Кукловод. Крымский фронт. часть 9

Кукловод. Крымский фронт. часть 8

В ушах стучат колеса в такт.
В окно нам светит одинокая звезда.
В твоих объятьях мир застыл на краткий миг.
Он существует только лишь для нас двоих.

Какие умницы мне попались в Джанкое обе врачихи. После общения с Мехлисом у меня к вечеру поднималось давление, а они дружно принимались меня успокаивать и лечить. Массаж, просто чудесный массаж, витаминный укол и прекрасное «присыпание». Мне отвели двухэтажный домик рядом со штабом фронта, вода была подключена, так что мои боевые подруги после ужина даже иногда и купали меня. Это был восторг! Нежные ручки так прекрасно омывали, я расслаблялся и хотел спать, вот только мой «старый друг» явно хотел что-то другое, встав колом.

Приласкав меня и разрешив кончить в нее, милая Света Ивановна пошлёпала в ванную. Глядя ей вслед, я конечно не мог не отметить длинные, сильные ноги, крепкие, упругие ягодицы, тонкую талию и прямой, гордый разворот плеч. Мне конечно действительно понравилась эта молодая женщина. Ах, как приятно засыпать в её объятиях! Но война продолжается и с раннего утра я летел по делам, но отлично воодушевлённый моими красавицами!

Вольный степной ветер беспечно мчался по плоской, словно тарелка и бескрайней Крымской равнине, лишь кое-где, мешая ему и разнообразя пейзаж, вздымались невысокие, заросшие после дождей сочной зимней зеленью с яркими красными точками цветущих тюльпанов, холмы. От его неожиданных порывов по весенней, усыпанной цветами степи катились неспешные разноцветными волны, подобные тем, что гуляли по настоящему океану, переходя от бледно-зеленых в сиренево-фиолетовые. Посредине ярко-голубого, без единой тучки, неба яростно пылал золотой круг полуденного солнца. Холодно, но уже скоро, через считанные месяцы с просторов степи исчезнет яркая зелень травы и останется лишь выжженная земля и пыльный ковыль. Крым есть Крым — в Москве ещё снег лежит, а тут весна!

Совсем рано мы подъехали к расположению 44 армии. Да какая это армия? Одно ведь название, в 1 дивизии НКВД людей больше. Затянувшие небо тучи куда-то делись, с ночных небес лукаво подмигивала драгоценная россыпь разноцветных искорок звезд, королем неба среди них блестел золотой диск луны. Контуры машин и палаток тонули в чернильном мраке, их очертания скорее угадывались. Лишь освещавшие периметр лагеря дежурные лампы свидетельствовали о присутствии человеческой цивилизации в девственном уголке Крыма. Природа отдыхала, тишина, лишь громко стрекотали неугомонные степные цикады. Внезапный порыв ветра охладил разгоряченное тело, донес кваканье влюбленных лягушек, запах речной тины и сосновой хвои.

Проверив приготовление завтрака и приказав ускорить построение оборонительных позиций, я поехал в штаб. Толбухин всё же сильный штабной работник, уже подготовил приказы, как я его и попросил.

— Генерал Книга! Вот приказ, распишитесь. После завтрака поднимайте свою дивизию. Ваша боевая и лихая 72 дивизия должна, совсем не ввязываясь в бои, разгромить склады 11 армии Манштейна. И не спорьте, никаких боёв! Вы же умный человек, Василий Иванович, там танки… А на складах колбаса, шоколад, коньяк… Продовольствие забрать, склады сжечь. А потом вот сюда — склады 6 армии, которая идёт на город Сталинград. Тоже самое — склады сразу сжечь, особенно горючее. И не забывая казацкий принцип — что с бою взято. то совсем свято! Не забудете? Вопросы! Вперёд! Поднимайте дивизию по тревоге и в рейд. Генерал Книга, Вы же умный человек и сделаете все, как я Вас просил. Военной удачи, товарищ генерал!

Как он усами зашевелил! Да, никто Книгу умным ещё не называл. Но хоть по складам он будет героем. Девиз казаков: что с бою взято — то свято. А пусть Манштейн повоюет без боеприпасов и горючего! Вот на это дивизия Книги и пригодится. А то собрали конницу в Крыму — зачем? Время её прошло! А чем мне его конницу кормить? Хотя в Москве школьники пели шуточную песню

Товарищ Ворошилов,
война уж на носу!
А конница Будённого,
пошла на колбасу!

Я разъяснил всем присутствующим на совещании командирам, что сейчас «время моторов», а конники могут использоваться только как драгуны — быстро примчались на место боевой операции, а в случае опасности — быстро исчезли.

И тут этот метеор — Мехлис прилетел! Зная его неуёмную натуру, я сразу дал ему слово и лозунги посыпались, как из помойного ведра. А я пока прочёл остальные приказы и, подписав их, отправил с курьерами в каждый полк.

— Товарищ генерал Козлов! Да Вы меня совсем не слушаете!

— А зачем мне Вашу болтовню слушать? Пусть её слушают политруки. А у меня задача совсем другая — не пропустить Манштейна в Крым. Так что Вашу тупую болтовню мне слушать некогда. А чего Вы, Лев Захарович, такой красный стали? И глаза вытаращили? У Вас базедова болезнь видимо, съездите в наш госпиталь, полечитесь, — я с самого начала решил поставить его на место. «Ложить меня в карман» и начать командовать ему не удастся. Лев Захарович, Вы не обморок падать собрались? Давление подскочило? К врачам, срочно!

В РИ истории Мехлис запретил готовить оборону, мол, советские воины сильны духом. а не окопами. Придурок! Вот Манштейн так Крым с налёта и захватил. После войны он в своих мемуарах так и написал – был очень удивлён!

Красный как рак, он выскочил — побежал видимо звонить Сталину. Попутного ветра! Я ещё съездил в Джанкой, мобилизовав все машины на вывоз со станции брёвен, для строительства ДЗОТов. И, зная, чем закончится поездка Мехлиса по дивизиям, решил и сам проехать, предупредив Иванова. А тот нашёл ещё лихих пятерых казаков в отряде народного ополчения. Оформили мы их быстро в мою охрану и теперь они ехали с нами, потирая руки и похохатывая и тиская свои нагайки в руках. Вот мол выдумщик твой генерал, Иванов! Кстати, надо ему лейтенанта присвоить! И чего тянуть — я сразу и дал указания Толбухину. Как командир взвода личной охраны — до старшего лейтенанта можно. И ему будет приятно, да и моим парням тоже, мол ими настоящий командир руководит, с двумя рубиновыми кубиками в петлицах. И правильно — командир есть командир! Так что я вручил ему петлицы с рубиновыми кубиками, а в строевой отдел можно после зайти — запись в книжку командира РККА.

Так и вышло — окопы никто не копает, бруствера для танков Т-26 не делают. В чём дело? Товарищ Мехлис запретил! Хорошо, где приказ? Нет письменного приказа, а приказ командующего фронтом есть. Так вы отказались выполнять приказ вашего командующего фронтом? Иванов! Казаки ловко подхватили командира полка, старшего политрука и командира сапёрной роты, а Стёпа своими стальными руками подтащил их к сараю. Стоят бледные все трое — это ведь не шутка! Не выполнить строгий приказ командующего фронтом! Так это точно трибунал и, конечно, расстрел!

— За саботаж, невыполнение приказов командующего фронтом, за развал дисциплины, за подготовку к сдаче позиций фронта немецким оккупантам — этих негодяев расстрелять! — казаки ловко дали по короткой очереди над головами. Громкий треск досок сарая и они все упали и тихо лежали, ещё не осознав, на каком они свете — только старший политрук замер, как будто его тело свело какой-то странной судорогой, как-то отстраненно, фоном, вдруг почувствовав, как намокли и потяжелели штаны между ногами, а по внутренней стороне бедер потекло что-то горячее. Но на это ему было сейчас совершенно наплевать. Потом, похоже, он потерял сознание.

Потом Стёпа ловко подтащил их ко мне:

Никто не обосрался? Мои охранники промахнулись. Сегодня промахнулись. Так что галифе сегодня поменяйте. Но я приеду завтра и тогда… — смотрю, резко воодушевлённые увиденным, все солдаты и командиры стали бурно заниматься окопами и ДЗОТами. Также мы проехали, были ещё такие «расстрелы», казаки даже ухитрились кое-кому дать по почкам или напинать от души. Но вот хорошо впечатлённые — все работали как звери. И всем я втолковал — выполнять только мои приказы. Но вот если что-то прикажет Мехлис? Да в рот ему потные ноги пожилого зайца! — в бешенстве заорал я! Командую фронтом я! И несу ответственность тоже я! И добавил ещё, заметив, как мои ребята шевелили губами, видимо запоминая некоторые обороты мата из 21 века. Особенно им понравилось самые скромные:

— «Если хотите что-то сказать — стойте и молчите, как вкопанный» и «Шутить будете сами знаете где и при трагических для себя обстоятельствах». «Ты, конь педальный, ты мне решил приказывать?» — начавший что-то гавкать о приказе Мехлиса политрук отлетел после моего хука с правой на три метра. Прибежал фельдшер и стал его из нокаута выводить нашатырём. Но теперь всех политруков между собой «конями педальными» кличут! А старший из казаков второго политрука — нагайкой. Затем и первого нагайкой — вместо нашатыря. Завизжав, как недорезанная свинья, тот пришёл в себя. Ещё нашатыря или нагайки? И, увидев меня, политруки теперь разбегаются в разные стороны, как зайцы. Но теперь мои приказы выполняются быстро и чётко!

Затем я заехал на гауптвахту. Вытащил ко мне Стёпа обоих почитателей тупых указаний Мехлиса. Помятые оба, бледные, да ещё мои парни пощёлкали шишиечками предохранителей. Стоят навытяжку, но без ремней выглядят плохо. Прошёлся я туда-сюда и выдал своё резюме:

  • Так как военные действия ещё не начались, то я прощаю вас. Можете немедленно приступить к исполнению своих служебных обязанностей. Целовать вам в зад товарища Мехлиса не обязательно! Но… Несколько человек уже расстреляны, я надеюсь, что вы оба в дальнейшем не попадёте в их число. Идите и работайте!

Как они оба мчались, табун озабоченных лосей нервно курит в сторонке. Парни мои тихо посмеялись им вслед.  Жестоко? Но раз люди не понимают!

Теперь у меня в войсках была известная репутация и тайная кличка «Чёрный генерал». Но зато уже совсем скоро три линии обороны готовы. А я подписал в инжотделе приказ на строительство пяти. На прошлой неделе в степи здорово потрудился МК-4, многоковшовый канавокопатель. Ну, это он на «гражданке» канавы копать будет, а пока что траншеи рыл, да так, что любо-дорого. Полтора метра вглубь, и аккуратненький такой бруствер. И быстро так! Наверное, сто метров в час. Зато теперь, когда мы приезжали в любую дивизию, казаки сразу тихо посмеивались, что мол при виде генерала наши бойцы быстрее нашего канавокопателя работают. Возможно. Ладно, нужно и поспать хоть немного.

Этой ночью я спал на улице. Дело в том, что наш повар родом из республики немцев Поволжья. Он накормил всех очень вкусным, горячим, таким  густым гороховым супом-пюре с копчеными свиными ребрышками. Вкусно, но что-то мне подсказывает, что ночевать сегодня лучше будет прямо в пулеметном гнезде, на свежем воздухе, а не в тесном кубаре на четверых. Не зря гороховые суп и кашу в нас в училище «музыкальными» называли… Налопается такого личный состав, а потом всю ночь в казарме — «фуги Баха» звучат. И, конечно, соответственные, «ароматы» плывут… Зато оно все на вкус отличное, и порции размерами своими нарушают все положения Женевской конвенции о гуманном отношении к пленным. И к нам тоже! Обе врачихи и Наташа спали со мной под бурками — и тепло и мягко. Заодно мы тихонько «злого духа» пускали на улицу. Я, кроме того, опасность всегда чётко и точно чувствовал своей пятой точкой, точно и сегодня чувствовал, поэтому и не зашёл в дом. Это нас и спасло!

Ближе к утру пулемётные очереди по моему домику — немецкие диверсанты! Сейчас на всех фронтах проводилась абвером операция – “Удар по штабам”. Но только моих врачих напугали — взвод охраны штаба и ловкие казаки, чётко предупреждённые мной, всех перебили. Один диверсант только был в состоянии говорить — его мы и допросили. Ксюша была в ужасе, как Степан охаживал его нагайкой, чтобы воодушевить на ответы. А то переводит его вопли: «Идите в плен, там дивизия «Мертвая голова», гуманное отношение к пленным… « Но потом “запел” он  так, что сам Карузо заплакал бы от зависти. Да тут полное предательство! Навёл их на нас один мерзавец из штаба, заодно этими подлыми диверсантами были подготовлены схроны были в трёх местах. Все ништяки из схронов в мой домик! Но вот предателя Стёпан нагайкой отлупил ещё в штабе и он выдал всю шпионскую сеть. Точно, как сказали казаки — отличный удар нагайкой стоит трёх часов допроса! Да ещё потом Стёпа держал Иванова — тот мог забить предателя насмерть, ведь тот помогал нападению именно на меня, так сказать, на его охраняемое лицо! Едва Андрея от него оттащили. Но зато “пел” этот предатель… Стёпа пошутил – все птицы в саду застрелились от зависти! Особист только успевал записывать перевод!

Подошёл я к курилке, где мои охранники сидели и, показав им рукой, чтобы не вставали, хитренько спросил, мол курят ли они в саду. И рассказал им случай из моей молодости, когда мы квартировались в одной украинской деревне:

Украинское село, утро. Мать выходит на крыльцо – слышит что-то в кустах охает.

– Юрко, це ты???
– Та я, мамо!
– а що ты там робыш?
– Сусидку ебу!
– Це дило, Юрко! Алэ ты ж гляды не куры! Рано тоби!

Парни заржали, как стадо жеребцов. И теперь я понял, что мы стали как-то немного ближе друг к другу. И это было очень важно!

Так что особистам работы было море. А мне пришлось отпустить одну врачиху в госпиталь — она стоматолог, а желающих зубы лечить… Прислал мне тогда начальник госпиталя медсестру, которая делает манипуляции шприцом. Утром нашим глазам предстала молодая женщина. У нее были большие глаза, пухлые губы и детская непосредственность девочки-подростка, но стоило мужскому взгляду скользнуть по глубокому вырезу ее высокой груди, крутым бедрам или стройным ножкам, как мысли сразу начинали стремительно скользить в таком греховном направлении. Ей уже 25 лет Медсестра, в которой сочеталось это очарование девочки и и такой порочно-красивой женщины — я понял, что этот хитрый врач задумал. Подмазаться хочет! А хороша чертовка! Медсестра Наташа Васильева, при ее красоте, имела тонкую талию, красивую тугую грудь, упругую округлую попку и изящные длинные ноги. И сразу сказала мне, что готова выполнить любой мой приказ! Но пока меня устроил массаж в её исполнении. А врач Оля легла спать со мной, сказав Наташе, что её очередь завтра. Но завтрак и кофе нашему генералу — в 5 утра! И, как только Наташа ушла в другую комнату, Оля своим ротиком быстро подняла моего “орла”. Это была сказка!

Утром почти розовый свет восходящего солнца чудесно осветил полуголую Ольгу. Это было великолепное зрелище! Любовно ухоженный и необычно подстриженный газон треугольника внизу живота, перламутрово-розовая влажность губок, безумная матовость раскосых, моментально набухающих от прикосновения сосков, плоский, потрясающей формы животик с маленькой загадочной впадиной пупка, откуда языку так не хотелось обратно в рот. А когда Ольга, видимо устав от ожогов моего лазерного взора, перевернулась на животик, то я увидел, что линии спины были настолько совершенны, а ямочки на ягодицах настолько соблазнительны, что думая о её попке в целом, я, несмотря на возраст, потерял рассудок окончательно. Очнувшись вновь и вернувшись в мир и в эту комнату, я понял, что сейчас с тихим рычанием кончаю в эту восхитительную тугую попку, на которой можно так сладко лежать и наслаждаться до бесконечности.

Завтракали мы вместе. Кофе был заварен просто отлично. Я пошутил, что за такой кофе любой мужчина сразу.готов “отдаться”. Наташа была довольна!

Прочёл я заодно своим красавицам вечером стихи из своей не совсем уж скромной молодости:

Касание губ

И касание нервов;

Он кажется нежен,

Она кажется стервой.

Он твёрдо стоит

В ожидании сказки,

Она не спешит

С продолжением ласки.

Но губы скользят

И целуют по кругу,

Туманится взгляд-

Друг заводит подругу.

Он стойко красив,

Воплощение силы,

Шепни, попроси

И — ворвётся в плоть милой.

Но это потом,

А пока — поцелуи,

Мечты о крутом

И разнузданном х& е,

О скачке в степи

На горячем мустанге,

О схватке стихий

В ритмах самбы и танго.

Девушки были в восхищении, но жаль, что эти стихи нельзя в «Боевой листок»!

Утром я в секретном приказе предупредил всех командиров полков, что по данным разведки немецкое наступление начнётся 2 марта. 1 марта я проверю оборону, кто послушался Мехлиса, тот будет расстрелян! На месте! Причём дважды! Похоже все поняли меня правильно!

Был почти смешной разговор по ВЧ со Сталиным. Он, явно покуривая трубку, сказал, что у нас точно нашла коса на камень — Мехлис жалуется, что я не слушаю его. Строю оборонительные сооружения, а митинги и партсобрания не провожу. И что я точно развратник, меняю женщин как перчатки, а дома у меня жена и ещё две женщины. А вот сейас в доме командующего есть сразу две женщины-врачи, причём красивые обе. И что теперь делать с этим генералом Козловым? А на мой вопрос, что товарищ Сталин ответил, тот тихо посмеиваясь и, как слышно в чувствительной мембране «ВЧ», потягивая трубку, сказал:

Что делать, товарищ Мехлис? Да завидовать будем генералу Козлову. Раз его столько женщин любят. Но вот если пропустит Манштейна в Крым — тогда расстреляем! И Вас, товарищ Мехлис, заодно тоже расстреляем — как члена военного совета! Вот так – работайте вместе и дружно! Иначе…

(Всего 33 просмотров, 1 сегодня просмотров)
0

Добавить комментарий