Просто проза жизни. (Из цикла «Байки бывалого электрика»).

Просто проза жизни.

(Из цикла «Байки бывалого электрика»)

 

Служить в армию я пошел гораздо позже своих ровесников. Так получилось. На то были свои причины. В армии в большой степени многое зависит от того, как ты поставишь себя с самого начала. Борзая молодежь, мнящая себя «дедами», проявила недюжинный интерес к моей персоне. Но там, где мне довелось служить, бывшим гопникам просто не повезло. У блатарей это называется «рамсы попутать», в другом месте еще как-то… Одним словом, в армию пришел настоящий «дедушка». Особо ретивые, пребывая впоследствии в лазарете, видимо, меж собой решили, что благоразумнее будет впредь больше не связываться со мной. Во всяком случае, до поры, до времени… Ни нужной поры, ни времени, к их счастью, так и не случилось. Их дембель случился раньше.

Армия… Это было то место, где ничего примечательного для себя я не встретил. Возможно, не моего ума это дело, но я до сих пор никак не возьму в толк: на кой нужна была наша часть в том поселке? И это был тот удивительный случай, когда в самоволку ходить никому не хотелось. Там банально было нечего делать!

Командиры младшего офицерского состава на мне не зацикливались. С боевой, политической и, тем более, с физической подготовкой у меня было все в ажуре.

А самоволки, в принципе, мне не были нужны. И в субботу, и в воскресенье я мог запросто уходить в увольнительные, которые я, скажу без преувеличения, с удовольствием проводил у своей благодетельницы. Уж не знаю чем, но я приглянулся одной работнице столовой – немолодой упитанной тетке, и она взяла надо мной своего рода «шефство».

Как-то раз отправили меня помогать по кухне: ящики, коробки с продуктами принести со склада, бидоны разгрузить. Одним словом, выполнять разные тяжелые работы. Случилось так, что пошли в погреб вдвоем с «шефствующей» надо мной кухаркой. Только очутились мы в более-менее укромном местечке, я бросился к ней и скорее начал лапать ее, подол задирать, а она давай урезонивать:

– Тише ты! Не в погребе же! У тебя все равно будет увольнительная, тогда и придешь ко мне домой. Потерпи, миленький.

Я никогда еще так не ждал субботы! Все время только и думал о встрече со своей благодетельницей.

 

Женщина, как оказалось, была незамужем. Были у нее какие-то связи с начальством… Поскольку она была много старше меня, я про себя за глаза называл ее ласково бабулей. Да и других доступных кандидатур все равно не было, а те, что были – были заняты. Мне пришлось довольствоваться этим. У некоторых других, кстати, и такой возможности не оказалось.

В субботу с утра я был направлен «особым» распоряжением по соответствующему адресу для оказания помощи местному населению.

Поселок больше напоминал деревню. Каменные строения там тоже были, но они были скорее исключением. В целом, поселок производил удручающее впечатление. Данный мне адрес находился за железной дорогой. То, что я увидел там, производило еще более удручающее впечатление. Придя по адресу, я нашел слегка покосившийся деревянный дом с ухоженным участком и банькой  в глубине сада.

 

– Вот, попробуй моих пирожков. Сама готовила, – хлопотала около меня хозяйка, когда «необходимая ей помощь по хозяйству была оказана».

– Знаете, я сейчас очень хочу попробовать другого вашего пирожка, – произнес я и сам удивился своей наглости. Вот гормоны разбушевались!

Она вся зарделась от смущения.

– Поешь сначала, а там видно будет, – ответила хозяйка, одновременно вроде как вытирая руки о фартук, и в то же самое время оглаживая себя по пышным бедрам.

Она сидела напротив меня и с улыбкой наблюдала, как я, торопясь, уплетал за обе щеки, чтобы скорее приблизить тот момент, когда «видно будет». Лишь прихлебнув чай, я стал приставать к ней. Пятясь, она увлекла меня за собой в комнату, где позволила раздеть себя. Я уже был готов накинуться на нее голую, лежащую на кровати, как она остепенила меня:

– Ты писюн-то сходи, помой. Так что ли собрался его совать? У меня там все чисто.

– Понял. Это я мигом, – и я начал лихорадочно метаться в поиске хотя бы ковшика, чтобы быстренько сполоснуть своего космонавтика. Все это я нашел в закуточке за печкой, где у нее был организован рукомойник. Там же стояло ведро с чистой водой. Наконец, с гигиеническими процедурами все было закончено. Уже залазя на нее, я услышал:

– Больно долго ходишь. Иди скорей ко мне. Ну-ка, задействуй свой агрегат – пусть поработает. И то верно, сколько ему в штанах без дела томиться?

Как я старался на ней!

– Мужику без бабы никак! – удовлетворенно комментировала мои старания женщина.

После такого длительного вынужденного воздержания это было нечто! Кончив, я лежал рядом с ней и наслаждался жизнью. Что-то похожее, видимо, испытывала и она. Часто дыша, она проговорила:

– А я сразу тебя заприметила. Чувствуется в тебе что-то этакое мужицкое. Хоть ростом не вышел, но такой весь из себя крепыш, – и она снова потянулась ко мне целоваться.

 

– Ох, злодей ты писюкастый! – подняв с кровати свое шикарное тело, произнесла женщина, проведя ладонью по своему лобку, от души залитому спермой. – Вымазал всю меня!

Она одела на шею крестик, лежавший тут же рядом на табурете, перекрестилась на иконку и побежала, прикрывая срам, за печку.

Я растерянно смотрел ей вслед. Это она так шутит или ругается? Только-только она так махала ногами в экстазе, что я уже, было, подумывал: выдержит ли ее старая кровать, на которой мы кувыркались, такое испытание?

Вот как-то так у нас в первый раз единение армии с местным населением и случилось… А ближе к вечеру я с домашней выпечкой для сослуживцев и бутылочкой самогонки для «кого надо» возвращался в расположение части.

 

У нас с ней все было по-честному. Там, где она жила, ее окружали одни забулдыги и алкаши. Мне все время хотелось жрать. Я давал ей хороший трах, а она обеспечивала меня полноценным питанием. Все по «чесноку»! В гостях у нее я расчехлял свое орудие и принимался с упоением начищать ствол. Огонь! И приличный заряд спермы шел прямиком в цель.

 

Но рано или поздно всему приходит конец. Закончились мои сто дней. Я зашел к ней проститься. Она всплакнула для порядка. Как водится в таких случаях, просила не забывать. И мы навсегда расстались.

Отцы-командиры, конечно, предлагали мне продолжить службу, правда, в несколько ином амплуа, суля определенные выгоды… Но перспектива становиться под погоны меня не прельщала. Я вдоволь насмотрелся на весь этот балаган за время службы. Знали бы все они, как все это обрыдло мне за два года. Не зря же говорят в народе: «Кто в армии служил – тому клоунов в цирке смотреть неинтересно». Лишь увольнительные, проведенные в объятиях своей перезрелой благодетельницы, были той самой отдушиной, делающей время моего пребывания в армии более-менее сносными.

 

Отдав родине долг, которого я не занимал, вернувшись домой, я понял, что с трудоустройством будут проблемы. В стране происходило черт-те знает что. Про себя решил так: голова на месте, руки с нужного места растут – заработаю. А пока надо было оглядеться, прежде чем найду приемлемую работу. С деньгами было не густо, поэтому на первое время устроился охранником в школу, что была относительно недалеко от дома, в котором я жил.

Нас, охранников, было трое. Естественно, мы дежурили по очереди. Один из моих коллег-охранников, как оказалось впоследствии, был конченым алкашом. Поэтому частенько вместо него приходила дежурить его жена, которая, впрочем, тоже оказалась большой любительницей выпить. По этой причине иногда случалось так, что запутавшись в очередности дежурства, она могла выйти на дежурство и в мою смену. Поняв, что ошиблась, она восвояси удалялась.

Как-то зимой в комнате охранника я сижу и читаю очередную книжку, изредка отвлекаясь посмотреть, что показывают по маленькому черно-белому телику, по случаю удачно приобретенному мною в комиссионке. Время позднее. И тут слышу, кто-то тихонько стучит в окно. Я отодвинул тяжелые засаленные шторы. Кое-как разглядев через заиндевевшее стекло того, кто стучал, пошел открывать дверь. Только открыл дверь и сразу  с порога услышал:

– Привет! Я пройду?

От нее сильно разило перегаром. В принципе, она спросила это чисто на автомате. Не стряхнув снег с валенок, она деловито прошла в комнату и уселась на стареньком потертом диване, закинув ногу на ногу. Под длинной далеко не новой шубой, как я смог разглядеть в раскрывшийся запах, на ней были черные теплые гамаши. И было очевидно, что скоро уходить на этот раз обладательница этих гамаш не собирается…

Разговоры ни о чем, честно говоря, утомляют. Мысленно пожелав себе удачи, я начал исподволь подводить женщину к нужной мысли, так сказать, подготавливать ее к тому неизбежному, что случается между мужчиной и женщиной, когда они остаются один на один в столь позднее время. Чувствуя, что мы вот уже почти час ходим вокруг да около, и все без толку, я предложил без обиняков, так сказать, прямо:

– Может, перепихнемся?

К моему удивлению, она с готовностью встала, выдав:

– Пойдем! Ком сумир!

И она первой направилась в теплоузел, где у одной стены тогда находилась обычная деревянная скамейка, подобная тем, что стояли в парке, а у другой стены на полу лежал спортивный мат. Быстро скинув с себя шубу, она бросила ее на этот самый мат. Затем она очень быстро скинула с себя все, что было ниже пояса.

– Как это будем делать? По-собачьи или лежа? – великодушно предоставила выбор она мне. – Ты как любишь?

Я ничего не стал говорить, а просто повалил ее спиной на мат и, раздвинув ноги, вошел в нее. На то время у меня это был единственный способ удовлетворения похоти, и было бы странным упускать его и не воспользоваться им.

– Поцелуй меня, – попросила она, жарко дыша и энергично двигая навстречу тазом.

Как же от нее сильно разило перегаром!

– Я предпочитаю делать это, не целуясь, – соврал я.

До сих пор помню тяжелый воздух теплоузла и сивушное дыхание моей неожиданной благодетельницы.

В тот самый момент, когда мой член сладко запульсировал, выдавливая сгустки горячей спермы, она вся выгнулась, подавшись низом живота мне на встречу. Я не спешил вынимать член из ее влажного тепла. Дождавшись, когда он совсем обмякнет, я подтянулся и поднес обмякший и липкий член к ее рту и предложил:

– В рот взять не побрезгуешь?

– Конечно, нет! – она произнесла это так уверенно. – Ты же из меня вытащил его…

Кто бы спорил! И в этот самый момент одна капля спермы с члена упала ей прямо на губу. Она провела языком по губе, после чего взяла член уверенно в рот. Она его обсосала, вытворяла с ним такое… Короче, член скоро снова вернулся в рабочее состояние. И вот я опять в ней. Честно говоря, целовать после этого мне ее тем более не хотелось.

 

Ночь длинная. От нечего делать, мы потом слонялись по темным коридорам школы и болтали о разной ерунде. Иногда на меня накатывало, и я, нагнув ее над широким подоконником, стянув с нее теплые гамаши с трусами, пользовал без стеснения. За ночь порой это бывало три-четыре раза. Каждый раз, стоя в такой позе, опираясь на подоконник согнутыми в локтях руками, она терпеливо ждала, уставившись в темное окно. О чем она думала, вглядываясь во мрак ночи, пока я ее трахал?

Ближе к утру, когда я в очередной раз стягивал с нее штаны с трусами, чтобы попользовать ее, от нее исходил сильный запах спермы. Думаю, я закачал ей туда приличную порцию семени. И штаны, и трусы на ней уже были влажными, а под ними все было липкое. Она либо не чувствовала это, либо ей все было глубоко безразлично. Под самое утро она уходила. У меня еще оставались два-три часа, чтобы хоть немножко вздремнуть.

Что она нашла во мне? Чему я был обязан таким ее особым расположением ко мне? Она стала частенько наведываться ко мне во время моих дежурств. Бывало, что приходила и совершенно трезвая. Тогда мы сразу уходили в теплоузел. Получив свое, она тут же исчезала. Но чаще все же приходила изрядно выпивши. И каждый раз, уходя от меня, шутливо грозя пальчиком, она напоминала:

– Только моему мужу случайно не проболтайся!

Вот дает баба! А оно мне надо!? Женщина сама приходит ко мне, дает столько, сколько захочу, уходит без претензий и при этом никаких обязательств! Разве я враг себе?

Можно было бы, конечно, описывая все это, красиво написать, что она являлась ко мне распутной девой. Только вот эта распутная дева была много старше меня. Сначала я думал, что ей перевалило немногим за полтинник.

Увы! Женщины очень быстро спиваются. Она стала выглядеть обычной синявкой. Не зная, сколько на самом деле ей лет, при виде ее ни за что бы не сказал, что ей сорок пять лет.

А вскоре я имел возможность хорошенько развлечься и с одной из ее подруг. Но та к тому времени выглядела еще более-менее презентабельно. Впрочем, что это была ее подруга, я узнал много позже. Причем, произошло это тоже совершенно случайно…

 

Кругом сугробы. Темень. Та пошла прямиком через снежные заносы и, устав, свалилась на снег, и как часто это бывает у пьяных, заснула. На улице в ту ночь стоял хороший морозец. И хорошо, что я заметил что-то чернеющее на снегу, делая обход вокруг здания школы. Подойдя ближе, я смог рассмотреть, что это человек, а если конкретнее, то женщина. Одета она была совсем не по погоде! С трудом кое-как я смог притащить ее в помещение. Сразу же затащил ее в теплоузел, чтобы она могла отогреться – я же не знал, сколько она провалялась в сугробе.

Какое-то время я просто сидел рядом, стараясь даже не смотреть на нее, затем  вернулся в комнату охранника и для очистки совести позвонил в милицию (тогда они еще так назывались). Никто долго не брал трубку. Наконец, кто-то соизволил подойти к телефону. Представившись охранником, я сообщил, что около школы обнаружил пьяную женщину и потребовал забрать ее из помещения школы. Мне вежливо сонным голосом ответили, что дежурная машина выехала куда-то в район и будет не скоро. На вопрос, что мне делать теперь, в ответ услышал:

– Мужик, ты что? Не знаешь, что с бабой делать?

На улице той ночью было очень холодно. Поэтому даже в комнате охранника было совсем не тепло. Я посчитал лучшим вернуться в теплоузел.

Женщина тем временем согрелась, разомлела. Она лежала на спине, широко раскинув ноги. Даже будучи пьяной, она, надо признать, выглядела симпатичной. Я сел рядышком и скромно, как бы невзначай, запустил руку ей под трусы. Нащупав мясистые губки, начал их наминать, просовывая иногда средний палец между ними. Она застонала, а вскоре послышалось, произнесенное ею тихим шепотом:

– Хорошо-о-о-о…

Раз дело приобрело такой поворот, то я повел себя смелее – начал раздевать ее. Она, не открывая глаз, так же тихо сказала:

– Я в туалет хочу.

Вот зараза! Пришлось сопроводить ее до туалета. Пока шли, она, в буквальном смысле слова, висела на мне. Хорошо, что мне еще не пришлось усаживать ее на унитаз. Справив нужду, она с трудом встала, и прохрипела:

– Помоги одеть трусы.

Ну, уж нет! Обычно я помогаю снять трусы! Я развернул ее спиной к себе, нагнул над подоконником и вставил ей, благо у меня было достаточно времени подготовиться и спокойно вынуть свой вставший член. Она восприняла все так, словно это было само собой разумеющимся. У меня был стресс, и я его снял. Удовлетворившись, я  потащил ее обратно в теплоузел.

 

Не знаю, как это получается у других, но сидеть и читать, когда рядом лежит в полной доступности пусть и пьяная, но все же женщина, тяжело. Времени до утра навалом. Вполне естественно, что я еще несколько раз воспользовался ее телом, удобно разместившись у нее между ног.

А рано утром заставил подняться ее сонную, открыл дверь и, сориентировав на тропинку, отправил восвояси. Больше я ее никогда не видел.

 

Работая охранником в школе, я сделал для себя интересное наблюдение. Вообще, разные междусобойчики в школе любят организовывать не только преподаватели, но и разного рода обслуживающий персонал. Так, к примеру, однажды посиделки организовали заведующая хозяйством школы, одна из уборщиц и почему-то супруга трудовика, которая в школе не работала. Причем, когда я пришел на дежурство, меня об этом никто не предупредил. Пожилая вахтерша мне передала свой пост и ключи от дверей. Попрощавшись, я закрыл за ней дверь. Только я погрузился в чтение, как мимо раскрытых дверей комнаты охранника, словно лунатик, прошествовала грузная супруга трудовика. Задавая ей правильное направление и, одновременно бесцеремонно облапав ее, я сопроводил ее до выхода из школы.

Где-то через час, точно в таком же состоянии мимо прошла уборщица школы. Становилось забавно! Откуда они берутся и сколько их еще там? С ней я поступил точно так же как и с женой трудовика. Абсолютно невменяемая она тоже исчезла в темноте.

Я решил удостовериться, что в школе больше никого не осталось кроме меня. Два раза обойдя по периметру, убедившись, что остался совершенно один, я погрузился в чтение, непроизвольно прислушиваясь к разного рода звукам.

Еще через час пришел мужчина и стал интересоваться, куда подевалась его жена. Жена его и была как раз завхозом школы. Для меня его вопрос был более чем странен! Откуда я мог это знать!?

Время близилось к полуночи. Телевизор я давно выключил. И вдруг в абсолютной тишине звуки шагов! Впечатление такое, будто что-то большое неуклюжее, тяжело вздыхая, движется по темному коридору школы! Признаюсь, я оцепенел. Даже мурашки пробежали по телу! Но… Мужчина, в самом деле, я или не мужчина? Я встал и вышел в коридор…

Прямо напротив меня, опираясь на стену, стояла взлохмоченная вдрызг пьяная женщина! Вот это номер! Только этого мне не хватало! Нянчись теперь с ней тут!

На все мои увещевания пойти в теплоузел и бросить там свои кости до утра, последовало лишь отрицательное покачивание головы и нечленораздельное мычание. Ночь обещала быть веселой!

Что-то надо было делать! Целый час провозился я с ней, пытаясь прекратить ее пьяные шатания по школе. Самое забавное, что уходить она не собиралась! Наконец, она устала бродить и присела на нижнюю ступеньку лестницы, что вела на второй этаж. Я опустился рядом с ней. Она то лезла целоваться, признаваясь в безграничной любви, то принималась грязно кого-то ругать.

А что, собственно, я теряюсь? Зачем ее куда-то тащить? Трахнуть прямо здесь и дело с концом! Условия для секса, прямо скажем, были не самые идеальные, но в тот момент меня вполне устраивал и такой вариант. И я начал приставать к ней, пытаясь раздеть ее прямо на лестничной площадке. Поначалу она, пьяно улыбаясь, вяло сопротивлялась, воспринимая мои приставания как заигрывание. Но, поняв, что ее собираются банально трахнуть, и, видя мою решительность, сопротивление стало отчаянным, но слишком запоздалым. Мне удалось задрать почти до шеи ее кофточку и спустить утепленные колготки с трусами. Моему жаждущему взору предстал темный треугольник волосиков внизу живота. Оставалось только проникнуть в нее.  Вскоре мой член победоносно вошел в ее влагалище. Она еще какое-то время зачем-то билась ногой в кожаных сапогах по полу, но после того, как я впрыснул в нее хорошую порцию спермы, угомонилась…

 

Сидя полуголая на бетонных ступеньках лестницы, обтекая, она упрямо не хотела идти ни в теплоузел, ни в комнату охранника. «Ну и черт с тобой! – подумал я в сердцах. – Шатайся, пока не вырубишься!». И лег отдохнуть на диван.

Сон, тем не менее, не шел. Воспоминания о недавних приятных минутах вынудили меня встать и отправиться на ее поиски. Нашел я ее в дальнем конце коридора. Она устроилась на небольшой скамеечке, поджав под себя ноги, пытаясь прикрыться воротничком кофточки. Похоже, женщина здорово мерзла.

Подхватив ее под мышки, я волоком притащил ее в теплоузел и положил на мат. Зайдя туда через полчаса, обнаружил, что она лежала, уже широко раздвинув ноги. Ей уже жарко стало! Я снял с нее все, что было ниже пояса. Она даже не проснулась! Эту ночь она принадлежала только мне!

 

Придя под утро в комнату охранника, сев на диван рядом со мной, отчаянно пряча глаза, она спросила:

– У нас вчера что-нибудь с тобой было?

Было ли что-нибудь?! Да у нее трусы должны быть полностью в засохшей сперме! Но я предусмотрительно не стал ей говорить об этом, а посмотрел на нее невинными глазами.

– Трахни меня! – вдруг попросила она меня с какой-то отчаянной решимостью.

– С тобой все нормально? Ты уверена, что хочешь этого? – я почувствовал, что возбуждаюсь. А руки, раз такое дело, уже сами спешили расстегнуть ремень – надо успеть закончить до прихода вахтерши.

– Нормально. Муж все равно побьет, так хоть будет за что!

И она начала сама раздеваться. Неужели я буду еще отказываться? Я повалил ее спиной на диван. Она сама раздвинула ноги и позволила войти в нее. Дальнейшее произошло так, словно это было в порядке вещей. Лишь мелькнула одна мысль, но только мелькнула…

Первой пришла в школу вахтерша. Выходя из комнаты охранника, я оглянулся. Лишь небольшое сырое пятно на диване выдавало, что произошло на нем совсем недавно.

 

В условиях, когда деньги на зарплату жмут, не удивительно, что там характерно такое явление как текучка кадров. Хотя, если честно, кадры были еще те. Тем не менее, очередной охранник уволился. И вместо него приняли… Короче, работать охранником устроилась одна моя знакомая.

Невысокая, стройная, симпатичная, энергичная, но, как и большинство разведенок, не очень счастливая. Тем не менее, я искренне восхищался этой женщиной. Двоих детей родила, а фигурка оставалась при этом почти как у девочки-подростка. Она была мамой одного знакомого парнишки с нашего двора. Тот был младше меня на три года. Первый раз «это» случилось у нас с ней еще до моего ухода в армию… Мне всегда хотелось попробовать ее и в попочку. По правде говоря, мы с ней никогда не обсуждали раньше эту тему. И я не терял надежды когда-нибудь сделать это.

 

Однажды мы с ней крепко выпили по случаю ее дня рождения и я «перепутал» дырочки. Причем, случилось это все в том же теплоузле. Я же не мог быть в числе гостей у нее дома на ее дне рождения! Это сразу бы вызвало массу вопросов, кривотолков. Ведь даже тот парнишка, который ее сын, не знал, что у нас с его мамой «шуры-муры».

Приходя на дежурство, она обычно переодевалась в спортивный костюм. В тот раз она поступила так же. Она задремала, лежа на животе. Улучив момент, я аккуратно приспустил с нее треники с трусиками и… Ее аккуратная попочка была восхитительно аппетитна и оказалась соблазнительно доступна. Каюсь, я не смог удержаться. Помню, член входил туго. А из дальнейшего припоминается, что затем я как бешеный стал методично гонять его туда-обратно. Я трахал ее в попочку, забыв обо всем на свете, не обращая внимания ни на что. Женщина пьяная, стены толстые, глухие… Если и заорет, то что теперь поделаешь!? Пусть орет. Так думал я, пока трахал ее в ж…пу.

И она орала. Как она орала! Крыла меня – на чем свет стоит. Только все без толку. Какое-то подобие просветления пришло лишь тогда, когда я кончил. Я пытался ее как-то успокоить, но… К сожалению, вся наша жизнь состоит из этих сплошных «но». Мы с ней теперь при встрече, в лучшем случае, только здороваемся.

 

А утром следующего дня в семь часов та самая пожилая вахтерша, принимая у меня дежурство, в кабинете на диване опять заметила мокрое пятно. Еще она заметила, что я перехватил ее взгляд, и тут же поспешила отвести глаза.

И как-то утром, когда я уже собрался уходить с дежурства, она вдруг спросила у меня:

– Ты по электричеству что-нибудь соображаешь?

– Вроде как, да, – скромно ответил я. – А что надо сделать?

– У меня на кухне розетки не работают. Холодильник через удлинитель из другой комнаты подключила. Чтобы стиральную машину включить, тоже приходится удлинителем пользоваться. Почти неделю так мучаюсь – очень неудобно, – пояснила вахтерша.

Договорились, что этим же вечером я появлюсь у нее.

 

Какая-то непонятная для меня бабуля! Что ни говорит, а у самой в это время глазки бегают, руки места себе не находят. Сидим у нее в комнате на диване, разговариваем… Вроде и говорит с таким доверительным видом, слегка подавшись к тебе всем корпусом, но стоит сделать попытку приобнять ее, тут же отстраняется от тебя, спеша скинуть со своего плеча твою руку. И в то же время особо не возмущается, никуда не гонит. Держит, как бы, на дистанции. Зачем!? Для чего? И все-таки я рискнул…

– Имей совесть! Что ты делаешь? Я же намного старше тебя! – пыталась усовестить меня бабуля.

А мне оставалось уже всего-то ничего… Лишь вставить бабуле. Трусы я давно благополучно стянул с нее и они валялись рядом на полу. Она еще зачем-то сучила ногами, упиралась руками, пытаясь либо скинуть меня с себя, либо выбраться из-под меня. Но при этом не орала, а только кряхтела. У меня же, как только я увидел ее мохнушку, словно разум окончательно помутнился. Вот оно – то, что я, во что бы это ни стало, должен заполучить! Ради обладания чем, пусть и кратковременным, все это и было затеяно. Правда, кое-что следовало бы уточнить: кратковременным, но не единовременным. Я рассчитывал немного задержаться у бабули. В тот момент она, конечно, об этом еще не догадывалась. Знай она об этом, ни за что связываться со мной бы не стала. А так, куда ей теперь деваться?

И вот, когда я уходил от нее, она даже не пыталась прятать своей радости. Казалось, весь вид ее говорил: «Наконец-то!!!». Ничего… Еще увидимся.

(Всего 87 просмотров, 1 сегодня просмотров)
0

Estes

Бывалый

Добавить комментарий