Skip to main content

Путь шаманки. Небесное серебро. Часть 8

Шаманка проснулась уже в покоях Рэлы после полудня. Наскоро промотав в памяти последние события, улыбнулась сама себе. Давненько она не отключалась прям полностью. Все же, ливень имеет на нее некий эффект. Шари потянулась, а после заметила рядом записку:

«Платье постирала, сейчас сушится,
за кухню не пугайся,
плащ взяла, ушла на охоту,
буду вечером,
не забудь поесть, но со столом осторожнее! Он шатается…

Не скучай.

Я не уверена, слышала ты или нет, потому, на всякий случай, напишу:
еще раз спасибо, что ты есть.

Твоя нетерпеливая Рэла».

Вот так, просто и тепло. Почерк охотницы ровный и дерзкий, несколько игривый, буквы наклонены, но чувство линий безупречно, читаемость легкая, больших петлей или завитушек нет. Шари прыснула и поцокала к себе несколько воздушной походкой за другими одеяниями.

– Ачхи! – вдруг вылетело из носика фиолетовой, что несказанно удивило ее. Верить не хотела, потому списала на мнимую пыль, но на всякий случай провела духовное восстановление. Нет, от чихов это не спасет, но если где есть ранка, то поможет. Лечить болезни научились лишь жрецы, но только искусственного наложения. От естественной хвори магия помогает редко.

Чем ближе подступал вечер, тем хуже Шари себя чувствовала. Она не смогла высидеть тренировку в полном плане, не доела порции и в целом была уставшей. Щупая свой лоб, она силилась понять, жар ли у нее, или нет. Все еще верить не хотела, а чихов становилось все больше.

– Шари, я вернулась! – раздалось с прихожей, когда шаманка с легкой дрожью от слабости рылась в немногочисленных книгах охотницы, дабы выхватить хоть что-нибудь полезное про болезни в Тернистой долине и о способах их лечения.

Функции библиотеки в доме выполнял большой добротный железный сундук. Плюсом в карму для Рэлы было разделение столбиков, в которые сложены фолианты, по темам. Немало имеющегося писано про фауну и флору земель Азерота, истории народов, по ремеслу, стрельбе и охоте. Шари даже нашла книгу очень сомнительного содержания под названием «Сто оттенков розового» за авторством некоего Маркуса, но пообещала прочесть ее позже. По медицине выудила лишь три тома, хотя весьма и весьма увесистых.

– Рэла, я наверху, – попыталась прокричать маленькая дренейка и в ужасе выронила фолиант, схватившись ручками за шею. Из нее вышел не звонкий голос, а еле слышный даже для нее хрип. Более того, голосовые связки, казалось, словно иссохли до мертвой древесины, а выдыхаемый воздух чувствовался холодным. – Приплыли… кхи!

– Шари, – раздалось с лестницы, – у меня просто отличные новости! Я думаю, тебе должно понравиться. Ты где? – Шаманка повернулась к двери, дабы выйти в коридор к подруге, но словила легкое головокружение. Если в течении дня ей становилось не по себе постепенно, то сейчас самочувствие ухудшалось чуть ли не с каждой минутой. – Вот ты где. Чего не отвечала-то?

Темная показалась в дверях комнаты. Лицо ее выражало искреннюю радость, а голос… почему-то звучал громко. Слишком громко. Нет, она не кричала, но все равно ее слова глухим звоном отразились в ушках маленькой дренейки. Дробь дождя сильно прибавила в звуке, каждая разбитая капелька грохотала как от молнии. Бедняжка Шари со страхом услышала гул собственного выдыхаемого воздуха, а биение сердца отдавало ударами молотка по вискам. Голову прошибла сильная боль. Пол стал уходить из-под ног, а стены накладываться на потолок. Еще немного, и малышка увидит мир в пяти измерениях…

– Рэла, – прохрипела гостья охотнице, чуть не падая, – мне плохо… Не кричи…

Темная все сразу поняла, забыв про все новости. Она подскочила к подруге, беря в охапку и унося в ее комнату. Уложив на кровати, довольно быстро раздела догола и закутала в одеяло, как младенца. Это, по крайней мере, помогло унять головокружение и собрать мысли в сознательный ручей, слегка сбив восприятие звуков. Статная дренейка как смогла плотно закрыла створки окна и с полуслов малышки скумекала, что с Шариалой. Она заверила подругу, что такие симптомы ненадолго, дня на четыре-пять, потом гостья уже должна быть почти здорова.

– Самое хреновое – пережить первые три, – заявила охотница. Она вещала низким и тихим голосом. – Извини за грубое слово, просто иначе не обозначить. В простонародье болячка зовется «тряпкой». Во многом потому, что превращает больного в тряпку, и заражаются ей разве что под дождем, или в воде, то есть у влаги.

– Почему я заболела, а ты – нет? – с нотками возмущения прохрипела фиолетовая. Рэла простояла под дождем дольше нее, они обе были весьма активны, но у темной даже нос не чешется.

– Я живу тут, и я уже переболела. Ты просто к ней не готова была, вот и все. Моя вина, что я не учла твое здоровье, прости.

– Ладно, нам хоть хорошо было… – нашла Шари силы улыбнуться.

– Особенно тебе, – прыснула наемница.

– Рэла, а что значит, пережить три дня?

– То и значит. Сделай поправку, что я сужу по себе; когда я ее подхватила, я думала, что помру в постели. Любой звук как взрыв, слышишь даже, как твое сердце бьется, не засыпаешь, а вырубаешься; слабость, жар, недомогание, жажда, головокружение вплоть до дезориентации. Первые три дня совсем хреново, на четвертый уже полегче, на пятый я уже опять по лианам прыгала.

– Стра-ашно… – хныкнула Шариала, поерзав в одеялке.

– Эй, а ну-ка носик не вешай. Повторю: я была одна. Сложно будет от жара, старайся не раскрываться, не то лихорадка пробьет. По нуждам я тебя носить буду; к счастью, эта противная штука не настолько заразна, подхватывается индивидуально. Личная просьба: не капризничай с бульоном из попугая.

– Стра-а-ашно… – опять захныкала юная дренейка.

– Какая прелесть, – улыбнулась наемница, глядя на закутанную малышку.

Как Шари поняла, Рэлаши не запугивала и не привирала, и вскоре шаманке стало, как и говорила подруга, совсем хреново. Первые сутки были просто кошмарны; бедняжка не понимала, спит она, без сознания, или бодрствует. Охотница периодически мелькала в здравой памяти фиолетовой: поила чистой водой, проверяла, не раскрывается ли девочка, проветривала комнату (кровать от окна она оттащила); словом, заботилась и избегала громких звуков, кроя фиолетовые ушки хлопком, иногда ладонями – пока окно открыто.

– Нихатю, – капризничала в лихорадке Шари, когда на второй день Рэла принесла бульон.

– Надо, – строго сказал та. – Давай, ложечку за маму… ап!

Ночью шаманка лежала в полудреме. Ее колотил озноб, хотя она на своей памяти не раскрывалась. Увы, одеяла согреться не хватало, ее все равно било от холода, зубы стучали, и сама она дрожала, свернувшись калачиком, лицом к стене. Она силилась уснуть – уж очень давила слабость, но не выходило. Оглушенная дробью дождя – даже хлопок в ушах не спасал полностью – бедняжка даже не услышала аккуратных шагов. Сквозь полузабытье Шари ощутила, как кто-то лег рядом со спины и осторожно обвил ее. Объятия Рэлы невозможно не узнать.

– Всё-всё, милая, не волнуйся… – чувствовала, но не слышала маленькая дренейка шепот подруги. – Скоро все пройдет, тебе станет легче. Держись, я помогу.

Охотница несильно прижала к себе Шари и укрыла еще одним одеялом вместе с собой. В этом жесте не было и капли чего-то низменного, Рэла просто грела несчастную теплом своего тела и заботой. Темная беззвучно пела утешения и убаюкивания, шевеля буквально одними губами, но шаманка все понимала. Очень скоро озноб отступил, дыхание фиолетовой выровнялось, дрожь унялась, а сама она, наконец-то, смогла войти в спокойный спасительный сон.

Под конец третьего дня действительно стало легче. Почти пропала звукобоязнь, дренейку перестало колотить (но темная все равно запрещала вылезать из-под одеяла), появился аппетит, но и с ним нужно осторожно. Бульончики и воду Шари пила исправно, слушаясь подругу. Голос не появился, на его восстановление уйдет до недели, а еще держался жар, но уже вполне сносный. Общее самочувствие с отметки «подыхаю» улучшилось до «терпимо».

Рэлаши проявила удивительную заботу, сравнимую если не с материнской, то минимум с сестринской. Она присматривала, но не докучала, развлекала, но не изматывала, кормила, но не через силу, когда надо – проявляла настойчивость, была рядом, когда была нужна. Шари полночи думала, есть ли название для чувства, что стоит выше восхищения, но ниже любви?

На пятый день шаманка проснулась довольно рано. Она потянулась, лежа в кровати, и поднялась. Условная тишина – с учетом дождя – и умиротворение были хорошим сигналом: по ушам барабанами не били. Температуры не ощущалось, имелось легкое чувство голода. Шари встала, не отметив головокружения, спокойно дошла до уборной, оттуда на кухню; не забыв вымыть руки, подогрела бульона, запила водой – все нормально. Хотела было принять ванну, но не рискнула – коли «тряпка» ловится из воды, вдруг она же даст новый толчок болезни? Малышка не знала, потому решила не проверять. Проведала Рэлу – охотница спала мягким сном. Стараясь не шуметь, дренейка вернулась в постель и предалась дреме.

– Шари, просыпайся.

Фиолетовая открыла глаза. Над кроватью стояла охотница, держа в руках миску бульона. Шаманка прикинула, что она успела поспать часа три.

– Рэла, спасибо, я уже кушала.

– Когда это?

– Я проснулась недавно, тебя будить не стала, поела сама.

Лицо темной расплылось в улыбке.

– Лучше, значит. Как я и говорила: пятый день – и все нормально. Только ты это… Молодец, конечно, что сама справилась, но на будущее: при болезни лучше режима не нарушать, даже если вот уже на поправке стоишь.

– Учту-у-у… – Шари опять потянулась в кровати. – Рэла, скажи, а ванну принять можно?

– Конечно, что за вопрос!

– Ну, я сомневалась…

– Из-за воды?

– Угу.

– Не стоит. Я подготовлю. Помочь с омовением?

– Умм…

– Обещаю не приставать!

– Да я больше за себя боюсь, – улыбнулась Шари, и подруги посмеялись.

– Обещаю замотать тебя в одеяло, если ты будешь приставать.

– По рукам, – кивнула шаманка.

В ванне фиолетовая поняла, что из симптомов осталась слабость. Не такая, что прям упасть можно, но дважды подняться на второй этаж прогулочным шагом – уже будет отдышка. Темная помогла, без нее дренейка затратила бы куда больше времени.

– Кстати, Рэла, – начала Шари, когда они прошли на кухню, – а то зелье, что ты используешь, не помогло бы?

– От болезни? Нет, – ответила статная дренейка присевшей на стул подруге, доставая продукты себе на завтрак. – Оно больше для регенерации, помогает тканям заживляться в разы быстрее, спасает от ран, если выжить получится, но когда болеешь – регенерировать нечему.

– Понятно. Я, видимо, еще легко отделалась.

– В смысле?

– Я помню, когда папа заболел, мама его поила травами, и они… были очень противны на вкус.

– Ты их пробовала что ли?

– Ну мне же интересно было! Папа так морщился от них, брр. А я мелкая была, глупая, вспомнила, как мы с ним кашу друг за друга съедали в тайне от мамы, – игра у нас такая была. Он тайком мне ложку поднесет и подмигнет, мол, я за него съем, и ему сытнее будет, а я ему свою даю. К слову, он мне подавал свою большую, а я детскую. Ну вот я и глотнула немного отвара за него, чтоб он поправился, а потом носилась по дому в поисках воды и пищала. Выдула, наверно, с целое ведерко!

Рэла прыснула, видимо, рисуя в воображении эту сцену. Хотя она с относительной сложностью представила Шари меньше, чем она есть сейчас. Если дренеечка и сейчас миниатюрная, то какой она была в детстве?

– Ну, мне прям давиться не надо, – пояснила темная.

– Приятное?

– Ну так себе. Могу дать попробовать.

– Зачем? Болячек у меня нет, а оно, как ты говорила, дорогое, вероятно и капелька на счету.

– Ну ты прям загнула. Я не такая уж и скряга, тем более что ложечка не повредит, а от меня не убудет.

– Ну вообще можно, да, – кивнула Шари после некоторых раздумий.

Рэла сходила к себе за новым флаконом, поскольку предыдущий у нее как раз закончился. Зелье не представляло из себя ничего особенного: алая жидкость за стеклом. Множество снадобий имели самый разный окрас; красная и свело-зеленая вода часто залечивала телесные раны, синяя восстанавливала духовные силы, но это обычно. Охотница, откупорив бутыль, вылила чуток зелья на ложку и аккуратно передала Шари.

– Деликатеса не жди, – улыбнулась она.

– Угу, – кивнула шаманка и выпила.

Вкус показался очень и очень странным. По языку словно льдом провели, а после как жидкость пролетела в желудок – по телу прошлась волна холода, что позже переменилась на приятное тепло. Остался даже какой-то привкус. Шари пыталась распробовать, но не могла определить, что это ей напоминает. Какая-то ягода.

– Ну как? – спросила Рэла, закрывая бутыль.

– Странно. Словно кусок льда проглотила, а потом тепло от живота пошло.

– Интересный эффект, – кивнула темная.

– И сколько будет действовать?

– С ложки? Ну, может быть, часов пять.

– Немало…

– Ну я примерно. Полноценного глотка хватает чуть меньше чем на полные сутки.

– Я помню… фух… – выдохнула шаманка, почувствовав некий рост тепла.

– Чего пыхтишь? – с ноткой удивления спросила наемница.

– Не знаю… что-то жарко стало.

Рэла, отложив хлопоты, подошла к подруге и положила руку той на лоб.

– Что-то не так, – взволнованно изрекла она. – У тебя жар.

– Но… фух… он и так был, нет?

– Не такой сильный. Тебя надо охладить.

– Как? – выдохнула Шари, чувствуя, как с нее ручьями стекает пот – даже магическая уборка не справлялась.

Охотница хотела было отвести гостью опять в ванну, но там только воды наливать довольно долго, посему она рискнула вывести малышку на улицу, под дождь.

– Не опасаешься… всплеска? – пыхтела фиолетовая.

– Опасаюсь, – подтвердила Рэла. – Не думаю, что тебя опять «тряпка» пробьет, а вот простуда – это возможно. – После небольшой паузы она добавила: – Что-то я тебя уже второй раз к хвори толкаю…

Шаманка в ответ лишь попросила хозяйку не мокнуть вместе с ней, решив высказать Рэле слова о прощении позже. Сейчас же, под неплотным дождем, ей как-то… противно. Она стояла под хладными каплями, и обливалась сама. Пренеприятно потеть, будучи в холодной среде. Угораздило же…

К счастью, приступ быстро унялся. Чуть только фиолетовая почувствовала спад температуры тела, она вернулась в дом. Рэла вытерла подругу, проводила ее до кровати и опять укутала.

– Вероятно, тебя с непривычки так шатает… – неуверенно начала хозяйка, присев рядом с «койкой».

– А к чему надо привыкать?

– К джунглям… А с зельем я не припомню такого. Эх, – сокрушенно выдохнула Рэла, поводив ладонями по лицу, – вот же бес меня дернул…

– Брось. Не помру же, в самом деле.

– Ну, просто можно было догадаться. Раз зелье «разгоняет» тело – логично, что это на какое-то время приведет к увеличению температуры. Для здорового дренея это пройдет без каких-либо проблем, а вот ты…

– И так под градусом, – с грустной улыбкой добила малышка.

Рэла согласно кивнула.

К счастью, осложнений не возникло. Вероятно даже, что эдакая закалка пошла Шари на пользу. На следующий день фиолетовая выздоровела, если не считать все еще чуть хрипловатого голоса, но и он должен восстановиться со дня на день. Темная же все равно чувствовала себя виноватой, но Шари убедила ее не сокрушаться – мнимую вину она с лихвой компенсировала заботой во время болезни.

Алинду фиолетовая держала в курсе событий. Вскоре от ночной прибыла посылка, и, получив уведомление, дренейка побежала принимать. Хоть шаманка и предлагала Рэле вскрыть вместе, та отказалась. Вдруг там какой личный подарок? Наемница не хотела мешать или быть излишне информированной. Однако из личного там только письмо, где эльфийка писала об успехах, что, возможно, позволят экспедиции закончиться даже раньше. Прилагался также весьма и весьма полезный подарок – походный водонепроницаемый плащ. Еще Ала извинялась, что не отправила его раньше, как узнала, что в Тернистой долине ливни – лишь недавно она выяснила, что у коллеги есть запасной, и выкупила его. Золото требовала не возвращать (слова подчеркнуты дважды и обведены), не то обидится и будет месяц дуться.

– Зачем археологу запасной плащ? – изумилась темная.

– Слушай, ну, не только же тебе одной быть разумной, – парировала фиолетовая с улыбкой.

Рэла посмеялась и помахала пальчиком у лица. Малышка ее редко подкалывала, но если и было, то в точку.

Возобновленные после полного выздоровления тренировки Шариалы проходили куда успешней. Поняв природу доступной ей магии, она изменила направление духовных сил: более она не стремилась остановить воду, летящую вниз, она лишь замедляла ее и просто задавала иной ход. Когда влага собиралась в сферу, происходило, по сути, то же самое – шаманка направляла капли в центр, сейчас же стремилась развести. Однако на поддержание такой концентрации все равно уходило довольно много сил, так что сохранять своеобразный купол у нее получалось лишь сидя на месте.

Утром нового дня Шари проснулась весьма рано. Рэла сонно и тихо сопела рядом. Тревожить ее шаманка не хотела, потому, аккуратно чмокнув в носик (темная сквозь грезы улыбнулась), она осторожно слезла с ложа, накинула платье и спустилась вниз. По пути она захватила приглянувшуюся ранее книгу за авторством Маркуса. Как написано на переплете – это сборник.

Дренейка, наскоро позавтракав, так как сильно голодной она себя не ощущала, прямо на кухне и принялась за чтиво. На первые абзацы стиль автора она нашла очень своеобразным. Шари предполагала некоторое «взрослое» содержание, ведь судя по названию – в томе будет весьма много романтики, но… В общем, если считать настоящим автором того, кто способен сквозь текст вызвать у читателя эмоции кроме смеха, то Маркус – настоящий автор, хоть и…

– …звез-да-ну-тый… – выдохнула одними губами шаманка, переворачивая четвертую страницу.

Как бы она могла описать, что с ней творилось? Увы, однозначными фразами тут обойтись нельзя. Она чувствовала приятное омерзение, сладостную тошноту, сахарное отвращение; она понимала, что не хочет это читать, она понимала, что наполняется каким-то шоколадным негативом, но… не могла остановиться. Страницу за страницей она листала это исчадие безумного гения, трепеща и трясясь от противоречивых впечатлений.

Если очень-очень-очень-очень коротко, в этой книге Маркус описывал свои приключения и похождения, наполненные событиями, в которых очень часто (всегда) фигурировали дамы разных рас и убеждений, и он умудрялся спать со всеми. Вот со всеми, и в красках описывал, что, как, с кем и сколько они это делали, в каких позах и как долго. Только за семьдесят страниц, что пролетели и впитались, ввинтились, ворвались, впились, вцепились, вгрызлись в воображение юной шаманки, легендарный Маркус-паладин «вручил награду» девушке, что прибила мурлоков, «защитился» от разбойницы-нежити, «воздал» гномке-чернокнижнице и…

– Шари? – раздалось с лестницы. Певучий, но бархатно-резкий голос Рэлаши как шепчущий грохот донесся до пурпурных ушек. – Ты рано. Читаешь? – Темная было улыбнулась, но тотчас сильно удивилась, стоило малышке повернуться к ней, вырываясь из очаровательно-гадкого плена приторно-живописных строк. – Что с тобой?

Бедняжка не ответила. Хотела, но боялась, что стоит ей открыть ротик, из нее хлынет поток гневных и хвалебных отзывов одновременно, вперемешку с оскорблениями, восхищениями, проклятиями и комплиментами сразу. Да, не без мата – без него тут никак, даже воспитанная и скромная дренеечка это понимает. Она считала, что уж в плане романтики и секса в его разных видах познала весьма немало. Пережила регулярные изнасилования гигантским достоинством, смогла найти в этом возбуждение и удовольствие, смогла побывать как в пассивной, так и в активной ролях и получать от этого неимоверное наслаждение. Она видела и чувствовала и похоть, и любовь, и грубость, и ласку, и дикую боль, и негу, мешая и смакуя разные из представленных «компонентов» страсти вместе и по отдельности, но этот Маркус… Возвышенное он одновременно вознес выше космоса и опустил ниже уровня азеротской магмы, земное растянул до галактических масштабов и сжал в яблочное зернышко! Гениально! Так красиво, но так, б-ять, мерзко!

Но черт возьми, три в одну гномку, да еще и с демоном – это уже слишком!

– Что ты?.. – заинтересованно произнесла Рэлаши, приближаясь к подруге и заглядывая в обложку книги. Ее лицо мгновенно переменилось с удивленного на… неописуемое. Она выхватила том у шокированной дренейки из рук, захлопнула и скинула на другой конец стола.

У Шари началась тихая истерика, она на себе чуть волосы на рвала – такое количество приторной погани она не впитывала никогда. Шаманка обладала весьма богатым воображением (особенно после пленения возможности возросли), потому ее разум рисовал, обводил и раскрашивал буквально всё: каждую строчку, каждую буковку, что единились в образы и движения. О-ох, они двигаются…

– Он… там… нежить… они… рукояткой… она… на щите… на ощупь… суккуба… четверка… тройное… – лепетала бедняжка, силясь не свихнуться от переполняющих ярких воспоминаний и постоянно бросая взгляд на книгу в легком безумии. Слова из этого исчадия не желали покидать разум читательницы, даже когда та избавила от них взор.

Рэла не придумала ничего лучше, кроме как поймать (да, Шари чуть ли не бегала по кухне) впечатлительную подругу, крепко обнять (она судорожно сопротивлялась), привести к стене (одних только рук мало, чтоб удержать), немного придавить (чтоб наверняка не вырвалась) и утешать (а что еще-то?!).

Фиолетовую трясло, и она еще несколько минут выдавливала сумбурные описания хаотичных образов, возникающих в голове. Рэла по возможности пропускала их мимо ушей, в надежде не пробудить свои собственные воспоминания. Просто рядом с ней на момент прочтения не было никого, кто мог бы остановить… В приступе паники темная даже чуть не сожгла свою тогдашнюю маленькую землянку вместе с книгой, но удержалась. Не из-за жалости к дому или мыслей, что будет негде и не на что жить, а потому, что не смогла уничтожить том. А как это исчадие у нее оказалось – сама уже не помнила, словно имела всегда.

Шари в какой-то момент вдруг замерла на несколько секунд и, очухавшись, ответно обняла статную дренейку. Рэлаши не сразу поняла, что ручки фиолетовой спешно расстегивают рубаху, умудрившись уже расслабить пояс… В замешательстве охотница перехватила запястья подруги и подняла к лицу, чьи глаза выражали какую-то… страстную… панику? Увы, затянуть веревку, удерживающую штаны, темная не успела, потому пришлось подключить хвост.

– Шари, что ты…

– Рэла, умоляю, это просто ужас! – панически шептала пурпурная, силясь чуть ли не рывками вернуть руки к прерванному делу. – Я не могу это описать, просто кошмар! Прошу, избавь меня это этого! Лаской, грубостью, да хоть болью, да хоть отымей меня, или дай мне себя изнасиловать, но умоляю, заставь меня не думать об этом! Это… нечто, это…

Шари таки умудрилась заставить штаны упасть на пол, стягивая их ножками. Пока темная искала выход из сложившейся ситуации, бедняжка сбивчиво вещала, что такого извращения она представить не могла никогда; искренне не хотела верить, что с ней происходит при пассивной стороне, и намерена была сама себе доказать, что этот паладин «ничегошеньки» (тут было другое слово) не смыслит в чувственном и нежном соитии, которым он обозвал первый эпизод книги, и «ничегошеньки» (ага) не знает о страсти и похоти! Да, многое зависит от восприятия, но… А слов подобрать для этого «но» не выходит. А за «вожделенное воздаяние» ему следовало бы…

Рэла прервала повествование рискованным поцелуем, сильно придавив фиолетовую к стене – последняя еще дергалась. К ее удивлению, Шари ответила, пусть и несколько сумбурно, хотя доля нежности все равно чувствовалась.

– Сними одежду, не то я ее порву! – вожделенно-резко издала шаманка.

Темную это, мягко говоря, впечатлило. Как она знала, у хрупкой малышки сил куда больше, и в таком состоянии она вполне могла бы прямо исполнить угрозу. Рубахи охотнице не жалко, да и теоретически ее сшить можно, а вот платье следовало бы сохранить. Откуда-то Рэла знала, что успеет спасти только одну из одежек. Ну хоть штаны целы останутся, ибо уже сняты…

Могучая дренейка соединила запястья подруги и сцепила в одном кулаке, свободной рукой задирая платье. Увы, Шари удалось вырваться как раз когда наемница уже была готова стащить с паникерши одежду. Чуть ткань только полетела на пол, юркие пальчики ринулись к рубахе, ухватили за края и повели в разные стороны. Застегнутые пуговицы тотчас вылетели, но благо их было мало, да и пришить не проблема.

Рэла едва успела скинуть с себя последний элемент одежды, как Шари скоро прильнула к ней, принявшись весьма активно ласкаться о налитую грудь темной. Шаманка буквально напирала, нежила сферы в ладошках и целовала начинающие твердеть сосочки, играя с ними язычком и посасывая, пока подруга пыталась на месте выстоять. Статная дренейка, к своему удивлению, ощутила снизу, что достоинство партнерши уже окрепло. А вот и ручка малышки уже ринулась по темному животу к полуактивному стволу.

На миг охотница испугалась, что любовница переусердствует, но пальчики лишь мягко обвили член вместе с мошонкой, аккуратно разминая. Интересно что активных ласк с грудью шаманка не унимала, уделяя внимание и крепкой спине, и нижним округлостям. Сама же Рэла настолько обескуражена, что просто гладила подругу как и где могла, но добраться до интимных мест не выходило. Пальчики внизу быстро привели достоинство темной к твердости, и наемница уже начала млеть. Она рассудила, что если Шари хочет ее да хоть изнасиловать – да будет так.

Вдруг шаманка юркнула вниз. Крепкие сосочки еще пели от ласк мягких губ, как саму охотницу пробила сладостная дрожь, когда достоинство оказалось в ротике пурпурной. От нахлынувшего удовольствия хозяйка зажмурилась; ее даже закачало, и она уперлась рукой в стену, силясь не упасть, пока ее твердь трепетала от активных, но очень нежных ласк. Открывать веки рослая дренейка не решилась, полностью отдавшись ощущениям.

Шари за собой не замечала, но так она работала с любимым стержнем впервые. Быстро, но уветливо она летала по нему язычком, водила губами, вытягивая воздух; мяла шарики, утягивала их, играла с ними, чувствуя, как ствол обожаемой подруги трепещет и трясется от ее действий, обильно выделяя смазку. Она на секунду задержалась, наполнила легкие и вобрала член в ротик до основания, пропустив головку в горлышко. Ладошки в этот момент перетекли на крепкие ягодицы темной, потому малышка хорошо почувствовала, как они напряглись, а сквозь туман безумной страсти она услышала сверху стон Рэлы. Маленькая дренейка подержала твердь в себе какое-то время, лаская внутри, и освободила. Не дав охотнице опомниться, она опять нанизалась до основания, на этот раз высунув язычок. Наемницу пробили судороги, но она пока еще держалась. Шариала же нещадно вылизывала мешочек, одновременно разминая головку в горлышке, играла с яичками рукой и поддевала их вверх.

Вновь освободив твердь, шаманка без передышки вернулась к ласкам губами. Темная тяжело дышала, иногда срываясь на стон. Ее постоянно пробивала дрожь, а сама она полностью растворилась в удовольствии. В фиолетовой же паника немного унялась, и она решила вернуть подругу. Опять обняв крепкие ягодицы дорогой любовницы, она стала раскачивать таз темной вперед-назад, не выпуская ствол из ротика. Увы, Рэла потерялась и не отреагировала на такой намек. Тогда Шари шлепнула темную сразу обоими ладошками. Могучая дренейка низко ухнула и опять дернулась, наконец-то вернувшись в реальность и обратив внимание на малышку. Та снова начала тягать ее таз. Охотница поняла и задвигалась сама, постепенно ускоряясь. Но шаманка, видимо, хотела сразу и быстро, и глубоко, и сильно.

Тогда Рэла отринула всю галантность, правильно рассудив, что сейчас ее любовница хочет отнюдь не осторожности и аккуратности. Властно ухватив ее за рожки, охотница стала откровенно иметь ее в рот, мощно двигая тазом. Не почувствовав сопротивления, она вошла в нужный и желанный для хрупкой дренейки темп. С упоением она ощущала, как мягкие губы целуют основание ствола, а носик касается лобка, не говоря уже про ту влажную узость, в которую проникала головка.

Шари же именно этого и хотела. Хотела, чтоб красивый стержень пролетал в горлышко и выходил обратно, ласкался на язычке, быстро и неутомимо; пусть грубо, пусть как-то даже грязно и похотливо, зато дико и страстно. Она хотела довести темную до оргазма, хотела вновь ощутить ее вкус и очень старалась, слушая ее стоны удовольствия, что порой срывались в рык. Весьма возбуждающими она находила тюканья яичек о ямку между губой и подбородочком. Даже в столь бешеном темпе она успевала плотно обхватывать крепкий ствол и вытягивать воздух, высовывать язычок, обдавая влагой шарики, и за миг, пока головка готовилась идти обратно в горло, щекотать уздечку. Дополнительно она мяла пальцами попу наемницы, не забывая про опору и помогая ей двигать тазом, порой царапая бедра.

Естественно, Рэла тоже чуть с ума не сходила, но и сдерживать себя уже было выше ее сил. Да и Шари явно этого желала. Застав от любовницы вдох, она влетела в ротик подруги, крепко прижала ее личико к себе, обняв руками затылок, едва ли не с рыком извергаясь. Член трепетал от услады, выливая из себя плавленый жемчуг, а шаманка покорно глотала все струйки, пока не выпила всё, что смогла дать охотница. Пока последняя тряслась в оргазме, маленькие ладошки гладили и мяли внутренние стороны бедер, продлевая оный.

С тяжелым дыханием темная отстранилась, освободив член из приятного плена с очень неприличным отзвуком. Разумеется, ни о каком отдыхе и мыслей не вилось ни у одной, хотя после бурного финала Рэле требовалось время вернуть контроль над собой. Однако Шари посчитала это отличной возможностью уложить охотницу так, как ей того хочется. Она обхватила бедро подруги и чуть не повисла на нем, утягивая вниз. Наемница все истолковала правильно и легла на пол. Малышка не теряла времени и тотчас перекинула через статную дренейку ножку, садясь на нее лицом вперед. Ручкой она нащупала влажное и все еще каменно-твердое достоинство, приподнялась и направила его.

Тянуть с проникновением шаманка не стала, потому сразу, как почувствовала внутри головку, насадилась на ствол до конца. Обеих дренеек пробила сладостная дрожь, а Шари, простонав и как следует помяв красивый стержень стеночками, принялась активно кататься, уперев ладошки в живот любовницы. Рэла с новым выдохом опять взлетела глазами под веки, кои через миг сомкнулись – она не успела отойти после извержения, потому первые движения воспринимались с повышенной чувствительностью.

Малышка взлетала и падала, разминая ствол внутри попки, вращала и ерзала, меняя углы, периодически пальчиками негрубо щипая сосочки любовницы и нежа о нее внутренние стороны бедер. Последняя не отставала и, как пришла в себя, гладила наездницу, докуда могла дотянуться, наконец сумев заглушить и остаточный порыв после разрядки расслабить достоинство. Мешочек шаманки ласкался о сливовую кожу, пока юная дренейка двигала попой вдоль охотницы – она обожала это; изящный стержень подрагивал и обильно сочился, да настолько, что смазка вскоре спустилась до мошонки, сделав ее ход по животу Рэлы более мягким. Темная поддавала тазом, следуя за страстной подругой и восторгаясь видом, мяла ягодки и раздвигала их, пока юркий хвостик фиолетовой играл с увесистыми шариками.

В какой-то момент Шари перехватила запястья охотницы и перевела их себе на бедра. Та спорить не стала и ухватилась за них. Шаманка же чуть наклонилась, надежнее уперлась в торс любовницы и… удвоила усилия. Она летала, выписывая попой кольцевидные формы, приподнималась по головку, пару мгновений мяла розочкой и опускалась до основания и уже с другим углом. Ручки дрожали от услады, но пока она не позволяла себе терять контроль. Приподнялась, опустилась, тряхнула, поднялась чуть боком, перелетела, опять опустилась, поерзала вперед-назад, опять поднялась; обе дренейки закрыли глаза от удовольствия. Фиолетовые бедра все крепче сжимали между собой темную, Шари стонала, Рэла пыхтела, из последних сил сдерживаясь, чтоб не поддеть страстную малышку и не ускориться. Хрупкая дренеечка фактически насиловала подругу при полном согласии последней. И вот шаманка, откинувшись назад, взяла весьма острый (если это вообще возможно) угол, выгнулась и с нарастающими вскриками в такт волн жара по телу излилась. Но нет, она не останавливалась, пусть сквозь судороги, но она продолжала ерзать и летать на большом стержне, сотрясаясь от оргазма, сделав его ярче.

Рэла поддавала тазом, чувствуя, насколько плотно обнимается ее достоинство. Она не препятствовала полету семени малышки, умудрившись даже словить одну мелкую каплю на губы, тут же слизнув ее. Шари же все еще силилась двигаться, ну и охотница решила ей с этим немного помочь. Она чуть толкнула попку любовницы пахом и подвела ноги, вынудив ее опять наклониться вперед. Малышка накренилась, уже собираясь падать, но темная подхватила, после чего усилила опору и взяла быстрый-быстрый темп, шлепаясь о мягкие ягодки снизу. Фиолетовая в некотором трансе наслаждения улыбнулась с прикрытыми веками, пульсируя вокруг члена и обнимая его внутри, сладостно постанывая. Вскоре она затряслась в некоем мини-оргазме и призвала любовницу замедлиться. Интересно, но силы к ней вернулись довольно быстро. Она открыто попросила подругу отыметь ее.

Рэлаши дико и неистово брала шаманку у стены то лицом, то спиной к себе; на полу, нависнув над ней; уложив торсом на стол, а после и взяв ее на боку, уже на крышке, возвышаясь над любовницей. Книга безумца, разумеется, свалилась вниз. В процессе дренейки получали заряды и похоти, и страсти, и нежности, без перерывов отдавая себя полностью друг другу. Под финал охотница вновь зарычала, второй раз наполняя любимую дырочку под стоны и дрожь малышки под собой, коя смогла излиться аж третьей порцией.

Приходя в себя, дренейки нежили одна другую, пытаясь случайно не возбудиться снова, и успокаивающе целовались, тяжело дыша друг другу в лица. Шари перевернулась на спину, а темная устроилась у нее между бедер, выйдя из попки и пока уложив достоинство на шарики фиолетовой. Оба стержня успели расслабиться. Шаманка вдруг хихикнула.

– Чего? – уточнила Рэла.

– Я после такого что-то подумала… А может и описанное там не такой уж и бред?

– Лучше не вспоминай лишний раз эту хрень.

– Хах, я от этих образов уже никогда не отделаюсь.

– Я знаю. Думаешь, я забыть смогла? Не пытайся, это невозможно, потому и говорю – не вспоминай.

– Соглашусь. Я же еще вдумчиво читала…

– Вообще самоубийца…

– Ой, прекрати, – хихикнула Шари, чмокнув любовницу в губы. – Там есть ряд очень интересных поз и описаний. По крайней мере, я теперь знаю, как обращаться с этой книгой.

– Ты намерена прочесть ее до конца?! – искренне испугалась Рэла. – Шари, ты же меня высушишь…

– Оу, не беспокойся. Я больше не буду паниковать, звать на помощь, или что-то такое. Я была не готова, но ты мне напомнила, что такое дикость, ласка и страсть на самом деле. Ранее я ими… просто наслаждалась, даже не замечая, какие они. А теперь иллюзии этой книги не будут иметь на меня такого воздействия.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Ну смотри, – шуточно пригрозила темная, слезая с шаманки, – по крайней мере, возьми перерыв, хотя бы чтоб я могла подстраховать на случай…

– Что за звук? – перебила вдруг Шари, приподнимаясь на локтях.

– Звук? – переспросила темная, только сейчас действительно услышав нечто постороннее. Ранее такого точно не было. – Похоже на…

– Кря-я-я-як! – вставил свое «слово» стол, со скрипом подкашивая ножки и роняя с себя усердных дренеек.

(Всего 113 просмотров, 1 сегодня просмотров)
0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг