Московский нуар

Здесь и сейчас

Капли дождя стекают по стеклу. За окном ночь и огромный бездушный город — город, который я люблю и ненавижу одновременно. Город не спит, этот город  никогда не спит. Даже глубокой ночью. В мутной пелене ночного дождя, тускло мерцают рекламы, мигают огни машин, ползущих по мокрой улице, медленно моргают светофоры, во многих окнах многоэтажек  все еще горит свет. Город не спит  и я не сплю. Я вспоминаю.

Тогда тоже была ночь и шел дождь.

— Ты меня любишь?

Ее глаза. В полумраке в них отражаются разноцветные огни ночного города. Как звезды. Звезды в ее глазах.

— Конечно. Как я могу не любить тебя? Мы всегда вместе, я не могу представить себе жизнь без тебя. — Я нежно целую ее губы, она отстраняется.
— Подожди. Мы не закончили. Я хочу, что бы ты сказал, что любишь меня.
— Марин, я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. Я любил тебя всегда, люблю и буду любить. Всегда.

Она прижимается ко мне всем телом.

— Я тоже. Люблю. Тебя и только тебя.

Теперь уже ее губы находят мои. Вишневый шелк скользит по плечам. Такое знакомое, такое любимое тело раскрывается для меня.
Мои руки скользят по бархату кожи. Она обнимает меня, ее ладонь ложится на затылок, пальцы теребят волосы. Податливая мягкость грудей наполняет ладони. Я ласкаю эти груди, груди вскормившие мою дочь, груди женщины, сутками не отходившей от моей постели, когда я был на волосок от смерти, женщины, которую я люблю больше всего на свете. И пусть в них нет былой упругости — пусть, я люблю эти груди. Груди моей Женщины.
Мои рука скользит по бедрам и ложится на лобок. Марина бреет его, но волосики уже начали отрастать, они так приятно щекочут ладонь.
Рука направляется дальше… Вот и он, волшебный бугорок. Рука пробирается ко входу, там уже натекло. Влажные пальцы возвращаются к любимому бутону  и приступают к игре. Нам обоим нравится эта игра. Она длится годами и пока не надоела. Мои губы ласкают набухший сосок, а пальцы продолжают свой танец, за годы я изучил вкусы любимой, я знаю, что ей нравится, а что нет. Тело отзывается сладкой судорогой. Влагалище сжимает мои пальцы.
Ее лицо утыкается мне в грудь, слезы текут из глаз. Она всегда плачет после этого. Счастливое лицо смотрит на меня.
Она, слегка куснув мой сосок, принимается целовать мою грудь, постепенно спускаясь все ниже. Наконец пшеничные волосы накрывают мой живо,  и я чувствую, как мой уже давно напрягшийся член  оказывается в плену любимых губ. Моя жена любит минет, любит и умеет его делать.
Нежные губы охватывают головку, язык принимается за дело. Медленно спускаясь вниз по стволу, она погружает мою гордость все дальше и дальше. Вот уже горло ласково массирует меня. Потом отпускает. Отдышавшись Любимая принимается за меня всерьез. Я не вижу, что там происходит, рассыпавшиеся волосы цвета спелой пшеницы  скрывают от меня происходящее, но ощущения невероятные. Голова жены размеренно поднимается вверх и спускается вниз.

— Мариш, давай, а то я кончу…

Она поднимает голову и смотрит на меня своими распахнутыми васильковыми глазами. Кивает.
Я нависаю над ней. Член сам находит дорогу, пока сосала  она завелась не на шутку. Натекло. Мой орган скользит внутрь. Тихий стон. Жена зажимает рот тыльной стороной ладони. Мы стараемся не шуметь, не хотим разбудить дочь, ночью звуки разносятся далеко.
Я двигаюсь медленно, неторопливо. Ее бедра охватывают мои, ноги сплетаются за спиной. Груди колышатся в такт моим движениям. Мы сливаемся воедино. Мы вместе. Мы единое целое.
Я двигаюсь все быстрее, она подается мне навстречу, бедра ходят из стороны в сторону. Я еле сдерживаюсь, чувствую она уже на подходе. И вот ее рука затыкает себе рот уголком подушки, она всегда так делает, подушки приходится менять регулярно. Ее влагалище сжимается, приглушенный стон глушит подушка, а острые коготки впиваются мне в спину.
Я перестаю сдерживать себя  и со всей силы врываюсь, как можно глубже.
Мы лежим на постели. Она укрылась одеялом, на нем стоит пепельница. В ее руках дымится тонкая сигарета. Я тоже курю. Форточка приоткрыта и ночная прохлада проникает внутрь.

-Хорошо то как, — шепчет она.

Я смотрю на окно. Там ночь и идет дождь. И капли дождя медленно стекают по стеклу.

Это был наш последний раз. На следующий день мир перевернулся. Я до сих пор люблю ее. Люблю и ненавижу. Не могу забыть и простить тоже не могу. Мы не вместе и не врозь. Наши пути постоянно пересекаются. Она не отпускает меня, она всегда где-то рядом.
Капли дождя стекают по стеклу, за окном ночь и дождь, капли на стекле и на щеке. Это просто дождь. Дверь в прошлое так и не закрылась. Жизнь в коридоре. Я прижимаюсь щекой к холодному стеклу. Три года….

Восемь месяцев назад

 

Дождь льет и льет. Я набираю на домофоне номер квартиры. Несколько переливчатых гудков и голос Татьяны спрашивает.

— Да, слушаю.
— Тань, это я, Макс.

Домофон тренькнул  разблокировав дверь. Захожу в подъезд. Татьяна встречает меня у открытой двери.

— Привет, Макс. – Она целует меня в щеку.- Макс, да ты промок насквозь, опять зонт не взял.
— Тань, не люблю я их. Ты же знаешь.

Я снимаю насквозь промокший плащ и вешаю его на отдельный крючок. Пусть просохнет. Джемпер и брюки тоже влажные.

— Так, немедленно иди в ванную, снимай с себя все, я просушу. Халат мой махровый одень. Тебе пойдет розовый. Не хватало еще простудиться.

Бреду в ванную. Татьяна идет за мной. С интересом наблюдает за моим разоблачением.

— Трусы тоже снимай. На батарею повесь. — Ванная тесновата и она стоит в коридоре. Покорно стягиваю трусы. – И носки.

Хорошо, снимаю и носки. Натягиваю махровый халат. Розовый. Дожил. Сую ноги в пушистые тапочки. Розовые. Нет, это уже издевательство какое-то. Наводит на нехорошие ассоциации. Шмурыгая тапками, розовыми, блин, под конвоем следую на кухню. Усаживаюсь за стол.
У Татьяны сегодня на ужин солянка. Вообще, Танюха молодец, готовит отменно. Пока я с аппетитом поглощал ее кулинарный шедевр, Таня успела развесить мои шмотки для просушки. Отличная хозяйка.

После ужина, как водится, крепкий чай с сигаретой. Сама Таня не курит, но к моей привычке относится спокойно. Мы встречаемся уже четыре месяца.
После развода я на женщин месяцев восемь смотреть не мог. Потом немного отошел. Природа взяла свое, да и рука устала. Не скажу, что пустился во все тяжкие, но…
Первой была Ольга. Познакомились мы на вечеринке, куда меня старый приятель затащил. Сдается мне, что знакомство сие было им же и подстроено. Им и его женой. Но, в общем-то, я благодарен ребятам, они помогли мне вынырнуть из глухого депрессняка.
Бывшая, кажется, тогда уже убедилась в бессмысленности попыток “начать все с чистого листа” и принялась устраивать собственную жизнь. Многомесячный прессинг сказался на мне не лучшим образом. Нервная система пошла вразнос. И когда я увидел, как она на моих глазах  с охапкой красных роз садится в тачку к незнакомому мне мужику, сорвался. Бухал по-черному. Почти месяц. Один раз даже чуть не удавился спьяну.
Просыпаюсь утром с похмелюги, башка трещит, в ушах колокольный звон, по мозгам молоточки лупят, как оглашенные, во рту кошки насрали. Сушняк жуткий. И перед моим мутным взором на люстре  петля висит. И что самое интересное, я абсолютно не помню, когда и, самое главное, как я ее туда приладил. Тогда я и понял. Пиздец. Или завяжу или повешусь. Завязал. Выбирался из этой ямы медленно и постепенно.
Вот в этот-то период  меня с Ольгой и познакомили. Пить  по сути я уже бросил, но тоска давила жутко. Ольга тоже переживала не лучшие дни. Полгода как развелась с мужем. На этой почве мы и сошлись. Что называется,  нашли друг друга. Ни о какой любви там речи не шло, мы просто помогли друг другу притупить боль. Ну и нам было хорошо вместе. В отличии от моей бывшей в постели Оля была немного зажата, с бывшим мужем у них в койке не все гладко было. Но постепенно она оттаяла. Расстались мы через пару месяцев, сохранив при этом хорошие, дружеские отношения.
Потом были и другие… И вот теперь, Татьяна…. С ней все по-другому. Я чувствую, что привязываюсь к ней  и, что самое страшное, она тоже. Я вижу, как она смотрит на меня. И это пугает. Пугает то, что я не могу дать, того что ей нужно.
Таня сидит напротив меня. Она поднимает на меня свои добрые, серые глаза, поправляет рукой русую челку. А перед моими глазами встают озорные васильковые озера под копной пшеничных волос. И я чувствую себя  последней сволочью.

— Макс, тебе понравилось?
— Спасибо, Танюш, все очень вкусно. — Я смотрю на нее. — Так, я в душ.

Вытеревшись насухо махровым полотенцем я, напялив халат, иду в спальню.
Спальня у Тани небольшая но, на удивление, уютная. Какая-то по-домашнему милая и теплая. Мягкая тахта, покрытая ворсистым пледом, и плюшевые игрушки. Они всюду, Таня их всю жизнь собирает. Она вообще очень домашняя и теплая, Таня… Когда она прижимается всем телом, мне кажется,  что ее кожа пахнет сдобой.
Дочь выскочила замуж и укатила с мужем в Германию в поисках лучшей жизни, а со своим мужем Таня разошлась несколько лет назад. Мужик влюбился в молоденькую и решил начать жизнь заново. Кризис среднего возраста пощады не ведает, оставляя за собой руины прошлой жизни и пепелища несбывшихся надежд.

Так и осталась Таня в свои сорок лет одна. Разведенка. Она очень тяжело переживала одиночество и когда в ее жизни появился я —  вцепилась в меня, как в жилетку. Я умею слушать, а именно этого ей и не хватало. Она часами рассказывала мне о своей жизни, боли, которая изводила ее с тех пор,  как она узнала о предательстве. О ее одиночестве, к которому она оказалась совершенно не готова. Я слушал, слушал и по мере сил пытался утешить. Увлекся… Слишком сократил дистанцию, мы стали чересчур близки…
Я скидываю с себя этот розовый позор и разваливаюсь на тахте. Лежу и слушаю шум воды доносящийся из ванной, вслед за мной Таня принимает водные процедуры. Она вообще очень чистоплотная, в доме ни соринки.
Шум воды прекратился, через пару минут Таня вошла в спальню. Увидев голого меня, развалившегося прямо поверх пледа, она улыбается.

— Нет бы постель разобрать, все-таки вы, мужики, лентяи.

Она сбрасывает на мягкое кресло, с сидящем на нем большим плюшевым медведем, цветастый халат. Извини, Михал Потапыч, сегодня тебе шоу не обломится, халат накрыл медведя с головой.
Я любуюсь ее обнаженным телом. Она это замечает и не спешит. Грудь, конечно, уже не такая, как в юности: на смену упругости пришла приятная податливость, она немного отвисает, но ведь ее можно подхватить ладонями снизу и приподнять. Набухшие соски в коричневых ореолах, их хочется ласкать пальцами и языком. Животик чуть выпирает, Таня любит покушать.
Говорят, что мужчин после сорока влекут юные девичьи тела, не знаю, кому как, а мне нравятся женщины зрелые.
Они как вино, с годами становятся только лучше, вкус приобретает нужную терпкость, а крепость выдержанного напитка ударяет в голову.

Таня сдвигает меня в сторону и забирается под одеяло, я присоединяюсь к ней.
Кончиками пальцев скольжу по бархатистой коже едва касаясь ее. Таня сдерживается, сколько может, потом начинает фыркать и забавно хихикать.

— Ну, щекотно же, Макс…. Иди ко мне. – Ее губы сливаются с моими. Языки переплетаются. Мои ладони скользят по коже.

Подхватив развалившиеся в стороны груди, собираю их к центру  и принимаюсь играть языком с сосками.
Таня слегка закусывает нижнюю губу… Та-ак, начала возбуждаться, в серых глазах загорелся шаловливый огонек.
Моя рука плавно спускается по мягкому животу и ныряет между ног Татьяны. Смочив слюной пальцы, начинаю ласкать складки половых губ и заветный бугорок. Таня вздрагивает, тихий стон, я отрываю лицо от грудей и заглядываю ей в глаза. Они уже подернуты пеленой да и рука чувствует: Танюша потекла.
Ее рука пробегает по моему животу, и ладошка охватывает уже окрепший член. Сделав несколько движений вверх вниз по стволу,  она тянет его на себя. Пора.
Освободившись, закидываю ее ноги себе на плечи и ввожу член в раскрытое, уже хорошо смазанное влагалище. Член входит легко.
Я двигаюсь плавно  постепенно наращивая скорость, меняю темп и направление толчков. Член входит глубоко, при каждом ударе достигая матки. Таня стонет.

— Да…Да… Быстрее… Только не останавливайся…Да…

Ее ноги сводит судорога, они сильно давят мне на плечи. Влагалище начинает судорожно сокращаться. Таня кончает… Вдавливаю себя, как можно глубже… Я изливаюсь внутрь женщины… И тону в васильковых омутах…Тону безвозвратно…. Марина….

Падаю на постель рядом с Татьяной. Отдышавшись, поворачиваюсь к ней. Таня лежит рядом, повернув ко мне лицо. Русые волосы раскинулись по подушке, я приподнявшись на локте, перебираю их свободной рукой.
Между пальцев скользят шелковистые пряди, цвета спелой пшеницы. Встряхиваю головой, отгоняя наваждение. Русые. У Тани русые волосы. Не пшеничные, это просто морок какой-то. Эх, Марина, Марина…

— Макс, я тебе хоть немножечко нравлюсь? — Голос Тани спокоен, но глаза… Глаза не лгут.
— Ты хорошая, Тань. Да, ты мне нравишься. — Какая же я все-таки сволочь.
— Врешь. Врешь, а все равно приятно. – Она обнимает меня за шею и прижимается всем своим телом к моему. Она такая горячая… И пахнет сдобой… Я глажу ее по волосам, плечам, спине… Шепчу на ухо, что-то ласковое…

Ну, как… Как тебе сказать, что я люблю другую. И ничего не могу с собой поделать. Я не могу тебе это сказать. И врать  я тоже больше не могу…. Придумываю какой-то нелепый повод  чтобы уйти. Спешно начинаю собираться. Она все уже поняла. Стоит в коридоре и смотрит, как я надеваю плащ.

— Макс, позвони. Я буду ждать… — Серые глаза предательски блестят. Голос слегка дрожит. Она уже знает, что я не вернусь. Просто надеется.

Я киваю и ухожу. “Прости меня, Таня”, — шепчут мои губы, когда я спускаюсь по лестнице.

Я выхожу из  подъезда и холодный дождь вновь набрасывается на меня. Плащ мгновенно промокает насквозь.
Стараясь обходить лужи, направляюсь из двора в сторону дороги. Я в последний раз оглядываюсь, нахожу глазами ее окно… Сквозь мутную пелену ночного дождя размытый силуэт одинокой женщины в желтоватом прямоугольнике тусклого окна едва различим…

Прости меня Таня, я не смог дать тебе любви, которой ты заслуживаешь  и я не хочу больше обманывать тебя…. Ты  тянулась ко мне,  в надежде получить хоть капельку тепла, но я не могу дать его тебе… Во мне, лишь холод, ночь и дождь…
Я больше не хочу быть сволочью.

Прости меня, Таня… Ты была не первой… Но, последней… Я больше никому не причиню боль.
Я поднимаю воротник плаща и отворачиваюсь. Плети дождя наотмашь хлещут по лицу. Надеюсь у нее все еще будет…
А меня ждут мерцающие огни ночного города и дождь… И та, которую я люблю и буду любить всегда…. Любить и ненавидеть.

 

(Всего 375 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

37 комментария к “Московский нуар”

  1. Душевный, трепетный, жизненный рассказ! В конце с трудом проглотил предательский ком в горле.
    Как узнаваемо и печально, тепло и грустно, искренне и хорошо.
    Спасибо автору за это произведение. Десять!

    2
          1. «Барин» -это что-то… Написано «вкусно»… Напомнило Хлебникова -«..Мне бы только краюшку хлеба — да крынку молока…Мне бы только вот это небо…и эти облака… На память… Извините, коль был неточен..

            1
          1. Шеф, ты вновь меня удивил, особенно после «Гладиатора». Такая душввная вещь, мне аж стыдно стало — слезы навернулись. Потряс меня ты и сильно этим душещипательным рассказом. Восхищён! 10.
            Больше такие не пиши, а то у меня аж мурашки по спине. Сильно написано, надо так «это» пережить…

            1
  2. Отличное произведение, по которому можно много сказать. Стоит ли главному герою считать себя сволочью? Я не вижу тут ничего сволочного. Может невнимательно читал в дороге. Но написано сильно, с душой.

    1
      1. Да, он считает себя сволочью именно из-за этого. Но гг вполне порядочный человек судя по рассказу и лично я здесь ничего такого не вижу. На земле вообще много пар, где люди любят одних, а отношения ведут с другими. Одна Индия чего стоит. Да и на территории СНГ полно. Тем более здесь семьи он с Таней не создал и ничего вроде ей на обещал.

        1
      2. А про Индию я вспомнил вот почему.https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Love_Commandos

        В Индии большинство браков организованы родителями с потенциальными партнерами по браку на основе касты, цвета кожи, гороскопа и т. д. — вопрос любви рассматривается редко[2]. Любовь через барьеры касты, религии и экономического класса может быть проблематичной, что приводит к насилию, а иногда и к убийству. Известно, что полиция отказывается от защиты таких пар, иногда даже с родителями арестовывая любовников-мужчин за ложные обвинения в изнасиловании[1]”

        собственно индийцы с которыми я пересекался в Москве про ” большинство браков” тоже говорят.

        1
        1. У нас официально кастовой системы нет, но как и в большинстве человеческих сообществ по факту социально-кастовая система существует
          Но тут речь о том что, герой для себя не принимает лжи в отношениях.
          Именно потому и оказался в тупике. Начать новые отношения он не может, прежняя любовь держит крепко. Но и простить и забыть измену он тоже не может. Замкнутый круг.

          1
  3. «Говорят, что мужчин после сорока влекут юные девичьи тела, не знаю, кому как, а мне нравятся женщины зрелые.
    Они как вино, с годами становятся только лучше, вкус приобретает нужную терпкость, а крепость выдержанного напитка ударяет в голову.»- хорошая цитата.

    2
  4. А если вам как автору совершить чудо со своими главными героями. Ведь мысли а тем более мысли на бумаге материализуются, может тогда где-то в мокром городе счастливых станет больше на два человека. И вам это зачтется.

    1
      1. Мастерски написанное произведение не только способно взволновать пылкого читателя, но и родить некое ощущение, которое можно интерпретировать, как волну творческого подъема, вдохновение. Творчество талантливых писателей нередко становится источником новых идей, стимулом собственного роста.

        2
        1. Диана, Вы так потрясающе это написали. Да я ещё раз прочёл рассказ Нафани — восхитительно и душевно так. И вдохновился от Вашй переписки.
          С какими талантами я общаюсь, потрясающе!

          3

Добавить комментарий