На чужбине

Тоненький язычок огня —
Застыло масло в светильнике.
Проснешься… Какая грусть!

Мацуо Басе

1. ПАБЛО

Лучшим качеством Пабло, без вопросов, был член. Яна поняла это с утра, когда хозяин квартиры с ноющей после текилы головой нетвердо прошагал в ванную. Свободные трусы лазурного цвета вздымались натянутым парусом. Яна вернулась в постель, вставать было рановато. Улетучилась и дремота. Ночью дело ограничилось неловкими объятиями — количество выпитого проявлениям чувств в чем-то способствовало, в чем-то служило помехой. Кроме того, Яне не хотелось лишний раз подтверждать расхожее мнение о легкодоступности девушек из России. Даже сейчас она отметила про себя некоторую внутреннюю борьбу, хотя вздыбленный парус, казалось, развеял остатки колебаний. Сидя на одеяле в одной футболке, Яна сгруппировалась, натянула ярко-красную ткань до щиколоток, крепко обхватила колени и уставилась в дверной проем. Будь что будет.
Пабло вошел после душа. На смуглом лице сверкала улыбка. Так же контрастировало с цветом кожи белое полотенце на бедрах.
— Honey? – он вопросительно улыбнулся.
Яна высвободила ноги, выгнула спину, сцепила кисти рук и потянулась. « Wow, — усмехнулся хозяин дома и облизнул пересохшие губы, — Looks good! — одобрительно продемонстрировав Яне большой палец, он двинулся к кровати, на ходу разматывая полотенце. К Яниным плечам потянулись сильные руки, красная ткань скользнула ввысь, заслонив мир — спустя еще мгновение груди накрыли шершавые ладони. Яна зажмурилась и откинула голову. Было слышно его прерывистое дыхание и аромат эвкалипта. «Шампунь» — мелькнуло в мыслях у Яны. Она улыбнулась, открыла глаза. У него в лице разгоралось что-то небывалое, ни следа былой расслабленной мины — во взгляде ощущался едва ли не гнев — в странноватом сочетании с мольбой. Скользнув по волосам на груди, Яна заглянула в пах — предчувствие не обмануло, такого она еще не видела. Для Яны, до сей поры с легкостью менявшей молодых людей — член никогда не служил предметом культа, к порнографии девушка была равнодушна, критерием при выборе нового парня было скорее общее радостное ощущение от совместно проведенного времени, где секс — служил одним из компонентов, наравне с алкоголем и походами на концерты. Сейчас, кажется, девушка впервые влюблялась. Физиологическая красота буквально заворожила Яну. Легкий шлепок по ягодице вывел девушку из оцепенения.
— Come here, honey, — сдавленно прозвучало сверху.
Яна повиновалась и замерла в мужских объятиях. Между ног наметилась точка опоры — девушку мягко насаживали на кол. Внизу потеплело, энергия распрямленной пружиной устремилась из копчика в голову, Яна приземлилась, Пабло застонал.
Яна вдруг почувствовала, как улыбка у нее на лице расплывается от уха до уха. Вот теперь, кажется, латиноамериканский трип начинает ей действительно нравиться.
Яну хлопнули по плечу.
— Come on, honey, — попросил голос.
Яна тряхнула волосами и бесшумно задвигалась вверх-вниз.
— Slowly! — взмолился голос.
Хорошо, поняла.
Двигаясь, не сводила взора со становившегося родным лица. Беззащитность нарастала, мужчина прикрыл веки и закусил губу; Яна, не переставая ощущать циркуляцию в позвоночнике, сделала движения еще более плавными; Пабло застонал отчаяннее и протяжнее прежнего. Девушка отпрянула, хлынуло семя.
— Oh , thank you my sweet… — пробормотал Пабло после того, как восстановил дыхание. Яна улыбнулась. Аргентинец уложил девушку на спину, обнял и расцеловал.
— Tell me what you want, — во взоре полыхнул лукавый огонек.
Вряд ли сейчас перед Яной стояла задача достижения оргазма — столь она была поглощена Пабло, столь хотела жить его чувствами, ощущать его телом — что почти позабыла о собственном. Да и вопрос поставил ее в тупик. Чего хочет? Хочет с ним быть. Рядом. Вместе. Всегда.
Такое с ней проделывали десятки раз, но сейчас, вдруг, она почувствовала, что густо краснеет. Возможно, дело в том, что в университете в вопросах секса Яна неофициально слыла специалисткой — и заставляла краснеть, наоборот, своих сокурсников. Оральные ласки были в ходу именно как что-то запретное, неприличное, парни стеснялись — а затем входили во вкус, открывая для себя новую форму близости с женщиной. Пабло, в отличие от сокурсников, каким-то чудом знал именно то, что нужно было Яне — сводило с ума не осознание процесса, но мастерство исполнения, сопровождаемое пылкой любовью исполнителя к инструменту — Яна и не думала, что кого бы то ни было способны повергнуть в восторг ее половые органы — в университете девушку ценили за ум, красоту, силу характера — а этот парень, который видит ее меньше суток, ничегошеньки о ней не знает — относится с таким вниманием, теплом и заботой, открывает ей саму себя заново, проникает в такие уголки души и тела, о существовании которых и сама подозревать не могла — не то, что парни-сокурсники, в основном занятые сами собой…
Вопль, будто услышанный со стороны, девушка утопила в подушке, инстинктивно вывернувшись вбок. Пальцы вцепились в край простыни и сомкнулись в кулак.

2. ИНТЕРМЕДИЯ

— Ребята, я кажется влюбилась, — расчесанная и одетая, Яна предстала на пороге гостевой комнаты. Обитатели скатывали спальники и паковали рюкзаки. Новость застала врасплох всех троих. Женя всплеснула руками; Саша с Варей переглянулись.
— Как же Сережа, — пробормотала Женя будто сама себе.
— Да я уж ему не раз говорила, что прошло наше время. Но он всегда так расстраивался, так просил его не покидать… Ну, теперь-то решен вопрос.
Повисла тишина, и вдруг на лице у Яны показалась слеза. Последний год они с Сережей жили вместе.
— Значит, сюда переедешь навсегда, — сухо констатировал Саша.
— Да! — объявила Яна, — и прошу вас, друзья — когда прилетите в Москву — с Серегой пообщайтесь как следует, успокойте как можете…
Саша на глазах мрачнел.
— Вот оно что, а ты, выходит, билет сдаешь и с нами не летишь? У нас вообще-то рейс сегодня вечером! Забыла?
— Лечу, лечу, — на Яне не было лица, — ну а потом обратно сюда, с вещами. Ребят, идите в большую комнату, ща мы вам с Пабло приготовим чего-нибудь…
Яна ушла мыть посуду, Саша двинулся следом.
— Вы трахались, да? — изо всех сил он старался, чтобы голос звучал как можно невозмутимее.
— Ну да! — так же невозмутимо отозвалась Яна.
— А Сережу ты любишь?
— Нет, — подумав, отвечала Яна.
— Тогда все нормально, — заключил Саша, — Ну, успехов! — и скрылся в коридоре.

3. СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ

Программист по специальности, Пабло с удовольствием познакомил свою новую подругу с последними достижениями в области высоких коммуникаций. В России тогда в новинку были скайп и фэйсбук — и тем более для Яны, проводившей время в основном в библиотеках. Осваивать новые виды виртуального общения пришлось как нельзя кстати — в России остались десятки знакомых, веселая университетская жизнь, подруги детства. И именно сейчас, когда все это внезапно оказалось на внушительном расстоянии, когда прошлое и настоящее Яны оказались по разные стороны экрана монитора — она едва ли не впервые после детства оказалась довольна тем, как живет.
Романтической сказкой окружающее казалось только на туристический взгляд — впрочем, непростые будни пришлись Яне по душе едва ли не в большей степени. Прекрасная возможность почувствовать себя сильной и независимой: утром — курсы испанского, днем — подработка официанткой в прибрежном кафе (Пабло, несмотря на просторную квартиру, жил небогато), вечерами — общение с любимым, прогулки по городу, часто — гости, на ночь и с утра — головокружительный секс. Яне, пожалуй, особенно импонировала коленно-локтевая позиция — именно так, не видя лица возлюбленного, Яна ощущала его полновластным хозяином положения, часто представляя, что на ее месте могла бы оказаться любая — проститутка, девчонка с улицы, туристка остановившаяся переночевать и клюнувшая на удочку хозяйского обаяния… А Пабло неизменно оставался самим собой — самозабвенным жрецом женской красоты, — и в ответ на изредка дававшие о себе знать симптомы тоски по родине, друзьям, Сереже — неизменно уводил женщину в постель.
До Яны их у Пабло было не счесть — порой, завернувшись в одеяло, она любила послушать его воспоминания о бесконечных похождениях — гордая тем, что она — самая любимая, здесь и сейчас с этим человеком, и только что из его объятий. Пабло был значительно старше, и Яна, со свойственной ей цепкостью ума, стремилась впитать новый опыт — как никто другой Пабло, может быть, неосознанно, умел в нужный момент преподать урок житейской науки.
Друзья-подруги за Яну были рады и иногда слегка завидовали.

4. КАРМЕН

— Сегодня к нам приедет погостить прелюбопытная дама, я тебе о ней рассказывал, — как-то утром, улыбаясь, объявил Пабло по-испански. Яна жила в Аргентине четвертый месяц и к этому времени уже вполне сносно могла поддержать диалог.
— Вот как! — воскликнула девушка, — кто же?
— Карменсита!
— Постой, дай-ка вспомнить, — Яна нахмурилась, — бывшая колумбийская шлюха, приторговывавшая травой на побережье и одна из твоих бесчисленных любовниц?
— Именно, — Пабло улыбнулся еще шире.
— Как интересно! Буду рада познакомиться.
— Она с тобой тоже. Кстати, Кармен обещала захватить с собой некоторую часть своего товара, не сомневаюсь, ты оценишь.
Марихуану Яна изредка покуривала в университете, и не сказать, чтобы наркотик оказывал на нее сколько-нибудь ощутимое воздействие.
— Понятно, понятно, — улыбнулась Яна, — и долго она у нас пробудет?
— Пока не найдет работу. Видишь ли, у крошки неприятности с законом, из Колумбии срочно пришлось уносить ноги… Надеюсь, вы подружитесь.
— Не сомневаюсь, мой дорогой!
…Колумбийская тема зацепила куда серьезнее московской. С двух затяжек Яна стала слабо соображать что происходит и продолжать отказалась. Пабло и Кармен, шуткой-смехом, добили джойнт.
— Как тебе моя русская подруга? — поинтересовался Пабло у старой знакомой.
— О, она само очарование, — колумбийка сдержанно улыбнулась, — Вы наверняка не скучаете.
— Она попросту мой двойник, — заметил Пабло — обрати внимание ее на телосложение!
— О да, вы будто два героя одного комикса… Идеальное сочетание… Дорогая, как ты находишь Пабло? Он пока хорошо себя ведет?
— О, Кармен, Пабло само очарование! Он столько всего мне объяснил, стольким вещам научил, — в конопляном дурмане Яне было не так-то просто подбирать испанские слова — и в том, что касается жизни, и в том, что связано… ну, вы понимаете…
Пабло с довольным видом взглянул на Яну.
— В постели… Да… В моей стране совершенно другое отношение к сексу… Это воспринимается как что-то постыдное…. неприличное… по крайней мере, в школе меня воспитывали именно так…
— Детка, ты не в школе, — улыбнулась Кармен и погладила Яну по голове, — Боже, какие чудесные волосы! Ты настоящее сокровище!
— Спасибо, — Яна немного смутилась – стандартная реакция на комплимент.
— Не стоит благодарности… Забудь те мрачные времена… Расслабься, дорогая. Позволь открыто проявиться своим чувствам… Пабло, ну, помоги же мне.
Пабло, переводя взгляд с одной пары глаз на другую, стал мягко поглаживать Янину руку от плеча до запястья.
— Вот-вот, правильно… Расслабляйся, детка — шептала Кармен, — ты даже не представляешь себе, в какой степени Создатель наделил нас способностями к наслаждению… Пабло, переложи ее на диван…
Первоначальный легкий дискомфорт вдруг сменился умиротворением и бесконечной симпатией к этим людям.
— Да, да… Я хочу… прямо сейчас… — пролепетала Яна, расстегивая молнию на брюках.
— Да она у тебя молодец, Пабло, все правильно соображает, не то что та дуреха… Из Канады, помнишь, приезжала, жила тут у тебя неделю — Кармен расхохоталась. Пабло полностью переключился на Яну — он раздевал по очереди себя и ее, вещь за вещью, с некоторой долей театральности разбрасывая одежду по сторонам.
— Ок, дорогие дети, не стану вам мешать… — С благосклонной улыбкой Кармен пересела на соседний диван и стала скручивать себе сигарету, разложив на столике все необходимое для этой процедуры.
«Вот, эта женщина, профессиональная проститутка, драгдилер — видит меня в первый раз — и сразу как я есть! — размышляла тем временем Яна, — И не надо ничего играть, не надо притворяться, как у нас на факультете — где все пытаются казаться умнее, интереснее чем на самом деле! А сейчас все открыто, удивительно, впервые трахаюсь при свидетельнице, а веду себя естественно, неслыханное дело, ни стеснения, ни неловкости! Может, колумбийская трава так действует? Или Пабло настолько изменил меня за эти месяцы? Хм… Сейчас, похоже, я все же немного переигрываю. Собственно, что здесь такого, иначе ведь и быть не может — если стараться ничего не делать напоказ, зачем тогда нужен этот посторонний наблюдатель?.. »
… Голая Кармен по правую руку от Пабло наутро стала для Яны настоящим сюрпризом. Не скрывая недовольства, девушка яростно растолкала своего возлюбленного.
— Какого дьявола, любимая? Нам ведь не на работу! Дай поспать в кои-то веки!
— Какого дьявола, любимый? What`s the fuck? Что эта женщина делает у нас в постели? Я думала, она будет спать в комнате для гостей!
Пабло изобразил горестный стон.
— Пойми, дорогая, у нас — свободные нравы! Мы выросли в других условиях, в другой стране, наконец… У нас не было семи десятилетий диктатуры…
— Чего ты несешь?! Вы что, трахались, пока я спала?
— Ну да, а что? — Пабло вскинул брови, — тебе чего-то не нравится? Все нормально. Успокойся. Спи. Я приготовлю завтрак.
Яна умолкла. Иногда ей проще было копить обиду, чем открыто заявить о своем недовольстве. Хотя сейчас, вроде бы, обижаться не на что? Кажется, она вновь поддается чужому влиянию.
Пабло по-доброму улыбнулся.
— Ты совсем еще маленькая, моя любовь. Постепенно ты избавишься от навязанных обществом стереотипов, и я приложу к этому все усилия! Я люблю тебя одну, что прекрасно тебе известно. Но я люблю еще и секс, я неплохо, что тоже прекрасно тебе известно, владею этим умением, и не собираюсь ограничивать себя одним партнером. Наши отношения, в первую очередь, должны быть построены на взаимном уважении, на уважении свободы партнера.
Яна задумалась…

5. ПИСЬМО

В кафе у Яны был выходной. Пабло с бывшей любовницей — выходило, что вовсе даже и не с бывшей — удалились в город на поиски работы, оставив Яну в одиночестве. Открыв электронную почту, она обнаружила краткое послание от московского друга Саши — интересовался как идут дела. Саша Яне нравился, впрочем, между ними ничего не было. Припомнив вчерашний инсайт о полном доверии, Яна, как есть, выложила в электронном виде историю о приключениях последней ночи, умолчав о своем обескураживающем утреннем открытии. Выходило, что просто переспали с Пабло на глазах у общей подруги. Письмо кончалось просьбой к Саше поделиться своим мнением по поводу этой истории — у самой, дескать, эмоции неоднозначные. Только отправила мэйл — на пороге вырос Пабло. Один, и, похоже, порядком уставший.
— Чего делаешь, кому письма пишешь, моя сладкая, — Пабло подошел сзади и обнял Яну за плечи, исподлобья взглянув в монитор.
Яна все еще была со всеми откровенной.
— Саше! Помнишь, в первый раз когда мы увиделись — приезжали вчетвером?
— Помню, помню… — Пабло на глазах мрачнел, — И о чем, интересно, ты ему пишешь?
— Вот, хочешь, прочти, — Яна открыла свой текст, — Ах да, ты ведь не знаешь языка…. Ну в общем я рассказала ему о том что было между нами тремя вчерашним вечером, — Яна попыталась мило улыбнуться, — здесь рассказывается про Кармен, про то что она ищет работу… потом как мы курили траву… потом…
— Достаточно. И чего, интересно, ты этим добиваешься?
— То есть?
— Что подумает этот несчастный парень у себя в России?
— Почему несчастный?
— Ведь я же видел, что ты ему нравишься. Какая может быть нормальная мужская реакция на послания подобного рода? Какого-то дьявола ты попусту распаляешь ему воображение. Подумай, ведь это негуманно.
— Да все нормально, любимый! Это мой хороший друг! Он все правильно поймет! Кстати, как ты смотришь на то, чтобы как-нибудь летом пригласить его подольше пожить у нас?
— Ты вправе поступать как заблагорассудится. Я пойду готовить ужин.
— Дорогой, ты не расстроен? Все нормально?
— Да.
Сама Яна уверена в этом не была.

6. ССОРА

Ответ размером на три монитора ждать себя не замедлил. Яне только и оставалось, что усмехнуться собственной недальновидности, равно как и проницательности Пабло. Столь разозленным своего друга Яна не знала, хотя что-то подсказывало ей, что в лицо Саша ничего такого высказать бы не решился. Ответ пришел в пять утра — очевидно, Янино письмо надолго лишило адресата сна. Яне сложно было про себя не отметить некоего внутреннего удовлетворения от этого факта.
Сашино письмо она прочла за завтраком и тут же пересказала Пабло.
— Дорогой, ты был абсолютно прав. Он интересуется, какого дьявола я вывожу его из равновесия, советует отправить Сереже копию моего письма — это мой бывший бойфренд, я тебе о нем рассказывала — и пишет что вообще считает бессмысленным секс при свидетелях! Хотя тут же добавляет, что сам ни разу не пробовал…
— Бедняга, — улыбнулся Пабло, — теперь-то, надеюсь, ты не намерена продолжать переписку?
— Даже и не знаю… Чего тут ответишь… Хотя обижаться глупо — я его отчасти понимаю…
— Один выход, дорогая — молчание и еще раз молчание. Он ведь может сильно влюбиться, если уже не влюбился, и этим осложнит жизнь нам обоим.
— Но, дорогой, как насчет свободных нравов?
— Это разные вещи! Я люблю одну тебя. Остальные — просто развлечение на один-два раза, способ провести время. Это ведь очевидно.
— А ты уверен, что Кармен не мечтает о большем?
— Сто процентов. Отношения открытые. Я даю лишь то, что в состоянии дать и не имею ни перед кем никаких обязательств.
— А передо мной?
— Разве что перед тобой, моя любовь!
— Знаешь, в таком случае сегодня мне потребуется компенсация — я хочу, чтобы всю нежность и внимание, доставшиеся вчера Кармен, ты бы уделил сегодня мне, без остатка!
— Твое слово — закон, любимая!
… Письмо осталось без ответа, но спустя некоторое время Саша напомнил о себе сам.
— Знаешь, Пабло, Саша пишет, что был неправ, извиняется за свой тон и надеется продолжать дружеские отношения, — объявила Яна за ужином. Пабло не шелохнулся.
— Надеюсь, дорогая, ты помнишь наш уговор?
— Какой еще уговор?
— Никаких контактов с этим человеком.
— С какой стати, любимый? — Яна безмятежно улыбнулась. Ей явно доставляло удовольствие зрелище сильных эмоций.
— Потому что Я так хочу! — Пабло вдруг стукнул кулаком по столу. Звякнула посуда. Вот это да, отметила про себя Яна. Что ни день, то открытие.
— Вот как? — приподняла девушка левую бровь.
— Да! И считаю нужным предупредить тебя, — Пабло склонился над столиком и стал сворачивать себе самокрутку, — если будешь продолжать в том же духе — письма, отчеты, виртуальный секс, уж не знаю, что там у вас — боюсь, это неизбежно повлияет на количество подруг в нашей спальне… Черт побери, Пабло любит красивый секс…
Яна громко по-русски выругалась матом, встала, вышла на середину комнаты и скрестила на груди руки.
— Какого дьявола? Ты хочешь сказать, я тебя не удовлетворяю в постели? Со мной у тебя — некрасивый секс?
«Вот это да, ничего себе я даю, кто бы мог подумать» — удивилась Яна сама себе.
Пабло закурил и откинулся на спинку дивана.
— Спокойствие, моя радость. Признай сама — ты еще слишком молода и неопытна, многому приходится тебя учить. Если бы не твое зашкаливающее самомнение — ничем не обоснованное! — если бы не твой эгоизм — который является прямым следствием твоих многочисленных комплексов — я с радостью бы нанял на ночь пару девочек-профессионалок, поверь, они способны поведать тебе немало ценной информации. Когда месяц назад я предложил так поступить— ты не разговаривала со мной целый вечер. Пойми наконец, любовь моя, секс — искусство, настоящее искусство, точно такое же как живопись, музыка, литература, изысканная кухня… А ты отчего-то сомневаешься, что я тебя люблю, если время от времени подумываю о других женщинах, если мне нравится разнообразие! Если я предпочитаю контрасты! Полутона! Нет! Ты постоянно в себе сомневаешься, себя не ценишь, не веришь в силу моих чувств, думаешь только о себе, а между тем мне приходится уделять тебе все свое внимание, все свое свободное время! Дорогая, кроме тебя, у меня есть и другие интересы…
-Отлично, я не буду тебе мешать, — пробормотала Яна, развернулась и направилась к выходу из квартиры.
— Что ты о себе возомнила? Какого дьявола? Вернись немедленно! Я с тобой разговариваю!
— Скоро вернусь. Мне надо побыть одной! — прозвучало за дверью.
— Смотри не заблудись, — раздалось в ответ.
Яна вышла на улицу, дворами спустилась к морю, села в кафе под зонтик, спросила кофе и закурила. Вспомнился Саша, стало неловко за затянувшуюся паузу с ответом. Вспомнился и Пабло. Яна стала невыносима сама себе. А ведь он прав. Откуда в ней эта ревность, эта постоянная жажда внимания? Она сомневается в своих чувствах? Или, напротив, любит слишком сильно? «Черт возьми, я начинаю плохо себя понимать» — подумала девушка, нервно вдыхая порцию дыма. Время текло незаметно. Вскоре от интенсивности раздумий пошла кругом голова. Яна давно не оставалась одна — она уже привыкла к привычному состоянию рядом с Пабло и в одиночестве терялась. Цельность, гармония совместного образа жизни, — таяли на глазах, стоило выйти за дверь.
«Это зависимость» — раздался голос в голове. Яна возразила — «Почему зависимость, нет, это и есть подлинное чувство! Именно так — не принадлежать себе, отдаться любимому без остатка! Разве не об этом я мечтала с самого детства? А Пабло — именно тот человек, в ком хочется раствориться, кому я готова безгранично доверять! С кем охота слиться воедино! Он так чутко ко мне относится. Кто бы еще стал меня терпеть — и днем и ночью! Все эти циклы, перепады настроения… А ты не ценишь, не осознаешь громадного объема его заботы! Сейчас же вернись и извинись перед ним за этот глупый побег! Почему любимый должен страдать из-за того, что тебе чего-то не нравится?»
Разноголосица утихомиривалась — но полностью вернуться в норму Яне было суждено, она это знала, только в объятиях Пабло.
Он смотрел тиви. Яна подошла сбоку, чтобы не заслонять экран, хлопнула Пабло по плечу и взъерошила ему волосы. Он взглянул исподлобья. Надувшийся подросток.
— Эй, прости! Я так больше не буду, — улыбнулась Яна.
Пабло молча уставился обратно в экран.
-Выключи! — попросила Яна, — давай поговорим!
-Мне не о чем с тобой разговаривать.
Яна схватила валявшийся на ковре пульт и один за другим стала переключать каналы.
— Отдай! Какого дьявола! Отдай немедленно! Проклятая девчонка! — он схватил было ее за руку, но Яна вовремя увернулась и покатилась по ковру.
— Ах так! — рассвирепел Пабло, — Ну, пеняй на себя!
Два существа схватились в неравной битве. К финалу схватки мир, кажется, был восстановлен.
— Несносный характер, — проворчал Пабло, закуривая. Яна торжествовала — внимание сосредоточилось на ней.
— Скажи, дорогая, чего ты всем этим добиваешься?
— Я просто хотела попросить прощения. Я была неправа. Убежала на улицу ни с того ни с сего. Больше не буду.
— Окей. Но тебя, кажется, задело что-то из того что я сказал?
— Ты был прав. Я неразумная эгоистка и постоянно требую твоего внимания. Вот и сейчас отвлекла. Сиди, смотри свой телевизор. Я могу приготовить ужин.
— Окей. Я уже почти не сержусь. В конце концов, меня даже чем-то привлекают трудные женщины.
— Вот видишь, как тебе со мней повезло!
— Это уж точно… — Пабло на мгновение задумался, — Но должен тебе с прискорбием заявить, — он со значением загасил в пепельнице оставшийся клочок самокрутки, — что одним ужином ты сегодня не отделаешься. Процедура укрощения строптивой потребует еще одной маленькой жертвы, — и он посмотрел ей в глаза.
О чем он, Яне стало ясно еще с начала фразы, и она тихо про себя вздохнула. Какой же он еще ребенок.
— Конечно, дорогой… Если тебе так этого хочется… Я готова.
— Нет, ты еще не готова.
Он не сводил с нее глаз. Яна на секунду застыла, сконцентрировавшись на его лице — так что весь остальной мир показался миражом, далеким воспоминанием, — затем молча кивнула и отправилась в спальню, а Пабло напуствовал ее взмахом ладони.
Тюбик со смазкой был там же где всегда. Отношение к анальному сексу в последние два месяца стало для Яны и Пабло предметом бурных дискуссий. По мнению Пабло, именно это было крайней, высшей формой интимной близости. Теоретически Яна была готова разделить это мнение, но ей всегда было слишком больно. Боль отступит, если делать это почаще — настаивал Пабло. Решающее слово, тем не менее, оставалось за Яной. Сегодня она чувствовала себя виноватой и не хотела отказать любимому.
— Лежи, не двигайся! — Пабло щелкнул фотоаппаратом, застыв на пороге спальни, — Какая хорошая девочка, — Он приближался, — Обещаю, сегодня тебе это понравится…
На сей раз обошлось почти без увертюры. То ли Пабло всерьез был не на шутку разозлен, то ли решил добросовестно сыграть роль. Энергичным рывком он поставил лежавшую на животе Яну на четвереньки, за этим последовала знакомая боль. Яна взвизгнула.
— Спокойствие, милая. Потерпи. Придется привыкнуть, — наконец-то в голосе Пабло зазвучало полное согласие с происходящим.
Что ж, сегодня он добился своего. Яна перебирала в памяти все, что знала об этой практике и тщетно пыталась понять, в чем же здесь кайф.
«Все бы тебе удовольствий искать, — заговорил внутренний голос, — А ведь жизнь состоит не из одних удовольствий. Нельзя быть настолько сосредоточенной на себе. Раз ему это нравится — неужели мне сложно пойти навстречу? Отнесись к этому как к временной слабости, к мальчишескому капризу, как к разновидности твоей заботы о нем! Мой Пабло такой хороший… »
Яну вдруг прошиб холодный пот. Ощущение ситуации резко изменилась. Все оставалось по-старому. Что же в таком случае происходит? Все ли нормально? Все хорошо? Яна вдруг ясно увидела все происходящее в противоположном свете — будто в монохромной гамме — одинешенька в чужой стране — ни друзей, ни подруг — хрен знает где, в чужом доме, в распоряжении первого встречного.
«Ненавижу его! Ненавижу! Ведь он сейчас так делает чтоб самоутвердиться, подчеркнуть превосходство… Вот сволочь! Раскусила ведь его, по глазам, еще в первую ночь! Как ты могла связаться с таким человеком! Того ли ты ждала? К такому ли стремилась? Шлюха… Тварь…»
От жалости и ненависти к себе Яна всхлипнула, Пабло в ответ отвесил ей шлепок.
«У, зверюга… Все-таки он у меня молодец… Знает, как со мной надо… Странно, я опять нормально себя чувствую… То одно состояние, то другое… А интересно, как там Сашенька, небось из-за компа не вылазит, сидит ответ ждет из Аргентины… Какая же я все-таки дрянь… Ах-х-х…»
— Ага! — раздался сзади торжествующий возглас.
Внутренний голос умолк. Яне уже не хотелось, чтобы Пабло управился поскорее.

7. НИКОЛЬ

— Бьюсь об заклад, ты делаешь это специально, — констатировал Пабло.
— Я опять сделала тебе неприятно? — Яна прервала начатое и виновато подняла глаза.
— На сей раз я не намерен щадить твою хрупкую психику, — Пабло потянулся к мобильному телефону, — Але, девочки, как поживаете? Николь на месте? Пришлите сюда, будьте так любезны. Адрес тот же. Благодарю.
Он откинулся обратно.
— Николь, моя радость, — спокойно заговорил Пабло, — в этой технике поистине не имеет себе равных. Я буду очень тобой доволен, если ты внимательно отследишь все ее манипуляции и попробуешь повторить прямо при ней. Может, и превзойдешь, хотя не думаю. Очень надеюсь, что сегодня ты будешь вести себя хорошо и все сделаешь правильно. Для этого тебе на время придется расстаться со своей гордыней. Природными данными в отличие от малышки Николь ты не блещешь, так что вся надежда на усердие и прилежание. Прошу, постарайся сегодня не огорчать Пабло. А вот это никуда не годится! Чего ты плачешь?
— Прости, любимый… Не обращай внимания… Я постараюсь не плакать… — запричитала Яна.
— Ну, ну… Ничего, не расстраивайся… Я ведь желаю тебе добра…
Яна уткнулась Пабло носом в солнечное сплетение и послушно притихла. Зазвонили в дверь.
— Это Николь… Пусти, открою…
— Давно не виделись, старина, — заявила женщина с порога, — решил остепениться? У, какая милашка… Детка, привет! — Николь помахала рукой Яне, едва успевшей накинуть футболку, — что, тоже на работе? Ну конечно, одной шлюхи тебе всегда было мало…
— Заткнись немедленно, ты не трепаться сюда приехала! К делу, Николь!
— Сначала вымойся, мерзкий развратник!
Пока Пабло был в ванной, Николь курила. Яна задала ей пару вопросов, та односложно ответила.
— Мой член к твоим услугам, — Пабло растянулся в постели.
— Мне раздеться? — поинтересовалась Николь, — или сегодня один десерт?
— Десерт, но все равно разденься.
В ином расположении духа Яна и впрямь была бы не прочь понаблюдать — но Пабло позволил себе слишком многое, он, как ей казалось, сознательно стремился вывести Яну из себя.
Яна в глубине души молила себя не поддаваться на эту провокацию, но поделать с собой ничего не могла.
— Спокойной ночи, — бросила девушка на ходу и скрылась в комнате для гостей.
— Все тот же глупый Пабло, — улыбаясь, покачала головой Николь, — когда, наконец, ты прекратишь свои дурачества? Неужели тебе не жалко девочку?
— Закрой свой гребаный рот, Николь, он у тебя совсем для другой цели!
Николь деланно усмехнулась, после чего, впрочем, надолго замолчала.
…В комнате Яна расстелила на матрасе спальный мешок, оставшийся от каких-то гостей, залезла внутрь и попыталась собраться с мыслями. Эмоции вроде не зашкаливали — за год жизни с Пабло Яна разучилась удивляться. Его было не переделать, и принимать все приходилось как есть. В подобных случаях Яна обычно не тратила сил на перепирательства — просто, как сегодня, молча уходила в другую комнату. Но сейчас, кажется, наработанные защитные механизмы дали сбой. Только что Яна позволила себе расплакаться, да и теперь, похоже, не за горами новый приступ.
Проверенным лекарством от тоски Яне служило возбуждение. Мастурбация в последние месяцы вновь стала для нее богатым ресурсом для самоисследования.
За стенкой постанывал Пабло, смеялась Николь.
«А им вдвоем неплохо. Интересно, зачем в таком случае ему я? И зачем все это мне? Интересно, я действтельно его люблю? Или мне хотелось бы так думать? Хотя, если б не любила — неужели стала бы все это терпеть? Сбежала бы первым рейсом… Как он все-таки умеет добиться своего, настоять, повлиять — так, что потом только диву даешься… Этот покровительственный тон, эти внезапные вспышки ярости… И чем возмутительнее очередная выходка — тем сильнее я становлюсь ему преданной! Что еще я готова выдержать ради любимого, какие тяготы? Хотя что может быть хуже того, что происходит сейчас… Наверное, он все это подстроил нарочно. А я в очередной раз попалась в ловушку… Пабло прав, мучаю сама себя непонятно зачем… Нет бы, в самом деле, поучиться у Николь… Еще неизвестно, что обиднее — уйти или остаться… Хорошо хоть рук не распускает… Подозреваю, что и это пришлось бы мне по вкусу… Садо-мазо… Саша должен быть в курсе…»
Как-то в подпитии Саша поведал ей, что Варя, случается, постегивает его ремнем. Кажется, высказать это стоило немалых трудов, но Яна к признанию отнеслась легко, восприняла как милое чудачество влюбленных. Теперь тот разговор представился ей в новом свете.
«Интересно, сильно она его? За что-нибудь или просто так?»
С Яной так не поступал никто.
«Интересно, насколько это больно… Увижу когда-нибудь Сашу — непременно расспрошу… Если только он не обиделся на веки вечные…»
Яниному воображению представился Пабло с ремнем в руках. Заново в голове начала проигрываться недавняя сцена.
— Бьюсь об заклад, ты делаешь это специально.
— Дорогой, я сделала тебе неприятно?
— Ты забываешься, замыкаешься в себе, твой эгоизм переходит все возможные рубежи. Видимо, моя дорогая, дело в том, что я давно тебя не порол!
— Пабло, нет! Только не это!
— Именно это. Боюсь, настало время сбить с тебя спесь. Твое поведение сегодня было просто возмутительно.
— Прости! Прости меня!
— Ну-ка перевернись. НЕМЕДЛЕННО.
— Я исправлюсь! Обещаю, я исправлюсь!
— Поздно, моя любовь. Постарайся выдержать наказание достойно, тем вернее ты заслужишь прощение.
— А-а-а-а-а!! Пожалуйста, не так больно!
— Молчать… Лежать…
Яна кончила. За стеной было тихо. Пабло и Николь, похоже, спали.

8. ЯНА

Своей фантазией Яна рискнула поделиться с Пабло только спустя два месяца.
— Дорогой, хочу задать тебе один вопрос…
— В чем дело, милая?
— Случалось ли тебе… С твоим-то опытом…
— Так-так…
— В общем… Причинять боль… Делать женщине больно…
Пабло сдвинул брови.
— А, понимаю, понимаю… Таинственный мир BDSM … Знаешь, моя радость, что-то в этих людях всегда меня отталкивало… Кожа, готический стиль… Похоже, это попросту не мое.
— Я тоже никогда не воспринимала их всерьез. Но два месяца назад, когда вы спали с Николь…
— Дорогая, давай не будем об этом вспоминать. Тот раз останется последним, обещаю. Тогда ты просто вывела меня из себя.
— Нет, послушай! Послушай, что было!
Пабло кивнул.
— Я тогда страшно разозлилась на тебя, милый. Мне было ужасно одиноко. Я даже подумала, какого дьявола вообще остаюсь с тобой, терплю все твои причуды… Других женщин…
— Тебя никто не удерживает здесь насильно.
— Постой, пожалуйста, не сердись!
— И не думал.
— Так вот… Я стала размышлять и пришла к выводу, что чем хуже… Нет, прости, это не то… Чем грубее, чем… нет, опять не то… Черт, не так-то просто это сформулировать… В общем, дорогой, я поняла как сильно люблю тебя вне зависимости от количества твоего внимания, даже так – чем меньше твоего внимания, тем больше я чувствую себя твоей… Понимаешь, что я хочу сказать? Ну, будто я чья-то собственность…
— Ничего подобного, милая. Ты здесь, потому что тебе этого хочется.
— Знаю, милый!
— Тогда к чему весь этот разговор?
Яна запнулась.
— Ну… Просто я подумала… Ты ведь мог бы обращаться со мной еще хуже…
— Что ты несешь? Это я-то плохо с тобой обращаюсь? Посмотри по сторонам! Радость моя, наоборот, это ты то и дело пытаешься навязать мне свои дурацкие стереотипы! Ограничить мою свободу! Предписать мне кодекс поведения!
— Я уже давно поняла, что мне тебя не изменить.
— Правильно! Нечего и пытаться! Я таков, каков я есть. Точка.
— Ах вот как. А о моем состоянии, забавляясь с Николь — ты не думал?
— Я хотел преподать тебе урок.
— Я поняла! И очень тебе благодарна! – Яна сама не могла в этот момент понять, всерьез или нет прозвучали эти слова. Замешкался и Пабло.
— В общем, дорогая, давай прекратим этот странный разговор. Он и вправду никуда нас не приведет. Разве что опять поругаемся.
— Нет, постой! Пойми, я действительно тебя люблю, счастлива с тобой и хочу тебе принадлежать… Но мне мешает эгоизм…
— Наконец-то ты признала это сама.
— Да, дорогой… Знай – ради тебя я готова на многое… Я вынесу еще и не такие испытания…
— Какие, к дьяволу, испытания? О чем ты, милая? Сотни девчонок посимпатичней тебя чувствовали бы себя на седьмом небе, окажись они на твоем месте!
Обида, чувство вины, жажда броситься ему на шею. Виду Яна не подала.
— Я постоянно тобой занимаюсь! – продолжал Пабло, — Вызвал тогда Николь специально чтобы кое-что тебе показать, а ты обиделась, глупая! Все для тебя, как ты не понимаешь! Оглянись вокруг, посмотри как живут со своими подругами местные ребята, в том числе наши друзья! Чувствуешь разницу? Ты просто не ценишь того, что у тебя есть, потому и стремишься черт-те куда! Да за весь год я тебя даже ни разу не стукнул!
— Вот, наконец-то! Наконец!
— Что наконец, моя любовь?
— Ни разу не стукнул!
— А что, не мешало бы? – Пабло чуть заметно усмехнулся.
— Понимаешь, дорогой, мне было бы это интересно… Новые ощущения… Тебе самому доводилось когда-нибудь испытывать боль?
— Доводилось, моя радость. И, поверь, ничего хорошего в этом нет. Вряд ли тебе понравится. Так что постарайся лишний раз меня не злить!
Пабло в шутку пригрозил Яне пальцем.
— Нет, ты меня не понял! Пожалуй, я действительно не готова к семейным дракам…
— Сам терпеть этого не могу. Всегда можно обо всем договориться. В конце концов, женщина тоже живой человек!
— Рада что ты это понимаешь… Я о другом. Тебе никогда не казалось это… возбуждающим? Подчинить своей воле… Поставить на место… Взять силой…
— Честно говоря, не замечал за собой ничего подобного.
— Напрасно… У тебя превосходные ресурсы…
— На что ты пытаешься намекнуть?
— О Господи, ни на что… Просто в качестве любовной игры… В постели… Мне кажется, это могло бы быть именно тем, что мне надо…
— Что именно, моя любовь?
— Знаешь, мне нравится, когда ты ведешь себя со мной властно. Брутально. Когда приказываешь. Когда поступаешь по-своему.
— Все для тебя, моя любовь.
— Знаю. И ты бы мог… В общем, постарайся себя не сдерживать… Можешь иной раз шлепнуть побольнее…
— Окей. Я учту. И все же, меня пугают эти твои настроения. Возможно, ты меня демонизируешь? Видишь эдаким кровожадным зверем? Поверь, в глубине души я не такой, — Пабло беззаботно улыбнулся.
— Не пугайся, милый. Просто попробуй как-нибудь вести себя посвободнее. Ты и в самом деле можешь делать все, что тебе заблагорассудится.
— Окей. Закончим этот разговор.
Повисла пауза.
— Тебе не хочется меня выпороть? Ремнем, как школьницу?
— Что ты сказала? Я не ослышался? Повтори!
— О Господи, таких трудов стоило произнести, теперь еще и повторять. Выпороть. Меня. Как маленькую. Никогда не хотелось?
— Дорогая, звучит по меньшей мере странно! Честное слово, ничего такого мне и в голову не приходило! Не думаю, что пришел бы от этого в восторг…
— Мне бы очень хотелось попробовать. В последнее время только об этом и думаю.
— Дорогая, но это ненормально. Возможно, тебе нужна помощь?
— Именно, дорогой. Твоя помощь. И забота.
— Не думаю… Скорее, может понадобиться профессиональное вмешательство… Может, сходим к психологу? У Кармен есть друзья-психологи, семейная пара. Мы могли бы нанести им визит. Думаю, ты подсознательно злишься на меня за что-нибудь и обида принимает форму подобных экзотических желаний. Нет, дорогая, я не хочу делать тебе больно.
— Может, наоборот, если ты согласишься это сделать, мне будет не так больно… Ради меня… Давай попробуем…
Пабло пожал плечами.
— Ты настаиваешь? Прямо сейчас? Я не уверен, что у меня получится. Никогда ничем таким не занимался.
— Ну а я не уверена, что это действительно мне понравится… Возможно, мечта никак не соотнесется с действительностью…
— Окей, давай попробуем. Я готов. Что мне надо делать?
— Дорогой, ты должен сам это почувствовать!
— Какого дьявола? Это была твоя идея. Пока ничего не чувствую. Черт возьми, у тебя богатый опыт в этой области? Я так и знал, что ты чего-то от меня скрываешь…
— Ничуть! Меня вообще никогда не били!
— Так с какой стати ты решила, что тебе это надо?
Яна молча поднялась с дивана, пересекла комнату, растворила платяной шкаф, замерла на секунду, выбрала наугад ремень, сложила вдвое и в таком виде вручила Пабло.
— Черт побери, и не припомнить, когда в последний раз чувствовал себя так по-дурацки.
Стоя на месте, Яна выразительно помалкивала.
— И как ты хочешь? Сильно? Слабо?
Вместо ответа девушка легла.
Пабло встал на ноги, прошелся, стеганул воздух.
Яна тем временем, повозившись с молнией, спустила до колен джинсы и трусы, задрала футболку.
— Дорогая, мне тебя жалко! – взмолился Пабло.
«Врешь. Не жалко.» — мимоходом подумала Яна, а вслух скомандовала: «Приступай!»
Раз. Два. Три. Несмелые удары. Ноль эмоций.
— Ударь сильнее, — попросила Яна.
— Так? Еще, сильнее? Ну, держись!
Резкая, возмутительная боль.
— Ох… Погоди, остановись… Как больно…
— Ты сама попросила.
— Знаю.
— Еще?
— Постой. Это совсем не так, как я себе представляла…
— Какого же черта тебе надо?
— Погоди… Не торопись… Ох… Как же это больно…
— Надеюсь, тебе хватило?
— Подожди. Ударь меня еще один… Нет… Два раза. Со всей силы. Пожалуйста.
Повисла пауза. Пабло помедлил и вдруг ударил с размаху. У Яны потемнело в глазах. И сразу вслед — новая боль, страшнее и резче. Яна вскрикнула, брызнули слезы.
— Милый, остановись… Пожалуйста, не надо… Не надо больше…
— Успокойся немедленно, умоляю. Я ударил два раза, как ты просила.
— Да, спасибо… Больше не надо…
— Больше и не будет.
Пабло спокойно убрал ремень на место, растянулся в кресле и закурил.
Яна рыдала.
— Дорогая, может хватит сцен на сегодня? От твоих страданий у меня заболевает голова. Если тебя чего-то не устраивает — заяви об этом прямо. Эти спектакли незачем нам обоим.
Яна натянула джинсы, смахнула последнюю слезу и молча взяла сигарету.
— Много куришь, — заметил Пабло, — Бери пример с меня. Я перешел на три штуки в день. Для здоровья такое количество вполне безопасно.
— А, что ты говоришь, — Яна подняла глаза на собеседника, — Сколько я курю, это мое дело, не смей учить меня жить…

9. РАЗРЫВ

Отношения с Пабло постепенно себя исчерпывали. Яне все проще было свыкнуться с его изменами — чем сильнее охладевала, тем проще было свыкнуться. Или наоборот? В любом случае, они давно жили в одной квартире каждый своей жизнью. Ушли в прошлое Янины обиды, на смену пришло спокойное любопытство. Роль зрительницы в спальне Пабло уже не казалась ей неподобающей — Яна охотно наблюдала своего возлюбленного в самых разных сочетаниях, и порой становилась третьей. Сцену с ремнем с того раза они не вспоминали, и чем меньше Яна эмоционально вовлекалась в события реальной жизни — тем интенсивнее становились фантазии. Теперь их героем нередко бывал Саша. Яна пыталась вообразить, как ее друга наказывает красавица Варя — перед поркой строго отчитывая, чеканя каждое слово — без капли злобы, с одним лишь холодным сознанием собственной правоты. Представляла на Сашином месте и себя — инстинктивно сжимающуюся в трусливый комочек от одного звука Вариного голоса, уже с первых слов с ужасом понимая, чем неизбежно завершится начатый ей разговор. Иногда Яну наказывали вместе с Сашей. Тогда им сопутствовал тюремный антураж — Яна в деталях представляла себе глухие бетонные стены в многолетних разводах, слепящие лампы дневного света, бесконечные коридоры, которыми их ведут на регулярную экзекуцию — голых, трясущихся от холода и страха — затем с размаху укладывают на койки, скручивают по рукам и ногам — так, что не шелохнуться — после чего в дверном проеме показываются Варя и Пабло, торжественно становятся по бокам, и начинается избиение — плеткой, ремнем, скрученным проводом. Размеренные удары сопровождаются непрерывным воплем наказуемых — они уже не пытаются сдерживаться, не пытаются держаться молодцом друг перед другом — эта боль слишком сильна, она оставляет наедине с собой, и вот уже ни Саши, ни Вари, ни Пабло -только боль, безграничный океан страдания, откуда пытаешься вырваться, ухватить ртом немного спасительного воздуха, вздохнуть и выдохнуть — будто рыба в агонии — но пучина засасывает обратно — и только на грязном полу своей тесной камеры ты приходишь в себя, вспоминаешь кто ты есть, после чего постепенно узнаешь в лежащем рядом без движения исполосованном теле — своего товарища по несчастью, и уже не так жаль саму себя — достало бы сил, чтоб дотронуться, обнадежить, успокоить и самой успокоится в объятиях того, кому, очевидно, пришлось так же несладко…
— Дорогой, знаешь, о чем я думаю в последнее время?
— Представь себе, нет! Увы, ты становишься все более скрытной, и я ничего не могу с этим поделать.
— Я хочу с тобой посоветоваться…. Не кажется ли тебе, что мы застряли на месте?
— Ради всего святого, давай не будем выяснять отношения!
— Я и не собиралась. Лишь хотела поделиться своим планом.
— Господи, каким еще планом?
— Я хочу вернуться в Россию.
— Это еще зачем? Что тебя здесь не устраивает?
— Пойми же, меня не устраивают наши отношения! Я уже не испытываю к тебе прежних эмоций!
— Это нормально. Все так живут. Первоначальному чувству эйфории приходит на смену ощущение обыденности. Ничего не поделаешь, необходимо это принять.
— А если я не хочу? Если я люблю другого?
— Интересно, кого, — усмехнулся Пабло, — не выдумывай, моя радость. Если бы ты влюбилась — клянусь, я бы заметил, в этих делах я кое-чего понимаю. Потерпи, дорогая. Тебе немного скучно, ты тоскуешь по своим старым друзьям, ты давно не была у себя в стране… Может, тебе имеет смысл отправиться туда на некоторый срок — тогда мы оба друг от друга отдохнем, чему, признаюсь, я буду безмерно рад — а потом ты вернешься с обновленными чувствами, и мы заживем лучше прежнего!
— Нет, Пабло, я не вернусь. Я уже собрала рюкзак и купила билет. Послезавтра меня здесь не будет.
— Что? — Пабло впервые с начала этого разговора занервничал, — Что ты несешь? Кто тебе разрешил? Почему я узнаю об этом в последний момент? Что ты себе позволяешь?
— Прости меня, Пабло, но я не могу продолжать находиться рядом с тобой. Мы слишком разные. Мы по-разному смотрим на вещи.
— Что ты несешь? Да все эти два года я смотрел на вещи исключительно твоими глазами! Ты просто устала. Давай найдем тебе другую работу. Или не работай пока, посиди дома… Или отправимся куда-нибудь вдвоем в путешествие — спустя пару месяев это окажется нам вполне по карману…
— И не надейся, Пабло. Я уже все обдумала.
— Как? Почему? Чем я заслужил такое отношение? Неужели ты не понимаешь, что ты меня предаешь?
— Увы, Пабло.
Пабло поднялся с дивана и заходил взад-вперед. Яна закурила.
На лбу у Пабло выступил пот.
— Голова идет кругом. Я ничего не понимаю. Дорогая, что тебе не нравится? Скажи честно. Я постараюсь сделать все возможное. Я не могу так просто тебя потерять.
— Ты сам все прекрасно понимаешь.
— Да я люблю тебя одну! Сколько раз я тебе это говорил! Ну хочешь, я ни с кем кроме тебя не буду спать, мне ведь ничего это не стоит! Как ты можешь смешивать две эти вещи! Да тебе все равно должно быть с кем я сплю, если ты меня любишь!
— Мне действительно уже все равно.
— Как ты не понимаешь… Окей, сдаюсь, я был неправ… Я не думал о тебе, не заботился о тебе должным образом, легкомысленно отдаваясь потоку удовольствий… Но с этого дня все изменится! Обещаю! Больше — ни с кем! Только ты одна, моя радость! Ну что, тебя это устраивает?
Яна грустно покачала головой.
— Черт возьми, меня знобит! Несносная девчонка, что ты со мной делаешь? Как я буду жить без тебя?
— Прекрасно, не сомневаюсь. Один уж точно не останешься. Николь, подозреваю, даже не берет с тебя денег по старой дружбе…
— Да причем тут это! Причем тут Николь! О господи! Не смей сравнивать с собой эту грязную шлюху! Не смей произносить ее имени в этом доме!
— Да, Пабло, я все понимаю, первое время в непривычной обстановке тебе придется нелегко. Постарайся освоиться в этой новой ситуации. Может быть, иногда я буду писать тебе письма.
Пабло зарыдал — впервые на глазах у Яны.
— Два года… Два года вместе, — всхлипывал Пабло, — и ты совсем, совсем меня не знаешь… Так и не потрудилась меня узнать… И эти твои слова только подтверждают, как мало ты меня знаешь… Это все я… Я сам… Сам во всем виноват… Прости… Прости меня, Яна… Я был неправ…
— Поверь, я поняла о тебе более чем достаточно. Чего-то предпочла бы и не знать.
— Дорогая, нельзя быть такой жестокой… Нельзя быть такой бесчувственной… Ты фиксируешь внимание на поверхностных вещах, упуская самую суть! Только теперь я вижу, что все это время мы друг друга совсем не понимали… Сегодняшний день будет уроком для нас обоих… Мы оба пообещаем себе измениться, будем стремиться лучше понять друг друга… Яна, ты ведь совсем меня не знаешь… Ты такая добрая, умная… Пожалуйста, Яна… Дай мне шанс…
Яна молчала.
— Яна, давай обнимемся… О Господи, ты ведь и представить себе не можешь как мне плохо… Сидишь с невозмутимым видом… Яна! Обними меня! Пожалуйста!
Яна помолчала, затем откашлялась.
— Нет, Пабло. Я не стану тебя обнимать. Я просто не хочу.
— Знаешь, дорогая, не могу забыть, — Пабло понемногу успокаивался, — Не могу забыть, как ты тогда лежала на этом диване… Мы оба знаем, о чем я… Я тогда был неправ. Знаешь, я мог бы иногда делать это ради тебя. Возможно, это то, чего тебе не хватает. Поверь, я просто испугался.
— О нет, Пабло, ты вел себя как настоящий джентльмен! Забудем старые обиды. Ты неплохой парень, Пабло, но, похоже, нам не по пути, — Яна усмехнулась впервые за весь разговор, — Спасибо за все, что было, и не проси меня остаться — я приняла окончательное решение…
Яна встала, прошлась по комнате и хлопнула Пабло по плечу.
— Пойду прогуляюсь. Мне надо собраться с мыслями.

10. САША

— И я решила вернуться к вам, — Яна потянулась за сигаретой, но пачка оказалась пуста. Сигареты закончились почти одновременно с рассказом.
— Ты теперь на «вы» со мной? – улыбнулся Саша.
— О да, к вам, Александр… — рассмеялась Яна, но тут же оборвала смех, — да нет, Саш, к вам ко всем – к Женьке, Сереге… Как вы тут без меня?
— Да все по-старому… Фантазии пиздец у тебя.
— Полный пиздец, Саша, — Яна сверкнула глазами, — Как Варя? Слышала, что вы давно не виделись?
— Скоро год уже. Вроде бы все хорошо.
Помолчали.
— Знаешь… — Яна заговорила с расстановкой, тщательно выбирая слова, — Я хочу перед тобой извиниться. Я не отвечала на твои письма…
— Забей, — перебил Саша, встал и заходил по комнате, — Все ясно. Нечего извиняться.
— Нет, правда… Я много о тебе думала… Много чем хотела с тобой поделиться за все это время…
— Спасибо, что сейчас поделилась. Я уж решил, поминай как звали.
— Ты ведь на меня злился? За то, что не отвечала?
— Ужасно.
— Что же нам теперь делать?
— Да чего теперь поделаешь.
— Ты ведь до сих пор злишься. Я вижу.
— Угу.
— Я была неправа. Может, выпороть?
Саша нервно рассмеялся.
— Давай-ка лучше сходим за сигаретами. Выпороть… Прямо так, сразу, под свежими впечатлениями от твоей истории…
— Сходи. Я подожду здесь.
Саша обувался в прихожей.
— Выпорешь? – долетел до него голос.
— А как же.
Ремень Яна захватила заблаговременно. Мало ли, вдруг у него своего нет.
— Давай пока не курить, — вернувшись, предложил Саша.
— Давай!
Помолчали.
— Понимаешь, — заговорил Саша, — на самом-то деле я на тебя вовсе не злился…
— Давай потом это обсудим.
— Давай.
— Я принесла ремень.
— Подготовилась. Дай сюда. Хм, неплохая вещь… Но у меня для тебя найдется кое-что более подходящее.
— Раздеваться?
— Ниже пояса. Хоть полюбуюсь… Ложись сюда, я уберу покрывало…
— Только не слишком больно, — Яна повиновалась, — У меня ведь, считай, первый раз.
— Не волнуйся. Получишь сколько надо. Долго мучить не буду.
— Саш, давай не сейчас, — лежа, Яна вцепилась в подушку, — Я не уверена, что сейчас это то, что нужно…
— Ну а я не сомневаюсь.
Первый удар. Больно, но терпимо.
— Да не бойся ты так! Я же тут, рядом…
— Хорошо, я постараюсь.
«Два. Три. Четыре,» — про себя считала Яна. Саша делал паузы, позволяя перевести дух.
Двенадцать? Двадцать? Яна сбилась и решила оставить счет.
— Ох, Сашенька, погоди… Не могу больше…
— Все ты можешь. Лежи тихо. Не мешай.
— Хорошо, не буду, — Яна крепче вцепилась в подушку.
— Ну вот и все, — наконец, объявил Саша, — На сегодня…
Яна не могла поверить столь скорому избавлению. С другой стороны, ей было бы сложно угадать, сколько прошло времени.
— Можешь одеться.
— Можно пока не буду?
— Как хочешь, — Саша пожал плечами и сделал пару рассеянных кругов по комнате.
— Спасибо, — поблагодарила Яна, — Ты настоящий друг.
— Ты тоже настоящий друг, — Саша вдруг открыто улыбнулся, впервые за весь день, — Вставай давай, Серега с Женей заждутся…
— А что, нам уже пора?
— Ну, минут пять в запасе…
— Ага. Успеем выпить чай?
— Не думаю.
— А по сигарете?
— Давай на улице.
— Давай.
Яна оделась и огляделась по сторонам.
— А ты неплохо тут устроился… Один живешь?
— Как видишь.
— Ну, я к тебе еще зайду… Мне понравилось…
Саша промолчал.
— Можно?
Саша будто очнулся.
— Чего? А, да, заходи конечно! Когда захочешь!
— Ну чего, нам пора?
— Ага.

(Всего 97 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

7 комментария к “На чужбине”

Добавить комментарий