Необходимые жертвы. Часть 3

Ясный осенний день был в самом разгаре. Стояла теплая сентябрьская погода, способствующая долгим умиротворяющим прогулкам на природе. Птицы, еще не улетевшие из родных мест в теплые края, резвились в небе, согреваемые ласковыми лучами высокого солнца. Слабые порывы ветра тревожили желтеющую луговую траву и редкие дикие цветы разных оттенков.

Наталья с мужем, поддерживающим ее за руку, вышли на опушку дремучего хвойного леса и, не торопясь, побрели в сторону недалекого, огороженного высоким забором, поселка. Девушка и ее молодой человек были упакованы от шеи до лодыжек в удобные и надежные камуфляжные костюмы цвета «цифровая флора». По мягкой, до поры насыщенной мелкой жизнью, почве они уверенно ступали, обутыми в кожаные черные берцы, ногами. Молодые и привлекательные, каждый по-своему, супруги очень необычно смотрелись вместе, в определенном смысле, дополняя друг друга. Наталья была ростом чуть выше плеча мужа и выглядела несколько хрупкой рядом с ним, статным и широкоплечим. Специальный женский вариант военной формы сидел на девушке изумительно, подчеркивая плавность изгибов ее изящного стана. А, вкупе с распущенными длинными волосами почти черного оттенка и болотно-зелеными миндалевидными глазами, создавал образ воинственной лесной нимфы двадцать первого века. Тогда как, сурового, коротко подстриженного шатена Сашу, милитаристская одежда делала похожим на головореза-наемника, только что благополучно похитившего эту красотку из родной чащи. И все, же они вместе медленно шагали, наслаждаясь обществом друг друга, а также последними погожими деньками самого красочного и капризного сезона года.

— Спасибо, Наталь. Было очень круто! — Искренне похвалил насыщенным баритоном молодой человек, непристойно поправляя плотную ткань штанов в области ширинки. Потом перевел взор с тропинки, стелящейся под ногами, на идущую рядом супругу и шутливо заявил: — Но это не заставит меня отказаться от изначальных намерений, так и знай.

— Я понимаю, Сашуль. — Ласково ответила девушка, умело вплетя в сладкий голос нотки вины и разочарования. Во рту она еще чувствовала нотки вкуса крепкого члена и густого семени любимого мужа. — Ну, прости, пожалуйста, что я не привела себя в порядок. Очень уставала эти дни просто. Кроме того, я же не знала, что тебе приспичит прямо в лесу.

— Все в порядке. — Благосклонно ответил Саша и поцеловал внешнюю сторону ладони жены, подобно преданному поклоннику викторианской эпохи. — Просто из-за этой работы так давно не было ничего…

— Это да. — Скорбно подтвердила Наталья, на самом деле стастно мечтающая, чтобы возлюбленный взял ее прямо здесь и сейчас. От острого желания принять в себя его напряженный, точеный фаллос, внизу живота томительно потягивало и припекало. Но свекровь запретила девушке заниматься любовью с мужем, якобы, исключительно для того, чтобы помучить и раззадорить его посильнее. Подогреть отношения, так сказать. Ослушаться, здравомыслящая и разумная, Наталья боялась. Однако, не верила, что Екатерина Михайловна руководствовалась, в первую очередь, интересами молодой семьи, заставляя ее соблюдать воздержание. Невестке позволено было только сделать Саше минет, если он будет чрезмерно настойчив, дабы не вызывать лишних подозрений. А, чтобы обеспечить Наталье лишний повод отвергнуть приставания своего вожделеющего самца, женщина намеренно не приводила ее интимные зоны в порядок уже который день. В результате подмышки, лобок и промежность невестки слегка обросли редкими черными волосками, которых привередливый супруг обычно предпочитал не наблюдать на ее идеальном теле. Надо заметить, что и саму Наталью воспитывали в необходимости вести непримиримую борьбу с природой. В итоге, по окончании пубертатного периода, она не могла выйти из дома в одежде с открытыми плечами без эпиляции, абсолютно бесполезной в подавляющем большинстве случаев. И Сашу убедить в несвоевременности эротических притязаний помогло именно отсутствие привычной гладкости кожи внизу.

— Как вы с мамой ладите? — Предсказуемый вопрос, следящего за дорогой и уверенно шагающего, молодого человека непроизвольно направил размышления Натальи в несколько иное русло. Девушка вспомнила сегодняшнее утро, начавшееся с обычной утренней пробежки, освежающего душа и… унизительной дойки, повторяющейся дважды в сутки третий день подряд. Ощутимым отличием от прошлых подобных процедур, стала неприятная необходимость объяснить супругу, зачем ей на пол часа уединяться с Екатериной Михайловной в рабочем кабинете. Но, оставшийся дома в честь единственного выходного, Саша на удивление легко воспринял ответ из серии «по женским делам» и отстал, уверенный, что мама-врач и любимая жена разберутся без его участия. На самом деле, Наталья разговаривая с мужем на эту тему, переживала чуть ли не также сильно, как день назад, во время первых утренних процедур. Тогда свекровь, пристегнула ее к кушетке и, помимо сцежевания, дважды принудительно отымела, вдобавок, доведя до, первого в жизни, сквирта. Потом, правда, Екатерина Михайловна, как и обещала ранее, ограничивалась только методичным получением молока, обязательно сопровождающимся нежными ласками вагины, но без проникновений и через трусики. Невестке, еще в начале недели не обладавшей никаким опытом половой близости с представительницами своего пола, даже такая стимуляция казалась весьма ощутимой и волнительной. Так что, легких поглаживаний обостренно-чувствительных больших и малых половых губ под нежной тканью, по мнению женщины, было вполне достаточно для развития связи между сексуальным возбуждением и лактацией, которую она стремилась натренировать у Натальи. Вот только получилось, что свекровь, не только раздразнила ее либидо, стабильно оставляя без удовлетворения, но и вынудила отказаться от желанного соития с возлюбленным. А, взамен, разрешила только ожидать собственного внимания. И сделано все это было, как пронициательно полагала девушка, чтобы иметь реальную возможность проверить ее послушание.

— Вполне нормально, не волнуйся. — Умело солгала Наталья, чуть крепче сжав грубую ладонь супруга из благодарности за внимание и заботу. Девушка боялась и подумать, что будет, если любимый мужчина узнает правду об их необычных взаимотношениях с его матерью. Наталья была уверена, что даже факт принуждения не спасет, ведь Саша всегда был ревнивым собственником, гневающимся от единой мысли, что кто-то прикоснется к его роскошной жене. А свекровь вовсе не ограничивалась безобидным тактильным контактом. Она развращенно играла с Натальей, будто с живой куклой для постельных утех, не интересуясь предпочтениями и несогласием последней. Стремясь прогнать, внезапно нахлынувшее, беспокойство от угрозы раскрытия порочного секрета, девушка сменила тему: — А завтра ты точно должен быть на службе? Все-таки, воскресенье…

— Эх, родная, ты же знаешь, что и за один свободный день надо спасибо сказать, учитывая все обстоятельства… — Печально, с усталым вздохом, ответил молодой человек, переводя сосредоточенный взор с живописного пейзажа впереди на, обворожительную даже в спецодежде, Наталью. И пустился в привычные объяснения резонов, заставляющих его раз за разом предпочитать работу любимой жене и сыну. А она слушала, кивала головой и поддакивала, внутренне неустанно терзаясь чувством вины за неверность, в которую ее, против воли, вовлекла Екатерина Михайловна.

Постепенно разговор зашел и о других, менее грустных вещах, послышались веселые смешки и настроение супругов несколько улучшилось. Парочка, держась за руки, неспешно продвигалась по пересеченной местности, стараясь идти по едва заметной тропинке, ведущей к плохо заметной калитке в сплошной железной ограде. Добравшись до двери, обшитой окрашенным стальным листом, Саша использовал ключ-таблетку, чтобы разблокировать электромагнитный замок. Увлекая девушку за собой, он проник на территорию поселка, в котором располагался участок с основательным двухэтажным коттеджем его матери. До пункта назначения оставалось идти не больше сотни метров.

— Ну, так что, ты сейчас в душ готовиться, а потом в спальню? — Заговорчески поинтересовался, нахально ухмыляющийся, молодой человек, заглянув в зеленые глаза возлюбленной.

— Нет, Саш. — Надув чувственные губки, ответила Наталья с наигранным возмущением. — Твоя мама все утро с Лешей. А у нее свои дела, наверняка, тоже есть. Давай вечером…

— Эх… — Картинно вздохнул молодой человек и, приобняв сзади за узкую талию, приятнул жену к себе. — И за что мне такие мучения?

— А вот нечего на работе пропадать постоянно. — Сварливо отозвалась девушка, нежась в крепких объятиях любимого мужчины, близость и запах которого кружили голову Натальи, настроенной на эротический лад. Бороться с собой было довольно тяжело, но страх неизвестного накания от свекрови помогал держаться в узде. Какое-то время они простояли в молчании, похожие на две слипшиеся пластельновые фигурки, проникновенно прильнувшие друг к другу.

— Ладно. Пойдем уже. — Распорядился Саша, размыкая, наконец, сильные руки, удерживавшие изящное тело жены. Как только Наталья развернулась и сделала первый шаг в нужном направлении, молодой человек несильно шлепнул ее по круглой плотной ягодице со словами: — Это тебе за то, что маринуешь мужа.

— Как грубо… — Кокетливо обернувшись, игриво ответила девушка и потерла, якобы, ушибленное место. — Мужлан!

Искренне довольные друг другом и редкой возможностью побыть вдвоем, влюбленные скоро добрались до дома. Гостеприимные стены жилища Екатерина Михайловны приняли их комфортным теплом и соблазнительным ароматом недавно приготовленной пищи. Саша сразу определил, что мама решила порадовать дорогих родственников коронной пастой карбонара, от которой он откровенно балдел, на обед. Голод мгновенно завледел им, отодвинув прочие потребности на второй план, и молодой человек увлек Наталью, чье настроение, отчего-то, неуловимо изменилось после возвращения, готовиться к трапезе.

Минут десять спустя, переодевшиееся в домашнюю одежду супруги встретили хозяйку дома на выходе из комнаты сына. Заботливая Екатерина Михайловна уложила маленького внука спать после увлекательных развивающих игр и сытного обеда. Она ладила с Лешей просто великолепно, и малыш, пробыв в гостях неполную неделю, даже особо не вспоминал о родителях, когда его развлекала веселая, добрая бабушка. Конечно, эту ухоженную женщину слегка за сорок, способную дать фору искусстно поддерживаемой привлекательностью многим молодым, сложно было поименовать так. Но сама Екатерина Михайловна не комплексовала по этому поводу, отлично зная себе цену, и благосклонно принимала закономерное отношение окружающих к своему статусу старшей женщины в семье.

Негромко обсуждая проведенное врозь время и свежие бытовые новости, втроем они спустились на кухню и устроились за столом. Еда была отменной, как и обычно, впрочем, так что дискуссия стихла сама собой на время сосредоточенной трапезы. Когда же произведение итальянского кулинарного искусства в исполнении радушной хозяйки было с удовольствием поглащено, молодой человек, с позволения своих дам удалился в гостиную, желая выбрать кино для совместного просмотра. А Наталья осталась, чтобы помочь убрать со стола и вымыть посуду. Под пристальным взглядом карих глаз Екатерины Михайловны, девушка собрала тарелки с вилками и отправилась к посудомойке.

— Как погуляли? — Ласково поинтересовалась свекровь, неожиданно оказавшаяся за спиной Натальи, как раз закрывавшей герметичную дверцу бытовой машины.

— Очень хорошо. — Ровно ответила девушка, пульс которой, однако, резко подскочил от волнения.

— Саша воспользовался ситуацией? — Строго спросила женщина, прижимаясь сзади к, напряженно застывшей, невестке.

— Да. Но я отказала, как вы хотели. Он не отставал и пришлось… — Наталья не закончила фразу, потому что почувствовала, как рука Екатерины Михайловны проскользнула под полы халата и легла на ее пах, укрытый тонкой тканью нижнего белья. Девушка, испуганно встрепенулась, опасаясь, что муж может увидеть это, если вернется за чем-нибудь.

— Стой смирно. — Процедила свекровь, тут же грубо прихватив ее второй рукой за бедро, чтобы не дать возможности отойти. Наталья, сердце которой раненой птицей забилось в груди, разгоняя по напряженному молодому телу адреналин, с очевидным трудом повиновалась. Удовлетворенная этим, женщина нарочито медленно запустила пальцы в ее трусики и начала гладить, отросшие на лобке, жесткие волосы. И спросила, смягчившись: — И что, ты ему отсосала?

— Да. — Тихо ответила, смущенно зарумянившаяся невестка, напуганная опрометчивыми действиями и Екатерины Михайловны. Кроме того, помимо собственной воли, Наталья ощутила зарождение искорки постыдного возбуждения от неподобающего прикосновения и прямолинейности женщины.

— И все? — Недоверчиво поинтересовалась свекровь, сдвигая в сторону трусики с половых губ невестки, слегка набухших от длительного возбуждения. После, горячие пальцы Екатерины Михайловны прошлись по обнажившейся нежной коже, отмеченной признаками недолгого отказа от эпиляции. И женщина шепнула на ушко оцепеневшей, будто обреченная мышка перед голодным удавом, девушке: — Хорошая девочка. Вечером вознагражу твое послушание.

— Екатерина Михайловна, пожалуйста… — Взмолилась Наталья, явно желающая прекратить бесцеремонное ощупывание своей промежности. Происходящее вызывало в девушке целую гамму противоречивых эмоций, заставляя краснеть все сильнее. Активно мешать женщине она не решалась, но и молча это сносить не была способна, потому поспешила перенести ее внимание на что-то иное: — Саша хочет вечером заняться любовью. Что мне делать?

— Продолжать быть хорошей. — Ответила свекровь, чувствуя, как нежная плоть Натальи под ее воздействием начинает медленно увлажняться. — Я решу эту проблему, Наташенька. Спасибо, что вовремя поставила меня в известность. Мой сын еше не понял, как надо себя вести с такой шикарной женой. Вместе мы научим его…

— Все готово к просмотру. — Победно сообщил Саша, неторопливо заходя на кухню. Стоящие к нему спиной возле гарнитура, жена и мать, не услышали приближения молодого человека. Девушка легонько вздрогнула от внезапно прозвучавшего голоса мужа, но осталась стоять, опираясь расставленными руками на каменную столешницу. А Екатерина Михайловна молниеносно выдернула руку из-под ее халата и обернулась к сыну, натягивая на холеное лицо невинную улыбку. Явно не поняв сути происходящего, молодой человек прошел к холодильнику, открыл высокую серую дверцу и стал копошиться внутри, выискивая что-нибудь вкусное пожевать под фильм.

— Спасибо, сынок. — Поблагодарила женщина, умело скрывая собственное, сообразное ситуации, волнение и отошла от Натальи. Сделав вид, что ищет что-то в одном из широких ящиков кухонной тумбочки, она многозначительно взглянула на невестку.

— Мы почти закончили, Сашуль. — Пересилив паническое оцепенение, произнесла девушка, прочитав в карих глазах Екатерины Михайловны недвусмысленное требование вести себя естественнее.

— Хорошо, родная. — Беззаботно ответил молодой человек, извлекая на свет упаковку сока и какие-то закуски в одноразовых цветастых пачках. Закончив рейд по маминым запасам продовольствия, Саша чмокнул в затылок Наталью, старательно вытирающую первые попавшиеся под руку бокалы, и направился в гостиную.

— Ты молодец. — Похвалила свекровь, с шипением задвигая ящик на место, и распорядилась: — Умойся прохладной водой и приходи кино смотреть.

Когда Екатерина Михайловна покинула помещение, девушка быстро поправила на себе нижнее белье и с удовольствием сполоснула пунцовое лицо. Страх и стыд нехотя расцепили безжалостную хватку на ее несчастном сознании и постепенно рассеялись, оставив очередной след на истерзанной совести. А с Натальей осталась только томительная пульсация сексуального напряжения, неотрывно сопровождающая ее уже третий день. Принудительное совращение что-то изменило в сознании девушки, открыло какую-то, доселе сокрытую в тени, дверцу. Наталья все еще считала себя гетеросексуалкой, любила только мужа и не стремилась познавать границы собственной сексуальности вне близости с ним. Но, подчиняясь порочной воле Екатерины Михайловны, испытывала все меньше негативных эмоций к творимому с ней разврату. И все яснее понимала, что на данный момент только свекровь способна доставить ей настолько яркое и сильное наслаждение. Собственный разум и воспитание беспощадно порицали естество Натальи, но проигрывали в неравной борьбе с ним же, не имея действенной возможности пресечь посягательства женщины.

Рефлексируя по этому поводу, девушка оставила кухню и присоединилась к Саше и Екатерине Михайловне, уже занявшим места перед большим плазменным телевизором, размещенным на стене самой просторной комнаты дома. Но, даже оказавшись на мягком диване «под крылышком» возлюбленного и следя за происходящим на экране действом, Наталья никак не могла отделаться от навязчивых мыслей о своих непристойных взаимотношениях с матерью мужа. Беспокойный самоанализ продолжался до тех пор, пока, в конце концов, не проснулся Леша. Он буквально спас девушку от угрызений совести, стыда и вожделения, просто, как это водится, забрав все ее внимание себе. Наталья с готовностью погрузилась в уход за малышом, не возвращаясь более к тяжким раздумьям. В какой-то момент к их идиллии присоединился Саша, и уже втроем они провели остаток дня, посвящая себя безмятежному семейному общению. Незаметно для влюбленных и маленького плода их искренних чувств, день плавно обратился вечером, а за окном стали сгущаться сумерки, наполняя пейзаж серым туманом. Пока гости увлеченно коротали время в своем маленьком кругу, свекровь приготовила ужин и накрыла на стол. Наталья с мужем, оставив сынишку в своей комнате смотреть мультики перед сном, явились на аппетитный запах очередного изысканного угощения от Екатерины Михайловны. И скоро уже поглощали стейки из семги на гриле под соусом Песто с гарниром из обжаренных овощей, запивая сие великолепие домашним клюквенным морсом.

— Мама, тебе стоило открыть ресторан. — Заявил Саша, наконец, прикончив содержимое своей тарелки. — Огромное спасибо.

— На здоровье, родной. — Радостно ответила женщина, отправляя очеродной кусочек рыбы в приоткрытый рот, и обратила заинтересованный взор на невестку. — А тебе нравится, Наташенька?

— Да, спасибо. — Ответ девушки, не удостоившей свекровь визуальным вниманием, вышел несколько суховатым. Она снова вела себя несколько отстраненно, точно как по возвращению домой с дневного променада.

— Ну, что, я тогда сейчас в душ и укладываю Лешу? А вы с мамой на эти свои процедуры и ты придешь ко мне? — Полуутвердительно поинтересовался Саша и вглянул на возлюбленную, натянув на физиономию нахальную улыбочку, показывая всем видом, что он расчитывает поскорее затащить ее в постель.

— Да, Сашуль. Только мне необходимо будет еще сполоснуться. — Мягко сообщила Наталья, разбирая вилкой горочку овощей, громоздившуяся на ее посуде, и подняла прекрасные зеленые глаза на мужа.

— Само собой. — Понимающе согласился молодой человек, наслаждаясь драгоценными мгновениями визуального контакта. Затем поднялся из-за стола, захватив опустевшую тарелку с вилкой, отнес их к посудомойке и направился к выходу с кухни. Открыв дверь, Саша обернулся и тепло улыбаясь жене, произнес: — Буду тебя очень ждать…

— Что же мне делать? — С явным волнением в голосе спросила девушка, воззрившись на свекровь, когда шаги мужа утихли за дверью.

— Быть послушной, как я уже говорила. — Строго сказала Екатерина Михайловна, дожевав последную порцию восхитительного блюда собственного приготовления. Потом, видя, что невестка очень нервничает из-за сложившейся противоречивой ситуации, продолжила мягче: — Вместе с морсом он выпил снотворное и в течении получаса уснет, как убитый. Саше, как раз, хватит времени на необходимые дела, а потом он вырубится, ожидая тебя. Завтра скажешь, что ты будила, но он не просыпался. И проблема будет решена до следующих выходных, ведь на неделе он сильно устает, не так ли?

— Обычно да. — Подтвердила Наталья, понемногу успокаиваясь от полученной информации. Она чувствовала себя, будто бы оказалась между молотом и наковальней. С одной стороны давило законное желание любимого мужа заняться с ней сексом, спустя две недели вынужденного воздержания. А с другой, требование Екатерины Михайловны отдавать себя исключительно в ее распоряжение, подкрепленное угрозой наказания. Естественно, девушка искренне желала близости с Сашей, ведь в моменты физического соития, чаще всего, наступало и духовное единение с возлюбленным. А того, что вытворяла с ней свекровь, напротив, активно старалась не хотеть, несмотря на то, что умелые ласки приносили ей более сильное и яркое наслаждение. После нескольких часов кропотливого разбора мысленных и эмоциональных завалов внутри себя, Наталья со стыдом признала, что власть женщины над ней невероятно заводит, а навыки ублажения плоти впечатляют не только эффективностью, но авторством. Однако, их порочные отношения были непозволительны по многим причинам, и девушка смогла бы отказаться от этого волнующего опыта, вот только Екатерина Михайловна имела собственное мнение по данному вопросу.

— В общем, обсудим стратегию поведения позже. Заряжай посудомойку и приходи в кабинет. — Распорядилась свекровь, плотнее запахивая полы домашнего розового халата, отчего под тканью отчетливее обрисовались ее соблазнительные прелести. Потом неторопливо поднялась со стула и удалилась, похожая на крупную сильную кошку, вальяжно обходящую охотничьи угодия.

Невестка послушно убрала со стола оставшиеся тарелки, стаканы и вилки, сложив их в специальный лоток внутри автоматической мойки. Затем неспеша протерла обеденный стол и каменную поверхность столешницы, явно стараясь потянуть время перед очередной унизительной процедурой. В конце концов, когда уважительные отговорки для дальнейшего пребывания здесь закончились, Наталья глубоко вздохнула и направилась на очередной прием к развратному личному доктору. Поднимаясь на второй этаж, девушка услышала шум льющейся воды, доносившийся из ванны — муж еще мылся, хотя и, наверняка, уже заканчивал. По своему обыкновению, душ он принимал не более десяти минут, стабильно успевая за это время полностью привести себя в порядок, чем неизменно удивлял жену. Ей самой требовалось минимум пятнадцать, а в среднем, приходилось проводить в ванной комнате до получаса ежедневно. Размышляя об этом, невестка без стука вошла в знакомый кабинет и, по сложившейся привычке заперла за собой тяжелую деревянную дверь. Она была уверена, что все пройдет, как и в прошлые несколько раз, поэтому, первым делом, распустила пояс и скинула с плеч домашний халат.

Обычно Наталья приходила, прямо как и сейчас, раздевалась до трусиков, усаживалась на жесткий металлический стул, сцепляя руки за спиной и молча терпела унизительное сцежевание. Свекровь методично доила ее до первых капель молока, а затем начинала еще дополнительно гладить между ног, наращивая сексуальное напряжение. Процедура продолжалась до тех пор, пока нижнее белье в промежности не промокало насквозь от выделяющейся вагинальной смазки, а соски, при нажатии, не начинали прямо-таки истекать драгоценной мутно-белой влагой. В среднем, это длилось около тридцати минут, и по окончании, девушка выходила из комнаты пунцовой от возбуждения и мокрая от собственных телесных жидкостей.

— Не сегодня. — Произнесла, вдруг, Екатерина Михайловна, и, двинувшаяся было в сторону железного стула, Наталья остановилась, как вкопанная, а на ее красивом лице отразилось явное недоумение. Женщина, как всегда во время процедур одетая в белоснежный медицинский халатик, расслабленно стояла возле кресла-кушетки и пристально смотрела прямо в зеленые глаза почти нагой невестки. — Подойди ко мне.

Девушка послушно приблизилась и остановилась в шаге от Екатерины Михайловны. Внутри нее медленно росло давящее волнение, спровоцированное нестандартным поведением женщины, от которой, как показывала практика, можно было ожидать, чего угодно. Кроме прочего, Наталья, с исреннем удивлением, почувствовала легкое давление в тугих налитых грудях, явно свидетельствующее о начале прилива молока. Впервые, нахождение вблизи живой причины своих необычных эротических переживаний вызвало в ней этот удивительный эффект. И пока девушка пребывала в замешательстве от столь нестандартной реакции организма, свекровь подняла горизонтальные жалюзи, скрывавшие часть стены, на которую обычно смотрела невольная пациентка во время непристойной процедуры. Как только все металлические тонкие планки собрались под потолком, подтянутые рукой Екатерины Михайловны за плотную узкую веревку, открылось, что в кабинете имеется ростовое зеркало. Не говоря ни слова, женщина по-хозяйски взяла невестку за обнаженные плечи и подвела ближе к глянцевой отражающей поверхности, заставив встать четко напротив. Сама свекровь осталась за спиной Натальи, и, сцепив пальцы на худых запястьях, вынудила ее поднять, согнуть в локтях и завести за голову руки. Потом подхватила с кушетки розовый пояс от своей домашней одежды, на который девушка сразу не обратила внимания, и крепко связала ее руки под кистями. А после этого, просунула пальцы под полоски ткани, удерживающие простые белые трусики на ее бедрах и резко дернула. Нижнее белье с треском порвалось и опало к ногам, нервно вздрогнувшей от столь неожиданного поступка, невестки.

— Посмотри на себя. — Приказала женщина, заглядывая из-под задранного плеча в ее дивные зеленые глаза в чистейшем отражении. — Тебе нравится, что ты видишь?

— Не очень. — Честно ответила девушка, послушно разглядывая собственную копию в зазеркалье. Она была почти идеальна, однако, пара изъянов, с точки зрения самой наблюдательницы, все-таки, ощутимо портили картину. Наталья обладала шикарными, сохранившими соблазнительную форму и упругость, прелестями полного второго размера с, потемневшими до коричневого оттенка при беременности, красивыми сосочками. У нее был подтянутый, благодаря ежедневным физическим упражнениям, живот с живописно очерченным прессом и впадиной пупка, а также узкая, словно осиная, талия, достойная восхищения даже без учета испытаний, выпавших на долю материнского организма. Крепкие округлые бедра девушки, без грамма лишнего жира или признаков проблемной кожи, плавно перетекали в стройные, гладкие, благодаря стабильной фотоэпиляции, ноги. А вот когда ее взор добрался до собственного лобка, то стала очевидна первая причина недовольства, порожденная физиологическим перфекционизмом. Широкая полоса отросших черных волосиков внизу живота была окружена неровным ореолом едва пробишейся поросли, в форме треугольника по линии бикини. Вторым поводом для привычного стыда за собственное несовершенство являлась невольная демонстрация подмышек, также отмеченных признаками отказа от бритья на пару дней. Растительность на роскошном теле Натальи никогда не была густой, и лишнего удалять приходилось совсем не много, но, все-таки, вовсе без этого обойтись не получалось. И сейчас девушка жалела, что раньше не подвергла, подобно ногам, и эти интимные зоны жесткому воздействию световых импульсов в специальнлм салоне.

— Ты стесняешься волос здесь? — Поинтересовалась Екатерина Михайловна, проводя пальцем по, шершавой от жестких кончиков пробивающихся волос, коже подмышкой невестки. Из-за щекочущего прикосновения, Наталья невольно улыбнулась и чуть согнулась вперед, четно пытаясь опустить связанную руку для защиты. Свекровь тутже взяла ее за подбородок свободной кистью, и, грубо вздернув, заставила девушку, чуть было не забывшую унизительное положение невольницы, выпрямиться. Затем, поймав обиженный взгляд зеленых глаз в гладкой стеклянной поверхности, она скользнула пальчиками по изящному стану и оказалась на лобке невестки, зарывшись в черную поросль. — Или здесь? Отвечай.

— Везде. — Пробурчала Наталья, стремительно краснея от закономерного смущения и неконтролируемого возбуждения.

— Но это же стественно и эстетично. Только посмотри, как ты шикарна. О таких сиськах и заднице можно только мечтать. Никакого пуза или лишнего веса а принципе, и это всего через год после родов.Да тебя невозможно не хотеть! Никакая природная растительность этому не помеха. Разве не сексуально ты выгядишь сейчас? — Говоря все это, Екатерина Михайловна не разрывала визуального контакта с разрумянившейся невесткой, внимательно отслеживая ее реакцию. Пальцы женщины в это время, закончив исследование низа живота Натальи, снова вернулись к подмышке, скользя по границам локализации волосков, напоминающим все тот же треугольник, что и в паху, но меньшего размера.

— Не знаю. Меня такое не привлекает. — Язвительно ответила девушка, уставшая от неподобающего отношения, но принужденная, все также, пронзать взором зазеркалье, чтобы уловить в нем образ улыбающегося привлекательного лица женщины за своей спиной.

— Дерзишь, сучка? — Рассерженной кошкой прошипела, молниеносно взъярившаяся, Екатерина Михайловна и хлестко шлепнула, пискнувшую от неожиданности, невестку по правой ягодицы. Кожу ощутимо припекло и на расширившиеся миндалевидные глаза Натальи, не превыкшей к такому наказанию, незамедлительно навернулись слезы обиды. А свекровь продолжила говорить, сжимая крепкую, слегка саднящую округлость: — Будешь выпендривать, я тебя отлуплю так, что сидеть не сможешь. Ты у меня научишься разговаривать, как положено и тело свое любить… Но это со временем. А сейчас я твою писечку потискаю. Смотри и попробуй только глаза опустить. Ноги расставь…

Затем, женщина, быстро облизав указательный и средний пальцы правой руки, уложила их между, послушно разведенных в стороны, бедер невестки. Ладонь Екатерины Михайловны накрыла лобок, упираясь в, покалывающие ее, кончики плотных волосков, и заерзала там. Свекровь быстро раздвинула теплые, нежные половые губы и отыскала едва влажный клитор. Потом она стала медленно и аккуратно ласкать его, стремясь разжечь пламя страсти в оскорбленной и немного напуганной Наталье. Первую минуту ее действия казались безрезультатными, а сама девушка, вынужденная наблюдать за процессом в зеркале, сносила мастурбацию с гордым молчанием, не выдавая никакой реакции. Но мгновения утекали, а с ними таяла и стойкость невестки.

— Аааххххх… — Первый томный вздох сорвался с ее чувственных губ примерно минуты через три методичных поглаживаний, постепенно увлажняющейся и распаляющейся, вагины. Невестке все труднее давалась безучастность под, размеренно накатывающими и неуклонно усиливающимися, волнами удовольствия от умелой стимуляции. Заметив желаемые проявления неизбежной капитуляции, Екатерина Михайловна начала наращивать темп, все активнее натирая заветное набухшее зернышко, способное подарить плод взрывного наслаждения. Скоро взор зеленых глаз, обращенных на глянцевую стеклянную поверхность, затуманился пеленой сладострастия, а восхитительное тело Натальи, беззащитное перед порочными ласками, стало легонько подрагивать от разрядов сексуальной энергии. Она все глубже и чаще дышала: — Аааххх… Аааахххх…

— Ну, вот и первые успехи. — Удовлетворенно произнесла свекровь, заметив, что на коричневых торчащих сосках и окружающих их бугристых, ареолах девушки выступило несколько крупных белых капель. Пытающаяся стоять ровно на неудобно расставленных, напряженных ногах, с поднятыми и связанными за головой руками, Наталья тоже отметила этот постыдный факт. Она, действительно, ощущала, как горячий поток удовольствия импульсами накатывает на, налившиеся живительной влагой, тугие груди и постепенно изгоняет их содержимое на всеобщее обозрение. Несчастная пленница, воодушевленной успехом, развратницы, не могла ничего поделать с излиянием молока, без сомнения, связанным с продолжительной мастурбацией. От тягучего, обжигающего сознание, запретного упоения и острого нежелания наблюдать собственную слабость, невестка, все-таки прикрыла глаза, нарушив требование Екатерины Михайловны. Наказание за неповиновение последовало без промедлений.

— Ай! — Взвизгнула девушка, получив второй за сегодня, звонкий шлепок по заднице. На этот раз пострадала другая ягодица, вздрогнувшая от жгучего соприкосновения с беспощадной ладонью, еще секунду назад удерживавшей ее подбородок. Наталья тут же очнулась, устремив полный страдания взор на собственное отражение, в надежде избежать повторного унижения. А хищно ухмыляющаяся свекровь, не прекращая шлефовать горячими пальцами, мокрую от любовного сока, щелку девушки, обхватила свободной рукой, набухшую, сочную выпуклость и легонько сжала каменно-твердую вершинку. Вместе с, потекшей из соска, драгоценной жидкостью, из горла невестки вырвался тихий стон упоения: — Мммм…..

..За несколько мгновений до этого, из комнаты маленького сына выходил осоловевший Саша, облаченный в одни домашние штаны. Он, как раз, закончил укладывать сынишку отдыхать и тихонечко закрывал за собой дверь спальни, когда из кабинета матери в другом конце холла донесся приглушенный вскрик. Молодого человека и самого нещадно тянуло на боковую, ведь его тело было сильно расслаблено, а разум основательно затуманен снотворным, о принятии которого он, соответственно, не знал. Не понимавшему толком, что с ним происходит, Саше оставалось только дивиться силе навалившейся усталости, всерьез опасаясь не дождаться прихода возлюбленной из-за нещадно слипающихся глаз. Однако, услышав странный звук, молодой человек слегка взбодрился и на цыпочках подкрался ко входу в домашнюю приемную. Шумоизоляция стен и деревянной створки сделана была очень качественно, но не могла, конечно, полностью исключить распространение шума. Приложив ухо к деревянной поверхности двери, Саша чутко прислушался, однако, разобрать удалось только неясные толи стоны, толи скрипы и еще какие-то подозрительные шорохи. А может не то, не другое вовсе — крайне сложно оказалось оценить однозначно в первый момент. Заинтересованный, застыл он, пытаясь уловить хоть что-нибудь конкретное: уж очень любопытно было разведать, чем там ежедневно занимаются его скрытная мать с любимой женой..

— Ааааххх… Ммм… Мммм… — Сладострастно стонала Наталья, изо всех сил фокусируя внимание на зеркале, в котором кисть Екатерины Михайловны активно елозила по ее лобку. Скользкие от густой вагинальной смазки, пальцы правой руки женщины быстро терли невероятно отзывчивый клитор невестки, заставляя ее, с очевидным трудом удерживающую равновесие на неудобно расставленных ногах, подрагивать и выгибаться. Левая же кисть, стабильно выжимала из податливой налитой груди девушки маленькие порции молока, быстрыми капельками сбегающие по шелковистой коже, сплошь покрытой мурашками. Свекровь внимательно следила за пленницей, вглядываясь в блестящее отражение большими карими глазами, и не переставая, ублажала ее совершенное, волнующе подвластное тело. А невестка, вновь поглащенная ощущением собственной беспомощности, в котором ее сознание успешно спасалось от разрешения моральных делемм, плыла на бурных волнах эротического блаженства. И сексуальное шоу продолжалось, стремясь к неизбежному финалу под аккомпанемент голоса своей примы: — Мммм… Аааахххххх.. Ммммм..

— Хочешь, чтобы я позволила тебе кончить? — Негромко поинтересовалась Екатерина Михайловна в какой-то момент, отпуская ее размятую грудь, расчерченную тонкими влажными дорожками от недавно изливавшейся влаги.

— ..Да… Ммммххх… — После небольшой паузы выдохнула Наталья, в коротком перерыве между неконтролируемыми стонами. Стыда и сомнений больше не было ни в ее прекрасных зеленых глазах, ни в трепещущем голосе, ни в разуме, с обреченной стойкостью принявшем ситуацию и собственное положение в ней.

И женщина, удовлетверенная абсолютным повиновением, ясно читаемым в образе и действиях невестки, обхватила вторую, до нынешнего момента не тронутую, отяжелевшую от бесценного содержимого, округлость. Пальцы оплели упругую плоть и сомкнулись на коричневой ареоле с, торчащим из нее, напряженным соском, мгновенно увлажнившись от исторгнутого вовне теплого молока. При этом вторую, уже надоенную, грудь свекровь эффектно поджала предплечием, стремясь дотянуться до необслуженной прелести из-за спины Натальи. И очень скоро Екатерина Михайловна почувствовала как капельки влаги, щекоча нежную кожу на внутренней стороне руки, сбегают от примятого сосочка девушки к ее опущенному локтю. Все это время, свекровь, не останавливаясь, мастурбировала возбужденный клитор невестки, намочив собственные пальцы, а также промежность и натруженные бедра своей восприимчивой обладательницы, обильно выделяющимся, любовным соком.

— Ммм… Аааххх! Мммххх.. Ммм! — Все громче постанывала девушка, завораживающе извиваясь и трепеща в умелых руках своей властительницы. Ее привлекательное лицо, обращенное к зазеркалью, выражало муку томительной похоти, обуявшей естество, принужденной к разврату, скромницы. Связанные за головой руки дергались, бессильные освободиться и защитить распаленное тело от порочных посягательств. Сочные, тугие груди покорно отдавали запасы молока вероломной насильнице, приручившей их делиться с ней своим даром. Набухшие от длительного трения и сильного возбуждения половые губы были раздвинуты двумя изящными женскими пальчиками, обнажив заветную жемчужинку наслаждения, для беспрестанного натирания подушечкой третьей фаланги. Стремясь сосредоточиться на невероятных эротических переживаниях, Наталья плотно зажмурилась, намеренно отказываясь от слабо задействованного сейчас зрения в пользу обостренного осязания. А свекровь благосклонно оставила это без последствий для ее аппетитного зада. Сжигаемая изнутри яростным пламенем страсти и жарким, тягучим, словно извергающаяся лава, запретным блаженством, невестка, наконец-то, приблизилась к его вершине. Заветный пик непередаваемо восхитительных, ярких, будто звезда в безбрежной пустоте космоса, ощущений оказался, вдруг, совсем рядом, только шагни. И она с готовностью сделала этот короткий шаг, высвободив, копившееся несколько дней, сексуальное напряжение единым, мощным, подобно цунами, импульсом. А кабинет огласился громким стоном истинного наслаждения: — МММмммммаааахххх!…..

— Тише, девочка моя. — Попросила улыбающаяся свекровь, постепенно уменьшая амплитуду движения пальцев между ног, вздрагивающей всем разгореченным телом, Натальи. — Тише…

— Ммммаахх…. Ааххххххх… — Выдала в ответ, полностью поглащенная мощным оргазмом девушка, явно не осозная суть сказанного ей. Голова невольницы хаотично поворачивалась из стороны в сторону, а уставшие ноги и скованные руки спазматически подрагивали в приступе эротического экстаза.

..Стоявший все это время за дверью, Саша отстранил ухо от створки, пытаясь переварить полученную информацию. До этого, долгое время он не мог четко разобрать шумы, доносившиеся из кабинета и увлеченно разгадывал их источники, анализируя предполагаемую картину. Но, в определенный момент, в заветной комнате совершенно точно застонала его жена. Молодой человек прекрасно знал, какие звуки издает возлюбленная в постели, и из-за двери, однозначно, донесся подобный. Не веря себе, он продолжил прислушиваться и скоро был вознагражден за упорство еще одним протяжным стоном. И еще одним, и еще, с некоторой паузой. Все меньше сомнений оставалось в том, что загадочные процедуры Натальи гораздо более интимны, чем представлялось ее мужу. Вот только, что такого может с ней делать его мать? Очевидно, конечно, что-то достойное сокрытия, поскольку ни она сама, ни любимая супруга не посветили Сашу в детали, но, наверняка, безобидное. Ведь так всегда бывает, когда не обладаешь полной информацией, то начинаешь выдумывать недостающую, а в результате оказывается, что все скучно и прозаично.

Тем не менее, от столь неожиданных проявлений эмоций, недосягаемой сейчас, жены и будоражащей неизвестности в целом, молодой человек ощутил острейшее возбуждение. Его крупный член в просторных штанах быстро поднялся и окреп, прилично натянув ткань в паху. Ему чертовски хотелось ворваться внутрь и воочию убедиться в какой-нибудь непристойности, в которую вовлечена Наталья. Однако, не имея достаточных оснований, проявлять такое неуважение к матери и супруге Саша вовсе не желал, так что оставалось лишь фантазировать на тему происходящего за дверью. И с последним отлично помог заключительный, самый долгий и сладострастный стон Натальи, не оставивший сомнений в его причине. Именно после него молодой человек и отлип от нагревшейся, деревянной поверхности, в задумчивости созерцая холл второго этажа дома. На данный момент, более всего расстраивал тот факт, что он не смог расслышать коротких фраз матери, обращенных к его жене..

— Приляг.. — Предложила Екатерина Михайловна, подводя за, уже освобожденные, руки, слепо бредущую под ее контролем, невестку к креслу-кушетке. А Наталья, с трудом уразумев возможность принять полулежачее положение и дать отдых утомленному телу, с облегчением устроилась на мягкой поверхности этого, без сомнения, полезнейшего предмета мебели. Убедившись, что подопечная приняла максимально удобное для отдыха положение, заботливая свекровь заговорила снова: — Переведи дух, а я проверю, как там Саша.

..Молодой человек не разобрал сказанного, но услышал шаги матери, приближающейся к двери. Не желая быть замеченным, он, быстро сообразив, что оптимальным прикрытием будет сон, метнулся ко входу в их спальню. Когда заскрипел отпираемый замок кабинета, Саша уже залетал в свою, не озаренную искусственным светом, комнату, прямо, как в детстве, когда ему запрещалось смотреть до поздна мультики в гостиной. Мощный стояк немного затруднял движения, но он, все же, успел аккуратно прикрыть за собой дверь, прежде, чем мама отворила свою створку. Через пару мгновений Саша понял, что она направляется в сторону этого же помещения, и в два прыжка оказался в постели, быстро зарывшись в одеяло. Когда мать тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь, молодой человек старательно сделал вид, что видит уже десятый сон. Ему отчаянно хотелось сохранить в тайне свою осведомленность, потому приходилось вести себя настолько по-детски. И, пока досканально не разберется в происхожящем, Саша не собирался выкладывать карты на стол и требовать объяснений. Тем временем, мама покинула помещение и притворила за собой дверь, направившись, судя по шагам, в сторону ванны. Молодой человек решил немного полежать, на случай, если она зайдет еще раз чуть позже..

Екатерина Михайловна, и впрямь, отправилась проверять наличие достаточного количества банных полотенец возле душевой кабинки, просто для самоуспокоеиния. Смутное беспокойство, зародившееся во время неподобающих развлеченияй с плененной невесткой, никак не желало оставлять ее. Сын, ни в коем случае, не должен был узнать об их играх, ведь это грозило разрушить его брак, чего женщина никак не планировала. В конце концов, она, действительно, от всей души, желала счастья Саше с Натальей, хоть и не смогла устоять перед дьявольским искушением совратить девушку. Сын, скорее всего, поддался действию снотворного на самом деле, но, пожалуй, стоило перестраховаться.

— Он уснул. — Сообщила свекровь, заглянув в домашню приемную, где на кресле-кушетке отдыхала обнаженная невестка. Она расслабленно распласталась по неровной плоскости, обтянутой, приятным на ощупь, материалом и не двигалась, созерцая потолок, сквозь пелену собственных мыслей. Услышав голос Екатерины Михайловны, девушка легонько встрепенулась и перевела взгляд зеленых глаз на говорившую, продолжая хранить молчание. А свекровь распорядилась: — Пошли в ванну, я приведу тебя в порядок.

Наталья послушно поднялась на ноги и, механически переставляя стройные ноги, побрела к двери. Ею завладела опустошительная апатия, а внутри, словно, образовалась темная бездна, поглотившая волю к свободе и сопротивлению. Кажется, девушка совершенно смирилась с тем, что мать мужа развратила ее, обратив в абсолютно послушную куклу для постельных утех. Она уже даже не была уверена, что вообще хочет противиться своей повелительнице, ведь та, пока что, только и делала, что доставляла Наталье, неизведанное ранее, удовольствие. Разве что шлепнула пару раз хорошенько, но это оказалось даже приятно. Да, сама она на подобные отношения ни за что не пошла бы, но, в данном случае, мнение безвольной сексуальной игрушки никого не интересовало. И девушка покорно шла за женщиной.

Как только они оказались в ванной комнате, Екатерина Михайловна, не мешкая, отправила ее в душ. Потом сама избавилась от ненужной одежды и присоединилась к, отмокающей под теплой водой, невестке. Против собственного желания, Наталья в очередной раз подивилась невероятной форме, в которой поддерживала себя свекровь, при учете возраста в сорок с лишним лет. Она была весьма подтянутой и ухоженной, что вкупе с, по истине, привлекательным лицом, производило неизгладимое впечатление от созерцания ее наготы. Груди того же размера, что и у самой девушки, были менее высокими, но все еше сохраняли соблазнительный объем и привлекали внимание небольшими кружками бежевых сосочков. Аккуратно очерченный животик плавно переходил в гладкий пах, украшенный маленьким треугольником каштановых волос, несомненно подвергающихся периодической стрижке. Кожа на худых боках, покатых бедрах и аппетитном заду была уже не такой упругой, как двадцать лет назад, однако, лишенная возрастных или иных приобретенных дефектов, выгодно подчеркивала женственность ее изгибов. Наталья, убежденная, что будет абсолютно счастлива, если удастся сохранить себя в подобном виде к тому же возрасту, отрешенно следила за методичными действиями Екатерины Михайловы, не терявшей времени даром. И пяти минут не истекло с момента их прихода сюда, а свекровь уже намазывала прохладным гелем подмышки девушки, поочередно подняв каждую ее руку. Затем уверенно нанесла пенящийся состав на лобок и промежность Натальи, не предпринимавшей ни единой попытки помешать, хозяйничающей в ее сокровенных местечках, женщине. И принялась сосредоточенно сбривать, отросшие за пару дней, темные волоски. Во второй раз этот процесс взволновал невестку даже сильнее, чем при первой принудительной эпиляции. Осознанный факт, что свекровь обладает неограниченной властью над ее отзывчивым телом, заставил Наталью покраснеть от, вновь пробуждающегося, сексуального возбуждения. Пока Екатерина Михайловна подравнивала широкую полосу, намеренно оставленной в естественном виде, растительности внизу ее живота, по телу девушки распространялось хорошо знакомое томление, разливающееся тяжелым теплом от эпицентра между расставленных ног. В тот самый момент проявления столь неподобающей реакции на действия женщины, Наталья бесповоротно приняла неумолимую истину. Отныне, она не сможет однозначно считать себя гетеросексуалкой. Бесспорно, прозревшая девушка, как раньше, любила и желала родного мужа, однако, и секс с представительницей своего пола более не казался ей аморальным или неприемлимым.

Пока длилась рефлексия, женщина завершила волнующий процесс интимного бритья и, отложив в сторону станок, принялась тщательно мыть задумчивую невестку. Свекровь неспешно натерла душистым мылом ее прелестное тело от тонкой шеи до миниатюрных ступней, проскользнув юркими пальчиками во все укромные места. А потом позволила плотным струям воды смыть ароматную пенку с, пыщащей чистотой и здоровьем, кожи Натальи. В итоге, успешно завершив все гигиенические процедуры, Екатерина Михайловна отключила душ и выпархнула из кабинки, увлекая за собой подопечную.

— Оставайся в таком виде. — Приказала свекровь через пару минут, когда обе они, наконец, закончили вытираться. Девушка, уже собиравшаяся было обернуться в полотенце, застыла на месте, словно пригвожденная к кафельному полу произнесенными словами. Сама Екатерина Михайловна снова облачилась в медицинский халат, надев его прямо на голое тело, и произнесла: — Пойдем в кабинет, девочка моя.

..Хозяйка дома без лишней спешки продефилировала по просторному холлу из одной комнаты в другую, в сопровождении совершенно нагой гостьи. Дверь в ее с мужем спальню была чуть приоткрыта, а внутри царил кромешный мрак, разорванный лишь огоньком красного датчика плазменного телевизора на стене. С широкой кровати, расположенной четко напротив него, можно было оценить эту необычную картину через образовавшуюся щель. И Саша заинтересовался бы причинами столь неподобающего вида жены неприменно, если бы снотворное его, все-таки, не победило с минуту назад. Коварный сон подкрался, подобно опытному убийце в темной подворотне, и нанес точный удар, молниеносно выбив сознание, не успевшее даже осознать происходящее, из реальности в свой зыбкий мир. Молодой человек распростерся на смятой постели в одних легких штанах, все еще топорщащихся в области паха из-за солидного достоинства, до сих пор не успевшего полностью расслабиться..

— Присаживайся на колени лицом к спинке. — Распорядилась свекровь, указывая на кресло кушетку девушке, последовавшей за ней в кабинет. Пока Наталья устраивалась, согласно полученным указаниям, женщина заперала тяжелую входную дверь. Затем Екатерина Михайловна подошла к, усевшейся на подогнутые под себя ноги, обнаженной невестке и продолжила: — Теперь нагнись вперед и упрись локтями в спинку, а руки сцепи вместе.

Девушка без слов и промедлений повиновалась, а свекровь, в это время, подняла с пола приснопамятный пояс от домашнего халата, и принялась опять перевязывать ее запястья друг с другом. После, свисающий длинный конец пояса туго обмотала вокруг металлической опорной трубы, на которой стояла кушетка, чтобы гарантированно лишить Наталью возможности подняться. Так что теперь беспомощная невестка стояла на четвереньках, упираясь в рельефную поверхность коленями и локтями, при этом, надежно прикованная руками к, оказавшемуся столь универсальном, предмету мебели. Она больше не стыдилась женщину, ведь после всего случившегося практически ничего сокровенного не осталось. Она не боялась, уверенная, что Екатерина Михайловна желает только физически овладевать ею, но не вредить. И она не сопротивлялась, приняв полную тщетность борьбы, в противовес испробованным благам покорности.

— Это тебе пригодится… — Многозначительно пообещала женщина, засовывая в аккуратный ротик невестки, плотно скомканные, трусики, ранее сорванные с нее перед зеркалом. После этого, Екатерина Михайловна присела на металлический стул, стоявший между креслом-кушеткой и столом для медицинских принадлежносткй. Наталья удивленно воззрилась на, загадочно улыбающуюся свекровь, пытаясь прочитать в карих глазах ответ на незаданный вопрос. А Екатерина Михайловна, убедившись, что импровизированный кляп сможет выполнить свое предназначение, начала легонько поглаживать напряженный позвоночник девушки со словами: — Расслабь немного спинку.

Наталья так и поступила, повинуясь желанию своей повелительницы. Она грациозно прогнулась, словно потягивающаяся после сна кошечка, и выпятила аппетитный зад, предоставив еще лучший доступ к гладко выбритой промежности. Очень довольная ее рвением, женщина скользнула кистью со спины на ягодицу невестки и стала легонько сжимать крепкую округлость, медленно двигая ладонью из стороны в сторону. Второй рукой она взяла со стола небольшой тюбик с лубрикантом и принялась ловко раскручивать маленькую крышку. Благополучно справившись с задачей, свекровь отвлеклась от тисканья аппетитной задницы и быстро нанесла гель, поочередно, на пальцы обеих рук. Затем, убрав, более не нужный, тюбик на кушетку, уложила пальцы на бесстыдно преподнесенные похотливому взору, внешние половые губы Натальи.

Почувствовав желанное прикосновение, девушка зажмурилась, с готовностью концентрируясь на волнующем осязательном опыте. Она уже не стеснялась внутренне признавать, что жаждет новых ласк, хотя внешне проявлять свои чаяния, конечно, была еще не в состоянии. Горячие пальцы разминающие нежную плоть между ее ног, каждым движением наращивали мощь эротического напряжения, зародившегося внизу живота. Утекали томительные мгновения, а Екатерина Михайловна продолжала дразнить, распаляющуся все сильнее, невестку, намеренно не переходя к более решительным действиям. Однако, независимо от относительной безобидности игровой ласки, Наталья понемногу начала бесконтрольно двигать тазом, будто желая потереться о руку женщины. А ее, вспухщая от деликатного массажа, щелка заметно увлажнилась выделениями, издающими едва ощутимый мускусный аромат. Свекровь же, терпеливо дожидавшаяся достаточного уровня возбуждения подопечной, неожиданно для последней, уложила пальцы второй руки по сторонам от, мгновенно сжавшегося еще плотнее, колечка ануса.

— А сюда ты кому-нибудь давала? — Нахально поинтересовалась Екатерина Михайловна, аккуратно поглаживая нежную кожу вокруг наглухо запертого заднего прохода невестки. Вздрогнувшая от непристойного прикосновения к последней запретной точке на беззащитном теле, девушка распахнула зеленые глаза и через плечо уставилась на ухмыляющуюся повелительницу. В качестве ответа на заданный вопрос, она несколько раз отрицательно мотнула головой, уже понимая, что произойдет дальше. И, естественно, оказалась права. — Волшебно. Значит я буду первой гостьей в твоей попке. Постарайся расслабиться, девочка моя…

— Мммгггмми…. — Застонала Невестка, подавшись вперед всем телом, когда, скользкий от геля, средний палец женщины начал проталкиваться в горячее и узкое анальное отверстие. Ее руки сжались в кулаки, а миндалевидные глаза расширились от острого ощущения томительного давления в девственной дырочке. Свекровь действовала очень умело и аккуратно, потому Наталья совершенно не испытала боли. На самом деле, такое проникновение, пускай и не в первый момент, но возбудило ее еще сильнее, создав импульс, взбудораживший организм, когда фаланга погрузилась внутрь до узловатого сгиба. От опаляющей волны, пробежавшей по напряженному телу в ту секунду, невестка непроизвольно задрада голову вверх, будто хотела уподобиться волчице, воющей на луну, и повторно выпалила: — Мммггггммммми…

— Ну, вот и здесь ты тоже моя. — Сообщила Екатерина Михайловна, наблюдая за девушкой, ярко реагирующей на первую в жизни анальную стимуляцию, и счастливо улыбнулась. Вторгнувшись в запретную область единожды, свекровь не собиралась останавливаться на этом достижении. Теперь ее палец начинал медленно двигаться на выход, но не дойдя совсем немного, погружался обратно, постепенно продвигаясь все глубже и глубже.

— Мммммааааггггмммммххх! — Вырвалось из, надежно заткнутого ее собственными трусиками, рта, ошутимо дрогнувшей, Натальи, когда, палец женщины, наконец, ввинтился в ее попку на всю длинну, через несколько фрикций. Находясь внутри, он беспрестанно тревожил плотные чувствительные мышцы, доставляя девушке неизведанное, яркое удовольствие. И, Екатерина Михайловна, решив, что лучше момента просто не придумать, с некоторым усилием, ввела в, совершенно мокрую от природной смазки, вагину указательный и средний пальцы правой руки. Заходило довольно туго, хотя, само собой, не настолько, насколько в предыдущую оприходованную дырочку. От одновременного проникновения сразу в оба, доступных для подобных развратных действий, интимных отверстия Наталья выгнулась дугой, приподнимаяясь на поджатых ногах, насколько позволяли связанные руки. На ее прелестном лице отразилась сладострастная мука, а из горла вырвался вскрик, заглушенный скомканной тканью: — Ммммаааааггггххх!

— Наконец-то можно оттрахать тебя во все щели. Я хотела этого еще с вашей свадьбы, когда только увидела тебя в подвенечном платье. Ах, как мне хотелось залезть тогда под него… — Пламенно вещала свекровь, неспешно вытаскивая напряженные пальцы из влажно хлюпающей щелки девушки и тут же задвигая их назад до самой ладони. Одновременно с этим, и намеренно асинхронно, буравила она и, скользкую от лубриканта, попку, бессильно дергающейся в ее руках, Натальи. — Я была терпелива и ждала. И вот моя награда!

— Мммммггххх… Мммаааггггххххх! — Громко и сладко стонала девушка, спазматически содрагаясь всем разгорячившимся телом, от толчков в промежности, сопровождающих поочередное вторжение во влагалище и анус. Горячие пальцы внутри терлись о гиперчувствительные мышечные стенки, периодически встречаясь через тугие перегородки. Ни одному любовнику еще не позволяла она покушаться на свою попку, даже любимому мужу, который несколько раз заводил об этом речь. И вот сейчас свекровь имела ее в обе дырки, а все, что могла прелпринять Наталья, это славленно кричать и повизгивать от наслаждения, как дикая похотливая самка. Мало того, от столь мощной стимуляции эрогенных зон и, сообразному, бешенному возбуждению, у нее снова пошло молоко, самопроизвольно выступая на каменно-твердых сосках и бугрящихся ареолах. Секунду за секундой, стоявшая на четвереньках, девушка вздрагивала от засаживающихся в нее пальцев Екатерины Михайловны, пятная кушетку драгоценной мутно-белой и прозрачной жидкостями, капающими на обивку, и, не сдерживаясь, голося: — Мммммррггххх! Ммммаааххххх!

— Кончай. — Потребовала свекровь, ускорив мастурбацию до доступного предела. Женщина быстро двигала обеими кистями рук, умело и напористо обхаживая Наталью с двух сторон. И приговаривала: — Кончай же. Давай, девочка…

— Мммммррррггггххх!! ..Ммммгггаааххх! — Громко стонала невестка, пытаясь протолкнуть рвущийся изнутри сладострастный крик через ткань импровизированного кляпа. Она практически не контролировала себя, предоставив управление заведенным, словно стальная пружина, телом подсознанию и инстинктам. На пунцовом лице Натальи читалось дьвольское вожделение, а с чувственной нижней губы периодически капала слюна. Тугие сочные груди, подпрыгивающие при каждом содрогании корпуса девушки, медленно истекали молоком, сочащимся из торчащих коричневых сосков. Зад размеренно ходил из стороны в сторону, подпертый расставленными в стороны бедрами, когда пальцы Екатерины Михайловны вонзались с легкими шлепками то в вагину, то в анальное отверстие. Сильнейшее наслаждение, испытываемое беспомощной невесткой, завладело ее сущностью целиком, без остатка, и сейчас, парящая в высотах истинного блаженства, она была готова на что угодно лишь бы продлить божественные ощущения. С каждым мигом свекровь, все агрессивнее проникающая в самые восприимчивые, полностью открытые ей, местечки бьющегося, будто в лихорадке, тела, возносила девушку выше и выше. Пока, в конце концов, желанный предел не был достигнут. Не помня себя, до краев наполненная порочным блаженством и становящаяся сама его частью на несколько бесценных мгновений, Наталья вся напряглась в финальном титаническом усилии и выкрикнула: — ММММРРррррггггхххх!!!

Екатерина Михайловна оставила пальцы обеих рук в, судорожно сжимающихся под натиском бурного оргазма, отверстиях, продолжая не навязчивое движение, чтобы максимально продлить волшебные секунды. На ее холеном лице читалась наивысшая радость творца, создавшего шедевр и оцененного взыскательной публикой по достоинству. Взгляд карих глаз ласкал, стоющую по-собачьи и обращенную к ней шикарным задом, невестку, только что впавшую в эротический экстаз от двойного проникновения в исполнении женщины. Еще недавно о подобном Екатерина Михайловна и мечтать бы не смела, но своевременная командировка сына все изменила в лучшую сторону. Дар судьбы в виде соблазнительной Натальи, оказавшейся в полной ее власти, невозможно было переоценить. Теперь самым главным было все не испортить, выдав себя перед Сашей, например. В случае успеха, до конца их пребывания здесь, женщина могла беспрепятственно вкушать все прелести физической близости с невесткой, подобно гурману, дегустирующему изысканные блюда.

Пока свекровь обдумывала планы и фантазировала на тему предстоящих эротических игр с покорной невольницей, сама Наталья, понемногу, приходила в себя. Она расслабленно опустила подтянутый живот на собственные, содогнутые в коленях, ноги. А грудью налегла на, сохраняющую неизменную форму, удобную спинку кресла, предоставляя необходимый отдых уставшим рукам. Не открывая дивных глаз, невестка примастила голову на мягкую и теплую ткань обивки, прижавшись к ней худой, четко очерченной, щекой. Учащенное дыхание и пульс девушки медленно, но неуклонно стабилизировались.

— Я весьма тобой довольна, моя девочка. — Благосклонно похвалила Екатерина Михайловна, освободив, наконец, утомленное тело невестки от своего, черезмерно заметного, присутствия внутри. И, обтирая мокрые, сколькие от геля, в перемешку с густыми выделениями, пальцы влажной салфеткой, прихваченной из открытой пачки на столе, продолжила: — На сегодня мы закончили. В ближайшие дни ограничимся обычными процедурами. Тебе необходимо накопить энергию для выполнения супружеского долга в следующий раз, когда Саше это потребуется. Просто, чтобы не вызывать лишних подозрений и поддержать брак. Ты поняла меня?

— Да. — Тихо ответила Наталья, елва шевельнув пухлыми губами.

— Отлично. — Заключила женщина, поднимаясь на ноги. Нежно погладив, мирно отдыхающую на кушетке, девушку между лопаток, Екатерина Михайловна шагнула к приподнятой спинке и стала развязвать узел, стягивающий ее запястья. А, завершив процесс освобождения несколько мгновений спустя, ласково произнесла: — Доброй ночи, Наташенька.

И неторопливо покинула кабинет.

(Всего 31 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Zver_A

Я сложный человек

Добавить комментарий