Морская ракушка. Часть 1

Свернувшись калачиком, девушка лежала в углу какой-то клетки из металлических прутьев. Внизу жёсткий деревянный пол из старых потемневших досок. Снаружи доносилось завывание ветра и шум волн, бьющихся о борт старого деревянного корабля. Пол, стены и потолок трюма, в котором находилась пленница, ощутимо раскачивались и стонали под натиском разыгравшейся стихии.

На торчащем из стены крюке висел фонарь, сквозь его закопчённые стёкла пробивался тусклый свет огарка свечи. Марина лежала и равнодушно наблюдала, как несчастный светильник болтается из стороны в сторону, слушала как скрипят и даже хрустят испытываемые бурей на прочность деревянные балки и переборки видавшего виды морского судна. Она лежала на боку, укутавшись с ногами в длинный балахон, служивший ей одеждой. Было одиноко, холодно и жутковато из-за бушевавшего за бортом шторма.

Неожиданно сверху послышались какие-то звуки. Звякнули ключи на увесистой связке, лязгнул старый замок, скрипнули петли большого люка, ведущего в трюм. По деревянным ступенькам крутой лестницы застучали чьи-то шаги. Долговязый верзила-матрос с туповатым лицом подошёл к клетке и стал искать ключ от навесного замка. С третьей попытки ему это удалось.

— Вставай, пошли! Капитан тебя к себе требует! – надменно произнёс он, обращаясь к Марине.

Девушка послушно встала на ноги. Грязный и истрёпанный балахон висел на ней, как мешок, прикрывая босые ноги до самой щиколотки. Дверь клетки распахнулась со страшным скрипом. Матрос ждал, когда заключённая покинет свою камеру.

Едва девушка переступила порог, он тут же довольно грубо подтолкнул её в спину, направляя к лестнице, ведущей наверх. Она запуталась ногами в своём длинном одеянии и едва не растянулась навзничь. У самых ступеней конвоир обогнал её и стал подниматься первым, видимо опасаясь, что она может рвануть и попытаться удрать, едва ступив на палубу.

Пронизывающий холодный ветер что было сил трепал балахон и лохматил русые девичьи волосы. В лицо сыпались мелкие солёные брызги от разбивающихся о судно огромных волн. По палубе от борта к борту с грохотом каталось брошенное кем-то ведро. Вообще, там творился настоящий бардак: кругом валялись какие-то тряпки, бочонки, ящики и непонятно что. Корабль явно походил на пиратский. Марина подняла голову, и сомнений не осталось – на флагштоке развивался «Весёлый Роджер».

— Капитан, я привёл её, как Вы приказали… – подобострастно пролепетал матрос, заглянув в дверь каюты.

Через секунду он втолкнул Марину внутрь, остановив почти на пороге, а сам поспешил закрыть за ней дверь. Посреди каюты стоял круглый стол, на нём лежала капитанская треуголка, какая-то старая морская карта, циркуль и полутораметровый кусок толстой просмолённой верёвки, при помощи такой на старых кораблях натягивали паруса. У дальней стены стояла кровать, на ней возлежал главный пират.

— Куда пошёл?! А ну-ка… Вернись и стяни с неё это! – скомандовал он матросу.

Конвоир тут же снова нарисовался и молниеносно выполнил приказ. Марина и опомниться не успела, как оказалась совершенно голой. Верзила продолжал стоять в дверях, мять в руках сорванное с девушки одеяние и, криво улыбаясь, не мог отвести взгляд от её аккуратной попки.

— Теперь давай её сюда! – бывалый пират медленно встал с кровати, сдвинул на край стола карту и треуголку, освободив место, а верёвку взял в руки.

Сунув скомканный балахон подмышку, рослый детина схватил девчонку за голые плечи своими холодными лапищами и подвёл к столу. Затем толкнул в спину, принуждая нагнуться и лечь на него животом. Он еле сдержался, чтобы не потрогать её нежные белые булочки, но не решился, побоявшись навлечь на себя гнев своего предводителя…

— Ну! И чего встал?! Теперь пошёл вон! – потребовал капитан хриплым басом.

Матрос удалился, хлопнув дверью. Марина осталась наедине с пиратом. Он стоял рядом молча ещё с минуту, похлопывая себя по руке сложенной вчетверо, грубой – толщиной почти в палец – верёвкой. Голова у девушки была повёрнута набок, и она могла сейчас видеть бóльшую часть каюты.

Как ни странно, этот нехитрый интерьер казался ей каким-то очень знакомым, будто бы она уже бывала здесь. Огромный дубовый стол, задвинутая в дальний угол довольно широкая капитанская кровать, стоящие рядом высокие сапоги, висящий на гвозде выцветший морской китель и сундук с наваленным сверху каким-то барахлом.

На самом деле, это были воспоминания о прочитанной давно, ещё в школьные годы, книге. В рамках летней программы внеклассного чтения Марина прочла роман о морских приключениях, который впечатлил её настолько, что она по сей день порой вспоминает описанные в нём события.

По ходу сюжета там коварный пират похитил в порту совсем юную принцессу, которая пришла на причал, чтобы проводить в плавание своего возлюбленного. И когда они были уже в открытом море, приказал привести девушку к себе в каюту и долго допрашивал, пытаясь выведать, куда направилась шхуна её друзей. Но она была непреклонна и ничего ему так и не сказала, стоически выдержав все выпавшие на её долю испытания.

Разумеется, никакого сексуального подтекста там не было и не могло быть – ведь это была детская книжка. Но фантазия Марины почему-то не на шутку разыгралась именно вокруг этого эпизода. Она не раз представляла себя в роли той хрупкой принцессы, оказавшейся посреди океана в окружении вульгарных и бесчестных пиратов. Она часто думала и о том, что ещё там могло происходить с принцессой, но автор книги столь целомудренно опустил это в своём повествовании…

Пират сделал наконец пару шагов в сторону пленницы. Оказавшись у её обнажённой попы, он положил на неё свою шершавую ладонь и принялся вероломно лапать то левую булочку, то правую, периодически оттягивая их в стороны и заглядывая внутрь. Он довольно больно сжимал нежную плоть своими сильными пальцами, девчонка жмурилась, но даже не пискнула. Она решила, что раз принцесса в том романе выдержала всё, значит, и она тоже должна!

Прекратив мять ей попку, он обмотал сложенную в несколько слоёв пеньку в один оборот вокруг своей могучей руки так, что получилось вполне пригодное для порки попы орудие. Массивные петли из толстой и тяжелой, пропитанной смолой, грубой верёвки свисали вниз и были готовы, рассекая со свистом воздух, с размаху ошпарить безропотно подставленные для наказания белые булочки.

Марина по-прежнему стояла босыми ногами на полу, расставив их на ширину плеч. Её голова и живот оставались плотно прижаты к дубовой столешнице. В такой позе её гладкие белоснежные полупопия округлились и сами собой немного разошлись в стороны. Девушке было очень стыдно и страшно. Она на миг зажмурилась и приготовилась принять своим голым задом первые порции экзекуции. Бедняжка уже даже представила, как грубая пенька, что в руках у пирата, сейчас со звоном отскочит от её никогда раньше не поротой попки, оставив после себя ярко-розовые отпечатки на чувствительной коже.

Но пират не спешил, он лишь поднёс ворсистую пеньку к её попе и несколько раз провёл ею снизу-вверх вдоль ложбинки меж ягодиц. Грубые, но тонкие ворсинки касались тыльной стороны бёдер, щекотали Марине булочки и края половых губ. Она ощутила холодную тяжесть просмолённой пеньки при этом скользящем прикосновении к своим обнажённым прелестям. С содроганием она ждала момента, когда это щекотание прекратится, а пенька взовьётся в воздухе, чтобы успеть снова зажмуриться перед началом порки.

Эээххх… – прокряхтел грустно пират, выпрямился и поковылял в сторону своей кровати.

Марина неподвижно лежала животом на столе, выпятив голую попку в сторону двери. Капитан оказался теперь спереди от неё. Она украдкой смотрела на него, не зная, чего ожидать дальше. Про себя она отметила, что он не так уж и стар, как ей поначалу показалось. Просто длинная растрёпанная шевелюра и неухоженная борода с усами серьёзно старили его. Но на самом деле ему было лет сорок пять – не больше. Впрочем, возможно, по меркам тех времён он был уже и старик.

— А ну, подойди-ка сюда!.. – потребовал капитан, бросив на край стола верёвку и усаживаясь на своё ложе.

Марина послушно выпрямилась. Пошатываясь от качки, обошла большой стол и остановилась в шаге от пирата. Он без тени стеснения сверлил взглядом её голый безволосый лобок. Пухленькие вареники половых губок оказались прямо перед ним, они выглядели очень аппетитно. В этот момент пират, вероятно, захотел попробовать их на вкус, так как облизнулся и очень шумно сглотнул слюну.

Маленькая ладошка стыдливо прикрыла причинное место. Пират закрыл глаза, поцокал языком и неодобрительно покачал головой. Бедняге снова пришлось показать ему свою оголённую письку. Около минуты он, не произнося ни слова, рассматривал ничем не прикрытую красивую девичью промежность.

— Теперь сядь! – прохрипел морской волк после паузы.

— Как? Куда?.. – не поняла девушка.

— Куда-куда… на корточки сядь! Да ноги не сдвигай, я рассмотреть тебя там хочу!

Пленница опять подчинилась приказу. Расставив колени в разные стороны, она присела, свесив попку почти над самым полом. Взору капитана предстали теперь скрытые до этого малые губки и розовая бусинка клитора. Эти трепетные прелести бесстыже выглядывали из раскрытой киски.

Девушка представляла, как той юной принцессе так же пришлось раздвигать здесь ножки и показывать пиратам свою голую, нежную и наверняка такую аппетитную щелочку. Эти мысли неожиданно очень возбудили Марину, и она сама пристально смотрела вниз, себе меж бёдер.

Сидеть долго на корточках было трудно – из-за качки. Приходилось всё время балансировать, чтобы удерживать равновесие. Спустя некоторое время пират молча поманил девушку рукой к себе, требуя встать и ещё больше приблизиться. Она поднялась и робко сделала в его сторону полшага. Теперь он, продолжая сидеть на кровати, дотянулся рукой до её локтя и решительно притянул к себе почти вплотную. Её стройные ножки оказались между его расставленных коленей, а красивая пися – всего в десятке сантиметров от небритой мужской физиономии.

Рассматривая её прелесть почти в упор, капитан то прикусывал, то облизывал свои губы. Он мог видеть, как тоненький слой прозрачной смазки выступил по кромке, вдоль которой смыкались круглые валики абсолютно гладких половых губок молоденькой принцессы. Ни с чем не сравнимый запах её увлажнившейся от возбуждения девичьей устрицы дурманил мужской рассудок.

Не выдержав, он ухватил её двумя пальцами прямо за мягкие, выступающие вперёд складочки. Мужчина сначала ощутимо сжал белоснежные полумесяцы, выдавив наружу скопившуюся между них прозрачную смазку, затем принялся мять и тереть губки одна о другую.

Невзирая на шум волн, бьющихся за бортом, в каюте было довольно тихо, и вскоре послышалось характерное хлюпанье. А из сочной щелки выступило ещё больше смазки. Часть её попала на мужские пальцы. Они теперь легко скользили, продолжая потирать и массировать две тёпленькие, смоченные похотливыми выделениями, сладкие безволосые мармеладки.

Марина, прижав к груди подбородок, внимательно наблюдала за действиями капитана. Ей сейчас было очень стыдно, но она не смела перечить ему и, откровенно говоря, побаивалась его. Несмотря на этот стыд и страх, её отчего-то непреодолимо манило к этому неотёсанному и вульгарному морскому псу. Инстинктивно хотелось отдаться ему без остатка и позволить делать со своим телом всё, что он пожелает.

Неожиданно корабль качнуло сильнее обычного сначала в одну сторону, затем в другую. Треуголка, лежавшая на столе, свалилась на пол. Марина тоже не устояла на ногах. Сначала её повело вбок, а потом она невольно плюхнулась капитану прямо на левое колено своей голой попкой.

Через секунду она попыталась было встать, но, встретившись с пиратом взглядом, поняла, что он с этим не согласен. Немного погодя девушка неожиданно осмелела и, сидя на пиратском колене, широко раздвинула бёдра, упершись своим коленом мужчине в промежность.

Рукой она принялась сдавливать и потирать свои влажные половые губки подобно тому, как только что делал ей этот суровый мужчина. Пират, не отрываясь, следил за движениями её тонких пальчиков и проскальзывающих меж них скользких лепестков и пухленьких складочек, образующих девичью щель.

Сознание девушки вдруг странным образом помутнело. Она не потерла сознание, но внезапно почувствовала себя как-то необычно. В голову стали приходить странные, будто чужие, мысли, воспоминания, фантазии и ассоциации.

— Хм! А она у меня… на морскую ракушку похожа. Правда?! – неожиданно задорно для самой себя вдруг произнесла Марина.

Мужчина ничего не сказал в ответ. Он сначала стиснул до скрежета зубы, потом поднял свой суровый взгляд, вздёрнул кверху одну бровь и едва заметно улыбнулся.

— А ты мне нравишься! – сказал он, – А я ведь… выпороть тебя хотел за твоё сегодняшнее поведение! Вон – и пеньку уже для попы твоей приготовил. Была бы ты пацаном, высек бы при всей команде! Но решил пожалеть…

— Пожалеть?.. Меня?..

— Да нет, команду. Как представил, что с этими недотёпами будет, когда булки твои голые увидят…

— И что же с ними такого может случиться? – лукаво поинтересовалась гостья, демонстративно лаская пальчиком клитор.

— Ничего хорошего… С ума, наверное, сойдут! А отдать им тебя я тоже не могу… Бунт может начаться.

— Так может… и не надо тогда вообще меня сегодня пороть?

— Да я вот думал, что надо. Но ты… Ты мне дочку мою сейчас напомнила.

— Правда? И чем же? – изображая саму наивность, поинтересовалась бесстыжая девчонка.

— Она делала так же, как ты вот сейчас…

— Ка-а-ак? – делано удивилась собеседница.

— Я как выпороть её соберусь за проступок какой, попу ей уже оголю… Так она её от меня прячет, все передом повернуться норовит, да пыпырочку свою напоказ выставить. А она у неё хорошенькая, губки пухленькие, гладенькие, очень они мне створки ракушки морской напоминают… Думает, будто я засмотрюсь, отвлекусь, забудусь, да и не стану по попе её наказывать…

— И Вы что же?..

— Ну… Поначалу-то нет, этот со мной номер не проходил. Я клал её себе на колени, да шпарил по бесстыжей заднице рукой, верёвкой, линейкой деревянной, тапком… – что под руку попадёт!

— Ух!.. Она кричала, вырывалась, наверное? – Марина невольно запустила в себя указательный палец на всю длину, а большим продолжила охаживать розовую горошинку клитора.

— Ещё как! Но я её не выпускал, драл ей попку, пока как следует не зарумянится… Да-а-а… Так поначалу и было…

— А что потом?

— А потом… Потом она упорхнула от меня – вот что было потом… Эх-эх-эх… Где-то сейчас моя девочка?..

— Скучаете по ней, да?..

— Так! Всё! Хватит!!! Здесь я капитан, и только я задаю вопросы!

Пират явно не хотел развивать эту тему. Впрочем, никаких откровений Марине и не требовалось. Непонятным образом в её сознании всплывали всё новые воспоминания. Они проносились мимолётными картинками и яркими вспышками, хаотически сменяя друг друга.

То перед глазами возникала сцена «допроса» той юной принцессы из книги. Она лежала на спине на этой самой кровати полностью покрытая грузным телом пирата, только её стройные белые ножки были вскинуты вверх и мерно раскачивались в такт его грубым и резким толчкам.

Он долго и жёстко пытал её молоденькую киску своим здоровенным членом, и никто не мог прийти бедняжке на помощь. У принцессы уже не было сил даже на то, чтобы кричать, всё, что вырывалось у неё из груди – это сдавленные приглушённые стоны…

То вдруг Марина сама оказывалась в образе девушки, которую пират называл своей дочкой. Она лежала поперёк отцовских коленей и смиренно впитывала голой и уже изрядно порозовевшей попой «папино воспитание». Но когда пират рассказывал про то, как наказывал дочь, он умолчал о других пикантных гранях их отношений, возникших после наступления её совершеннолетия. И там явно не обошлось без инцеста.

Проводя долгие месяцы в плавании вместе с дочерью, он частенько приходил по ночам к ней в каюту. Не знавшая иного воспитания, кроме отцовского, несмышлёная девчонка не находила в этом ничего противоестественного. Она с нескрываемым удовольствием показывала папе всё, что полагалось скрывать от посторонних мужских глаз.

Именно он дал такое меткое прозвище – «Морская ракушка» – сначала её киске, а потом и самой дочери. Ей очень льстило, когда он называл её так на людях, поскольку в этом был скрыт некий интимный оттенок, о котором было известно лишь им двоим.

Как правило, события всегда развивались по одному и тому же сценарию. Вечером она ложилась в свою кровать и притворялась спящей, а отец сидел в своей каюте далеко за полночь, склонившись над картами. Наконец, он задувал свечу, неслышно ступая, подходил к двери, медленно открывал её и какое-то время стоял на пороге. Заслышав мерное сопение, плавно, словно тень, приближался к девичьей постели и садился на край.

Попасть в каюту девушки было можно только через небольшую малозаметную дверь в каюте капитана, но никак не снаружи. Так он ограждал её от возможных посягательств со стороны команды, поскольку знал, что спать она всегда ложится нагишом. Он сидел в изножье кровати дочки молча несколько минут, будто убеждаясь, что она крепко спит, хотя они оба знали, что это вовсе не так. Она подыгрывала ему, нарочно сопя курносым носиком, при этом всегда к его приходу заранее переворачивалась на спину и будто невзначай раскидывала «во сне» широко в стороны бёдра.

И вот он поворачивался, медленно приподнимал обеими руками край одеяла, всё больше оголяя безмятежно разведённые красивые стройные ножки. Одновременно второй слой одела накрывал целомудренно лежащие поверх первого слоя руки дочери. В конце концов вся верхняя часть её тела по самую шею вскоре оказывалась укрыта сложенным вдвое одеялом, а нижняя – совершенно оголена.

Девушка, конечно, слышала о существовании трусиков, но никогда их не надевала, тем более перед сном. Она была совершеннолетней, и на её лобке и половых губках давно начали расти упругие кудряшки, но она регулярно сбривала их папиной опасной бритвой.

Он не просил её об этом, она делала это сама. Потому что видела, как его заводит вид и вкус её голенькой безволосой письки. А ещё потому что ей самой нравилось воспринимать отцовские ласки, чувствуя себя рядом с ним всё ещё маленькой беззащитной девочкой.

Пирату доставляло огромное удовольствие застать дочь «спящей» под одеялом в такой развратной позе. Он подолгу рассматривал её ничем неприкрытые прелести, освещённые тусклым светом палубного фонаря, который с трудом пробивался сквозь крохотный иллюминатор под самым потолком.

Гладко выбритая половая щелочка этой юной плоскогрудой прелестницы выглядела крайне аппетитно и явственно напоминала морскую ракушку. Пара округлых белоснежных складочек ощутимо выдавалась вперёд от лобка, плотно смыкаясь в форме маленького пузатого бочонка. Мясистые девичьи валики надёжно прятали от случайного наблюдателя тонкие внутренние губки и маленький розовый пупырышек клитора.

Эти два красивых полумесяца ограждали в течение дня от случайных прикосновений интимный внутренний мир живущей внутри ракушки нежно-розовой девичьей устрички, сохраняя её невероятную чувствительность к ласкам. Они же таили в своих пухленьких стенках развитые половые железы, обильно источавшие скользкую и немного тягучую смазку.

Вволю насладившись зрелищем, отец склонялся над промежностью своей девочки. Положив огромные ладони ей на бёдра, прикасался поросшими грубой щетиной губами к её трепетной и немного увлажнённой изнутри безволосой прелести. Его огромный язык тут же проникал меж податливых половых губок и устремлялся так глубоко в розовые недра, как это позволяла сделать её девственность.

К этому моменту истомлённая ожиданиями ласки пися дочери неистово сочилась прозрачной и скользкой смазкой, которая окутывала мылкой пеленой усатые губы отца и его и без того влажный язык. Он с упоением раздвигал им створки своей любимой Морской ракушечки и с наслаждением вылизывал сладко-солоноватые густые девичьи соки. Она щедро потчевала ими своего единственного мужчину, раздвигая перед ним ножки и подставляя под его поцелуи свою целочку.

Сама девчонка при этом, конечно же, не спала. Она с замиранием сердца ждала момента, когда такой большой, горячий, заботливый и нежный папин язык снова умело приласкает мягкую и податливую, словно густой розовый кисель, тёплую «улиточку», живущую у неё между ног.

Половинки её «раковины» были сейчас широко распахнуты, девчонка млела от каждого нового движения меж своих похотливых створок. Такие балующие, постыдные и волнительные ласки её девственной киски не шли ни в какое сравнение с любым другим удовольствием, которое она могла себе только представить.

Умелый мужской язык медленно, но верно всякий раз доводил девчонку до оргазма. Чем ближе к финалу, тем труднее ей было изображать из себя спящую, но она никогда не смела открывать при этом глаза и тем более что-то говорить. Она украдкой изо всех сил сжимала в своих маленьких кулачках края одеяла, которым была укутана.

Когда же низ её животика начинали пронизывать всё более нестерпимые сладостные спазмы, а попка пульсировала всё сильнее, в каюте всё же раздавались еле слышные тоненькие попискивания и судорожные выдохи. Девичьи пальчики отчаянно мяли и заламывали в разных направлениях зажатую меж них плотную ткань.

В момент оргазма обе широко расставленные ножки рьяно тряслись мелкой дрожью, хаотично елозя голыми пятками по простыне. Это могло продолжаться порой несколько минут, в течение которых пират не выпускал изо рта буквально брызжущее горячей смазкой межножье своей отчаянно бьющейся в бурном оргазме дочурки…

 

(Всего 90 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

4 комментария к “Морская ракушка. Часть 1”

  1. Вах-вах, какая романтика с большой дороги…
    Вернее, романтика с морских просторов.

    Раскинулись ляжки у пташки,
    Чуть девичьи ноги штормит,
    Зовёт клитор-рог к абордажу
    Отеческий рот и язык.
    Раскатаны парусы-губы
    Десантом его языка,
    Идёт полным ходом заруба,
    Минута восторга близка.
    Идёт за атакой атака,
    Пал внутренних губ бастион.
    Победным решительным знаком
    Сигналит дрожь ног, лёгкий стон.

    1

Добавить комментарий