Лала. Часть 2: Фантасмагория. Глава 4: Оттенки греха

Скрежет и лязг снова заполнили подземелье. Лала всё ещё лежала на спине связанной и с задранными вверх ногами. Всё, что она могла сейчас видеть – мрачные потолочные своды, освещаемые пляшущим огоньком свечи, которую несла Киса. Пятеро рогатых любовников, натужно пыхтя, катили конструкцию в следующий зал «музея».

Вскоре станок на колёсиках на мгновение остановился, где-то впереди скрипнули старые петли очередной массивной двери. Как только она приоткрылась, в глаза Лале ударил такой яркий свет, что ей пришлось надолго зажмуриться. Движение тем временем возобновилось, и вскоре гостья ощутила вокруг себя дуновение свежего ветерка, холодившего оголённые, залитые смазкой и спермой промежность и попу.

Всё ещё отчаянно щурясь и часто моргая, девушка поняла, что станок, на котором она зафиксирована, выкатился теперь на высокий деревянный помост, расположенный уже вовсе не в подземелье, а на площади какого-то старого города.

Вокруг стояла толпа зевак, а чуть поодаль позади них возвышались крепостные стены. Лалой овладел стыд и ужас от того, что её выставили на всеобщее обозрение в таком неприглядном виде. Она предприняла отчаянную, но тщетную попытку сдвинуть ноги или прикрыть полой халата хотя бы причинное место, однако кожаные петли всё ещё крепко удерживали её руки и ноги.

— Что вы делаете?! Так нечестно! Отпустите меня! – вопила пленница. – Киса, так нечестно!..

— Что значит «нечестно»? Нечестно – это когда ты кому-то что-то обещаешь, а потом не сдерживаешь своё обещание.

— Но ты же говорила, что…

Кошачья голова склонилась прямо над лицом Лалы.

— Я только обещала, что тебе тут не будет скучно, но ничего больше я тебе не обещала и не гарантировала. А вот ты сама… ты точно не нарушала данных тобой кому-то обещаний?!

Скрипучая конструкция тем временем маневрировала на помосте, поворачиваясь во все стороны и демонстрируя публике залитые спермой девичьи прелести, пока не заняла стационарное положение.

— О чём ты?! Я тоже ничего тебе не обещала!.. – девушка почти срывалась на плачь. – Отвяжите меня сейчас же! Или хотя бы прикройте!.. – хныкала она. – Нечестно поступать со мной так!..

— Ну… мне-то ты ничего не обещала. А вот кому-то ещё?.. Ну, ладно… ты тут пока повспоминай, поразмышляй о том, что такое честь и бесчестие. А вот он поможет тебе прочувствовать всё, как говорится, собственной… – конец фразы растворился в раздавшемся скрипе и ляге.

Пятеро чёртиков принялись изо всех сил крутить рукоятки и воротки на конструкции. Положение её частей стало меняться таким образом, что лежащее до этого на спине тело Лалы сначала приняло вертикальное положение, а затем стало медленно склоняться лицом вниз. Ноги девушки при этом остались почти прижаты к груди. Кожаная лежанка из-под спины переместилась теперь под живот. А выпяченная попа, прикрытая подолом развязанного халата, оказалась самой высокой точкой.

Пока гостью фиксировали на станке в новом положении, она успела окинуть взором толпящихся вокруг людей. Несмотря на весь сюрреализм ситуации, некоторые лица показались девушке знакомыми. Это были друзья детства, родственники, приятели родителей, соседи… Вот только никто из них, к счастью, не подавал вида, что знаком с Лалой. Все они смотрели на помост, гомонили между собой и чего-то ждали.

За мгновение до того, как взгляд Лалы уткнулся в деревянный пол, она успела заметить, как по лестнице на помост поднимается уже знакомая ей двухметровая фигура мускулистого гиганта в мешковатом балахоне.

На этот раз его так предательски манившее женский взгляд тело было скрыто плотной серой тканью, подпоясанной широким ремнём. Зато на голове больше не было никакого мешка, и ничто не мешало рассмотреть его поросшую грубой чёрной щетиной огромную бычью морду.

Шумно выдыхая из раздувающихся ноздрей воздух и гулко топая по прогибающимся от его веса доскам, Бык подошёл к Лале вплотную. Он положил свою тяжёлую руку девушке на затылок, как делал недавно, пока она ему отсасывала. Ухватив сильной пятернёй за волосы, он легонько потрепал её, не желая причинить боль, но демонстрируя свою власть над ней.

Затем под одобрительный гул публики он не спеша расстегнул у себя на поясе застёжку, и она со звоном брякнулась на пол. Широкий конец толстого тёмно-коричневого солдатского ремня оказался в крепкой мужской руке, а отливающая золотым блеском массивная медная пряжка со звездой оказалась возле стоп своего хозяина.

При виде этого у Лалы подступил ком к горлу. Дело в том, что в глубине подсознания её действительно уже много раз посещали фантазии относительно солдатского ремня и её нежной попки. Это началось в тот день, когда она как-то вечером в выходной плюхнулась дома на диван и стала наугад переключать каналы по телеку.

По одному из них шёл нашумевший в своё время фильм про те самые «50 оттенков». Она застала эпизод, когда Анастейша после долгих колебаний и сомнений решилась принять от Грея самую первую порку. Раздевшись догола, она заняла место на специально предназначенной для этого скамье в его пресловутой «красной комнате». Тело и голова девушки располагались на горизонтальном ложе, босые ноги стояли на полу, а её гладкие оголённые ягодицы оказались выпячены в сторону мужчины, державшего в руках кожаный хлыст. Грей неторопливо и со знанием дела обрабатывал им попку юной Анастейши. А она лишь морщилась, вздрагивала и на мгновение отрывала от скамьи подбородок, принимая нежными булочками его болезненные шлепки…

Совершенно неожиданно эта сцена взбудоражила сознание Лалы. Она снова и снова прокручивала её в голове. Сначала ей почему-то хотелось просто ещё раз понаблюдать чужую порку со стороны под новым ракурсом. Потом появилось желание ощутить своей голой попкой обжигающие удары кожаного ремня. Она даже подошла к шкафу, где висели ремни мужа, и долго держала в руках несколько штук, пытаясь представить, как шлепки каждым из них могли бы ощущаться на её ягодицах.

Но Лала никогда и ни с кем не делилась этими фантазиями, поскольку очень стеснялась их. Однако, похоже, здесь это всё не было ни для кого секретом. Несколько раз бряцнув по полу, начищенная медная пряжка медленно поползла вверх, пока не поравнялась со спускающимся свободным концом солдатского ремня. После этого огромная мужская длань ухватила ремень за концы и подняла. Их место заняла теперь упавшая вниз массивная петля из толстой, блестящей с внешней стороны кожи.

Выглядывающие из-под полы балахона мужские ноги, прогибая под собой доски, медленно зашагали. Мускулистый гигант неспешно обошёл конструкцию с зафиксированной на ней девушкой и оказался теперь напротив её выставленной кверху попки. Держа приготовленный для порки ремень в руке, он всё так же неторопливо приподнял подол халата и закинул его Лале на спину, оголив белоснежные ягодицы. Публика тут же оживилась:

— Всыпь ей!

— Да-да! Вжарь!..

— Подрумянь ей булки как следует!..

— Выпори похотливую сучку!.. – стали раздаваться советы со стороны оживившейся публики.

Лала понимала, что кричать, плакать, ругаться и звать на помощь бесполезно – он теперь всё равно уже выпорет её. Но и как следует себя при этом вести, она тоже не знала, ведь раньше её никто никогда не порол. Страх, стыд и унижение от публичного наказания смешивались с любопытством, возбуждением и предвкушением чего-то волнующего, необычного и неизбежного.

Громко сопя ноздрями, Бык никак не реагировал реплики из толпы. Он лишь внимательно вглядывался в подставленные для наказания полупопия. Девичий анус хорошо просматривался меж немого раздвинутых булочек и то и дело чуть поигрывал, выдавая волнение жертвы перед поркой. Он то почти расслаблялся, то вновь сжимался в тугую розовую звёздочку.

Несколько раз взмахнув и щёлкнув в воздухе ремнём, Бык встал поудобнее и начал пороть Лале попу. Его замахи со стороны выглядели устрашающе, ремень взмывал высоко вверх, присвистывал и звонко припечатывался к мягким оголённым половинкам, отскакивая от них. Но на деле он обжигал девичий зад не слишком сильно. Мускулистый здоровяк чётко знал своё дело: его целью было не причинить физические страдания, но пристыдить наказуемую, демонстрируя окружающим власть над ней вообще и над её голой попой в частности.

Громкие и звонкие щелчки ремня по нежной обнажённой плоти раздавались далеко по округе, будоража и заводя публику. Удары кожаной петли прилетали поочерёдно то на левую, то на правую половинку. Постепенно в местах этих горячих поцелуев кожа на попе становилась розовой. Лала стояла раком, зафиксированная на станке, и смиренно принимала своим мягким местом заслуженное наказание.

Ей никто не сказал, за что её сейчас будут пороть, и она сама поначалу понятия не имела, чем заслужила такую немилость. Но с каждым новым обжигающим шлепком ремня по голой заднице сознание как будто просветлялось, и едва уловимые на первый взгляд причинно-следственные связи становились вдруг вполне очевидными.

Как ни странно, но эта публичная взбучка действительно ставила многое по местам и весьма эффективно распутывала плотные «колтуны» в сознании обезумившей от похоти и потерявшей всякий стыд молодой особы. Вероятно, по этой причине в старые времена им регулярно и устраивали подобные профилактические секуции.

Даже в самых уважаемых купеческих семьях было заведено раз в месяц в одну из суббот приглашать в дом специально обученных гувернанток. Они уединялись в комнате поочерёдно с каждой из взрослых, но незамужних пока дочерей. Уложив воспитуемую лицом вниз, оголяли ей мягкое место. Затем одна из прислуг держала её за руки, другая – за ноги, а третья некоторое время секла попу берёзовым прутиком до образования характерного узора из розовых полосок. Иногда эту экзекуцию проводили даже в присутствии всех членов семьи.

Мало-помалу порка попы самой Лалы набирала силу, и кожаная петля всё горячее целовала розовеющие на глазах половинки. Девчонка сжималась и ёжилась в ожидании очередного шлепка. А получив его, жмурилась и тихонько поскуливала, закусив губу. Жар от очередного щелчка солдатским ремнём по таким мягким булочкам поначалу казался невыносимым, но тут же разливался вполне терпимым теплом по всему выставленному вверх заду.

Толпа ликовала и громко завывала в такт устоявшемуся ритму наказующих ударов широкого ремня по оголённому девичьему седалищу. Бык же оставался совершенно серьёзным. Глаза его налились багрянцем, он со знанием дела проводил воспитательную работу с филейными местами чересчур похотливой особы женского пола. Он порол её жарко, но не слишком сильно, давая бесстыднице время и возможность как следует поразмыслить о своём поведении.

Широкий ремень, гулко рассекая воздух, впечатывался в оголённую задницу с раскатистым щелчком, а затем пружинил и отскакивал от упругой булочки, заставляя её при этом трястись словно желе. Потом, повинуясь сильной мужской руке, снова взлетал вверх и обжигал звонким скользящим прикосновением уже другую нежную половинку.

Попа у Лалы пылала огнём. Изрядно отшлёпанные ягодицы горели, будто их посыпали красным перцем. А всё новые, уже не такие жаркие шлепки ремня лишь поддерживали нужную температуру. Девушка уже не кусала губы, принимая голой попой новые поцелуи солдатского ремня. Теперь она широко раскрыла рот, шумно дышала и лишь чуть жмурилась, получив по заднице очередной горячий кожаный «поцелуй».

Невольно она стала представлять, как выглядит сейчас её выглядывающий из-под задранного на спину халата выпоротый и поигрывающий очком оголённый зад. И мысли о том, что за процессом её порки наблюдает целая толпа людей вокруг, добавляли ощущения публичного позора и одновременно какого-то возбуждения.

Было ужасно стыдно, а голую попу жгло как кипятком не только от умело проводимой порки, но и от взглядов сотен пар знакомых и незнакомых глаз, пристально наблюдающих за этим процессом. Бык сопел и тяжело дышал, он был разгорячён и возбуждён видом пары потных и пылающих жаром девичьих половинок и продолжал охаживать их скользящими ударами широкой кожаной петли.

Внезапно он остановился и взревел громким басом. В своих вытянутых высоко вверх руках он демонстрировал толпе солдатский ремень, которым всё это время румянил девичий зад. Публика в ответ оживлённо заголосила.

— А теперь вставь ей!..

— Кончи в неё!

— Натяни до самых ушей!..

— Засади в неё свой таран до упора! – снова раздались со всех сторон «советы бывалых».

Лала не успела даже ничего возразить. Её глаза широко раскрылись и округлились, когда Бык приподнял свой балахон, встал одной ногой на приступок конструкции, обеими руками схватил девушку за пышущую жаром задницу и потянул на себя, приставив к сжатому очку свою огромную налитую кровью елду.

Но сухая попа никак не впускала в себя залупу палача. Тогда тот не то сжалившись над ней, не то желая сам поскорее получить удовольствие, направил ствол чуть пониже, и через мгновение он полностью провалился в обильно залитое тёплой смазкой женское лоно.

Массивный мужской живот прижался к горящим после наказания булкам попы и примял их. Огромный, испещрённый десятками вздувшихся от напряжения вен, ствол Быка заполнил и растянул до отказа киску Лалы. Блестящие от выделений губки жадно обхватили введённый меж них гигантский стержень у самого основания.

Наконец, выдержав паузу, Бык начал двигать им, доставляя себе и буквально натянутой на него девушке долгожданные сладострастные ощущения. Уже после нескольких мощных фрицкий он ощутимо раскачивал всю эту жалобно скрипящую конструкцию с закреплённой на ней в голос стонущей от постыдной страсти обнажённой красоткой.

Неожиданно Лала увидела перед собой на полу ноги Кисы. Всё время, что он обрабатывал ремнём Лале попу, она стояла позади, рядом с Быком и наблюдала за процессом, как обычно подрачивая пальчиком клитор. А сейчас, когда яростные мужские толчки всё сильнее колыхали не только Лалу, но и весь этот хитроумный станок, наглая кошка изо всех сил пыталась заставить висящую вниз лицом жертву порки полизать ей щель между ног.

Из этого ничего не вышло. Захлёбывающаяся от страсти девушка настолько была сейчас во власти ебавшего её Быка, что и не подумала как-то отреагировать на провокации Кисы. И той ничего не осталось, как немного раскорячиться и встать так, чтобы кончик девичьего носа упёрся в кошачий клитор.

Бык распалялся всё больше и всё яростнее вгонял своё бревно Лале в щель. Забыв обо всём, девушка громко стонала, вторя неистовым вторжениям вглубь своего возбуждённого естества. Хитроумное сооружение пружинило и скрипело всеми своими шарнирами. Кончик носа насилуемой быком красотки ритмично тёрся о набухший бутон меж половых губ у Кисы, заставляя её вздрагивать и то и дело чуть приседать одним коленом.

Не прошло и минуты, как девичьи стоны превратились в один сплошной протяжный вой, с которым сначала выпоротая, а теперь ещё и яростно оттраханная гостья подземелья рухнула в пучину оргазма. Попа её стала часто пульсировать, а щель ритмично сжимать всё ещё до упора введённый в неё мужской ствол.

Через мгновение взорвался и Бык. Его хватило буквально на пять или шесть мощных толчков, в течение которых он, словно гигантский поршень, закачал внутрь тела девушки не меньше стакана своего горячего и липкого семени, которое тут же хлынуло во все стороны и потекло по бёдрам белёсыми потоками. Одновременно с быком кончила и Киса. Она затряслась всем телом, полуприсела и нагнулась почти раком, одной рукой держась за конструкцию, а другой вцепившись себе в щелку и давя пальцем на подёргивающийся клитор.

Не дожидаясь чьих-то указаний, под одобряющий гул толпы всё ещё не до конца отдышавшийся мускулистый верзила принялся расстёгивать пряжки кожаных петель, удерживавших всё это время Лалу на станке, предназначенном для ебли и экзекуций. Откуда ни возьмись возникшие чёртики тут же стали ему помогать.

Спустя полминуты Лала уже стояла на своих дрожащих ногах и суетливо завязывала пояс на вымазанном бычьей спермой халате. Толпа ликовала и громко аплодировала. А Киса и Бык теперь вели себя будто артисты после феерично сыгранного спектакля. Они поднимали руки вверх, клали их на грудь и кланялись, безмолвно благодаря публику за овации.

Чуть позже гостью подземелья, неожиданно превратившегося в городскую площадь, они тоже взяли за руки и провели вдоль края помоста, давая понять всей собравшейся публике, что и она имеет не малую заслугу в успехе данного представления. Растерянная девушка не знала, как себя вести, она неловко кланялась, а Бык и Киса так и держали её за руки.

С каждой секундой всё происходящее вокруг казалось ей какой-то сюрреалистичной картинкой. Разум всё больше отказывался верить в то, что ей только что довелось пережить. В какой-то миг Лале почудилось, что кто-то прикоснулся к её затылку и провёл рукой по волосам. Она оглянулась, но никого не увидела. Потом невидимая ладонь дважды нежно коснулась её лба у кромки волос, а на шее ощущались влажные прикосновения чьих-то тёплый губ.

Мускулистый здоровяк и девушка-кошка продолжали купаться в овациях, водя за собой за руки Лалу по периметру помоста. Но она уже не вполне здесь присутствовала. Взор заволокло туманом, а в ушах слышалось какой-то гудение. С каждой секундой иллюзорность окружающего мира вызывала всё меньше сомнений.

Девушка плотно закрыла глаза на несколько мгновений, а когда открыла их, увидела прямо перед собой лицо супруга, вернувшегося из командировки. Самир склонился над ней, уснувшей поперёк кровати, нежно гладил по лицу и целовал в шею… Его руки проникли под распахнувшийся короткий банный халат и гладили истосковавшиеся по ласкам любимого груди.

— Знаешь, а я не помню, как ты пришёл… И не слышала, как ты лёг… Ты давно дома?

— Нет, недавно. Я вошёл, а ты спишь…

(Всего 102 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

2 комментария к “Лала. Часть 2: Фантасмагория. Глава 4: Оттенки греха”

Добавить комментарий