в бок, его рука, до этого вольготно гуляющая под блузкой своей избранницы, была немедленно изгнана оттуда. Другие девушки стали ревниво оглядывать своих ухажёров, смотря на их реакцию, на подобное высказывание. А сами загалдели как сороки: «Подумаешь стрелочки, вон у Таньки такой купальник, что если не подбрить там, всё на виду будет». И разгорелся спор на тему интимных причёсок. К удивлению, оказывается все имели представление об этом, и девчонки, что было совершенно естественно, но ребята не остались в стороне. Девчонки утверждали, что это всё лишнее, что за этим надо постоянно следить, и что им и так нравится.
А Танюшка, дотянулась до моего уха, и зашептала:
— Ты не против, если всей этой компанией, пойдём туда, где фотографировались наши учительницы? — Я повернул голову и посмотрел ей в глаза. Бесенята в не прыгали, а танцевали какой-то совершенно безумный танец. Танюшка явно что-то задумала, что-то такое, что далеко выбивается за всякие границы допустимого. А она продолжила:
— У меня есть безумная идея, совершенно безумная. Хочу поделиться ей с Таней-два, и если она согласится, осуществить её. Да все просто попадают от изумления. – Я, даже немного испугался. Судя по пляскам бесенят в её глазах, Танька задумала что-то совершенно невероятное. Но, отказать ей, я почему-то не смог.
То, что дальше устроили эти подруги, наверное, никто не забудет никогда. Да мало того, они своим примером заразили и остальных девчонок в нашей компании.
Сначала, моя Танька, что-то стала шептать своей подружке в ухо. Та, сначала отрицательно качала головой, а потом и у неё в глазах загорелся авантюрный огонёк, и она согласно кивнула головой. Таня-два стала что-то шептать на ухо Серёге, а моя зашептала на ухо:
— У меня появилась совершенно безумная идея. Что-то наши девчонки уж слишком расхрабрились, вот сейчас мы с Танькой и проверим, насколько они смелые, как говорят сами. – Видя недоумение в моих глазах, и немой вопрос, она продолжила – Мы с Танькой, сейчас разденемся совсем, и пойдём дальше голыми. Нашу компанию уже ниоткуда не видно, и поэтому всё останется внутри её. Вот и посмотрим, насколько у наших красоток, слова разойдутся с делом.
Честно говоря, я опешил. Такого я себе даже не мог представить. Но глядя на Таню, я понял, она не отступит, её слишком задели слова, пренебрежительно отозвавшись о её и Тани-два ухоженных зонах бикини. Мы уже скрылись за поворотом, и действительно, никто, кроме нашей компании, не смог-бы ничего разглядеть.
Прежде чем раздеться, моя Таня громко, чтобы все услышали, сказала:
— Вот тут все девушки высказывались, что интимная стрижка не нужна. Тогда я предлагаю, давайте, ну кто здесь смелый, сравним. Все девчонки разденутся, а ребята оценят, как, на самом деле, красивее и соблазнительнее.
Когда Танюшка закончила свой спич, подружки, почти синхронно, сняли с себя блузки, и стянув юбки, предстали перед всеми совершенно голыми. Вручив нам с Серёгой свою одежду, гордо задрав головы, две обнажённые девушки, совершенно не стесняясь никого, прошествовали мимо всех в направлении реки.
Если уж я, примерно представлявший, что может выкинуть Таня, стоял, уронив свою челюсть на землю, так что же можно было сказать об остальных. Все стояли, как громом поражённые, не сводя своих, неимоверно огромных от удивления глаз, с этих двух нагих прелестниц.
Если для меня, моя Таня, и была самая прекрасная и желанная, но оставаясь объективным, я должен был признать, что Таня-два не менее красива и привлекательна, чем моя Танюшка. Их красота великолепно сочеталась. Одна, пепельно-русая, другая, яркая брюнетка. Одна с более округлыми формами и грудью, полной двоечкой, другая, с такой, можно сказать, спортивной фигуркой, с грудью единичкой, но которая очень органично выглядела на её, слегка худощавом, теле.
Данная выходка этих двоих прелестных ведьмочек, принесла весьма, хоть и предполагаемый, но от этого не менее неожиданный результат. Ни одна из девушек не отказалась от участия в этом, таком, весьма пикантном, конкурсе красоты.
И очень быстро все парни уже держали в руках одежду, только что бывшую на их избранницах. И вот вся мужская часть нашей компании, оказалась в окружении юных нагих прелестниц.
У них у всех, уши горели от стыда, но никто из них, даже не делал попытки как-то прикрыться, позволяя рассматривать себя во всех подробностях. Никто не шутил, никто никого не обсуждал, и если судить по выражениям лиц, то все были совершенно не против происходящего. Девушки смогли показаться своим ухажёрам во всей своей красе, а парни полюбоваться тем, что в иной ситуации они вряд ли смогли увидеть.
А наши, с Серёгой красотки, уже почти скрылись в зарослях ивняка, и мы, отойдя от ступора, поспешили вслед за ними.
Остальные тоже долго не задержались, и парами, уже никого не стесняясь, обнявшись, двинулись следом за нами.
Когда мы с Серёгой, и вся компания вслед за нами, пройдя сквозь густые заросли, оказались на берегу, наши красавицы уже, как нимфы, плескались в воде, бросая удовлетворённые взгляды на нас. Их, казалось-бы, безнадёжная авантюра увенчалась полным успехом.
Мы, с Серёгой, сбросив с себя шорты и футболки, побросали на травку полотенца и одежду наших Татьян, поспешили к ним. Все остальные последовали за нами, первоначальная некая скованность уже прошла, и с шутками и смехом, вся наша компания оказалась в воде.
Как говорилось в одном хорошем фильме: «Народ к разврату готов», так и случилось сейчас. Парни хватали своих девушек за разные приятственные места, девушки притворно-возмущённо взвизгивали, но даже и не пытались воспрепятствовать таким попыткам. Над водой разносился довольный смех, радостные взвизгивания и плеск воды.
А я поспешил приблизится к своей прелестнице. Как только я подошел, Танюшка, запрыгнув мне на поясницу, и обхватив руками и ногами, срывающимся от возбуждения шёпотом, начала шептать мне на ухо:
— А я даже не верила, что у нас с Танькой что-то получится. Мне хотелось просто покрасоваться. – Танюшка, слегка отстранившись, заглянула мне в глаза. Не увидев в них осуждения её поступком, продолжила – и Танька, почти не ломаясь, согласилась, только перед этим поставила в известность Серёгу. Тот, обалдев от сказанного ей, даже не успел ничего ответить, как мы уже стояли перед всеми голенькими. – Она, не отрываясь, смотрела в мне в глаза, и не видя в них ничего такого, что говорило-бы о моём неприятии их выходки, продолжила. – А девки-то, девки, обалдеть, ведь ни одна не отказалась раздеться. Видимо действительно, легенда о яблоке Париса, которое должно было достаться самой красивой, действительно имеет под собой серьёзное основание.
— Ты знаешь, что ты сумасшедшая? – я, обхватив её руками, прижал покрепче. – Самая красивая, самая любимая оторва. Ну надо-же было такое отмочить? Ты посмотри, как бы вскоре дело бы до секса не дошло, уже никто и никого не стесняется, ласкаются совершенно открыто. Надеюсь, что никто не проговорится о том, что здесь происходит. Иначе проблем не избежать будет всем, без исключения. И ещё, надеюсь, что никто, случайно, не увидит нашу компанию. – предупредив Таню об возможных проблемах, я отбросил сомнения и добавил – а всё-таки, ты и Танька точно две сумасшедшие. – И прервав свои умствования, прижал её к себе со всей силой, впился в её губы поцелуем. Она, поняв, что их с Танькой выходка меня не расстроила и не разозлила, со всей страстью ответила на мой поцелуй, обвившись вокруг меня своими руками и ногами.
Когда, от нехватки воздуха, мы были вынуждены прервать свой поцелуй, то в воде уже никого не было. Все, слегка замёрзнув, расположились на берегу, разобравшись по парочкам.
Уже никто, никого, и ничего не стеснялся. Парни откровенно ласкали прелести девушек, их груди, попки, и, самые смелые, ласкали своих девушек между ножек, так призывно раздвинутых в желании ласки. Девушки не отставали, было видно, что ласки ребят им нравятся, и сами старались доставить своим избранникам удовольствие. Все они ласкали руками возбуждённые члены своих парней, при этом некоторые из них, уже вытащили член своего парня из плавок, плавно поддрачивая его при этом.
До нормального секса дело ещё не дошло, как и до орального, но девиз: «Петтинг это наше всё!» в полной мере царил на речном берегу.
Как-то стало даже немножко обидно, что на нас, выходящих из воды, никто не обратил никакого внимания, ну почти не обратил. Ну не считать за внимание несколько вскользь брошенных взглядов.
И вот так, неся Танюшку, продолжающую, по-прежнему, обвивать меня руками и ногами, подошёл к нашему расстеленному полотенцу. Танюшка, не убирая рук, выпустила меня из объятий своих ножек, я опустил её на полотенце, и тут-же приземлился рядом.
Глядя на Таню, я видел, что она немного расстроена, и на мой вопрос о причине её такого состояния, она, с лёгким раздражением, зашептала мне в ухо.
Слушай, это чёрти что, мы с тобой, по сути, секс символы нашей параллели, да что там параллели, всей школы, а нас так нагло игнорируют, увлечённые друг другом. – В её шёпоте звучало неподдельное возмущение – я и Танька, заварили всю эту кашу, сподвигли на подвиг, так сказать, и что? Меня не видят в упор? Вот сейчас возьму, и на глазах у всех, сделаю тебе шикарный минет, с горлом и проглотом. Вот от такого, точно все охренеют. – Я видел, что Танюха завелась не на шутку. Не знаю, что она себе представляла, но по мне всё было в порядке вещей, и ничего такого уж обидного для нас не происходило. И я постарался хоть немного успокоить её.
Таня, Таня, ну что на тебя нашло? Подумаешь, не смотрят? Зато полюбуйся на успешный результат, вашей, с Таней-два, провокации. – Почувствовав, что Таня немного расслабилась, продолжил. – Не стоит сейчас отвлекать их от процесса, пусть все получат свою порцию удовольствия, и никто не останется обделённым. А тебе самой, помогут мои волшебные пальчики, как же я могу оставить свою прелесть без сладенького? – услышав эти мои слова, Танюшка сделала вид, что хочет приласкать моего «малыша» своим ротиком, от чего я невольно дёрнулся, а эта оторва счастливо рассмеялась, и, отсмеявшись, но продолжая хихикать, сказала.
— Эй, эй, ты куда, а кто сладенького обещал? – она притворно грозно, наморщила лоб – всё хорошо, я что не понимаю ничего совсем, но ладно, фиг с ними, с остальными. Меня волнует совсем другое, в твоих способностях, и в способностях твоих пальце я нисколько не сомневаюсь, но, а как-же ты? Останешься обделённым? Меня это совершенно не устраивает. Не знаю, может я какая-то неправильная, но моё удовольствие, полученное без твоего удовольствия, для меня какое-то неполноценное. – И Таня пристально взглянула на меня.
— А что я? Я надеюсь на помощь твоих шаловливых ручек. – Я максимально убедительно ответил ей. – Да и если, у тебя не получится, ничего страшного не произойдёт, я ночью наверстаю, не переживай.
А над речным бережком, звучали приглушённые девичьи стоны, сливавшиеся в некий своеобразный хор. Парни, видимо, очень старались, их девчонки быстро приближались к финишу в этой эротической гонке за удовольствием.
Ненамного от них отставала и моя Таня. Зная, в мельчайших подробностях, все её чувствительные места и точки, уверенно вёл её к вершине. Пара пальцев во влажной тесноте киски, пресловутая точка G, большой палец играет с горошиной клитора, и вот Таня стремительно приближается к вершине. Прикрытые от удовольствия глаза, прикушенная губа, дрожь, прокатившаяся по телу, и выгнувшаяся, достигнувшая пика, девушка.
Я, с каждым разом, всё лучше и лучше, играл на её теле мелодию чувственной страсти, так, как скрипач играет на своей скрипке свою любимую мелодию.
Но всё хорошее, почему-то быстро заканчивается. Вот и сейчас, от лагеря донёсся звон половника по пустой кастрюле. Это означало, что обед уже готов, а нам пора возвращаться. С явным сожалением, мы стали одеваться, с улыбками обмениваясь понимающими взглядами. Сборы были недолгими, и вот уже наша компания медленно потянулась в сторону лагеря. Никто ничего не говорил, но какая-то общность, причастность к некой тайне, теперь объединяла нас.
А впереди был ещё почти целый день, и целая ночь, которая может стать для кого-то из нас волшебной.

(Всего 53 просмотров, 1 сегодня просмотров)
0

Добавить комментарий