Skip to main content

Путь шаманки. Тернистые ветви. Часть 10

Путь шаманки. Тернистые ветви. Часть 9

– Смотри, смотри! Просыпается!

– Аыу.

– Помоги-ка!

– Эн?!

Шари решила, что померла. И почему-то попала в мир для душевно больных немых и их докторов. Судя по голосам, врач и пациент – девушки. А кто она?

– Шари? Шари! Очнись же! Подай знак, что ты тут!

– Оа ы акь у.

– Не умничай!

Шари открыла глаза, увидев привычный потолок подвала. Лишь чуток повернув голову, она заметила Алинду, что корпела над ней. За ее плечом виднелось личико Нолы с почему-то отвисшей челюстью. Фиолетовая мгновенно все вспомнила. Она судорожно вздохнула и чуть приподнялась, став ощупывать свое тело руками. Голова на месте, грудь на месте, пузо на месте, бедра-ноги на месте, достоинство… на месте, и яички тоже. Она еще раз посмотрела на лучащуюся радостью Алинду. Приподнявшись выше, дренейка обняла подругу. Нола по-дружески потрепала шаманку между рожками.

– А… – подала голос Шари. – Что произошло? Мы живы полностью?

– Оо уаэн, – ответила зеленоглазая, повернув голову, чтоб посмотреть куда-то через плечо.

– Чего? – сузила глаза малышка.

– Скоро узнаем, – перевела Алинда.

Шари привели в чувства на ее кровати. Рэлаши лежала на полу возле дальнего ложа полубоком. Видимо, ее немного оттащили. Темная дренейка все еще оставалась вполне себе темной, разве что эбеновой ее уже назвать нельзя. Цвет ее кожи скорее походил на сливовый, дыхание же ровное и сонное. Все остальные ее прелести пока прикрыты от глаз: грудь руками, а достоинство бедром.

– А чего сидим? – вдруг спросила Шари. Раз Рэла в отключке – есть шансы уйти.

Нола не стала отвечать фразой (со свисающей-то челюстью) и лишь демонстративно подняла ногу с синим ободком на щиколотке. Малышка понятливо кивнула. Даже если с охотницы они что-то и развеяли, то вот на сферу цепей это все равно влияния не оказало ровно никакого.

Пленницы пообсуждали свои заслуги и последние события. Ноле Алинда уже рассказала, что было после того, как ее приложили, так что теперь очередь за Шари. Эльфийке повезло не терять сознания во время заварушки, и она быстрее всех пришла в себя. Золотая поднялась второй.

Когда Рэла прижала шаманку к стене и стала душить, ночная было перепугалась, что темная этого добьется. И со стороны так и показалось. Но тут охотницу словно пробило радужным светом изнутри, она заорала так, что бедной эльфийке пришлось закрыть уши, чтоб не оглохнуть. Мощная дренейка затряслась, разжала пальцы, а после рухнула на пол, даже не сгруппировавшись. С ее кожи растекся по полу черный туман. Поднявшуюся вонь описать просто невозможно, но благо, что магическая уборка справилась. Когда Нола пришла в себя, она оттащила тело Рэлы, коя еще хрипела. Золотая хотела было придушить дренейку, но Алинда отговорила. Если добить наемницу – кто цепи снимет? Перспектива голодной смерти показалась зеленоглазой куда более худшим вариантом.

Пленницы протомились в мучительном ожидании еще с пару часов. Вдруг тело темной дернулось, и она со стоном стала поднимать торс. Сердца девушек замерли в волнении, хотя Нола приготовилась к очередному рывку.

Руки Рэлы задрожали еще на середине. Она, видимо, поняла, что подняться не сможет, потому пока просто подставила локоть и вскинула голову, открыв глаза. Белые, как снег, но… это ни о чем не говорило… Охотница обвела помещение взглядом, словно впервые его видела, потом трех девиц в уголке. По ее виду можно сказать, что она растеряна и даже немного напугана. Пленницы переглянулись и двинули к ней.

От нахлынувшего страха Рэлаши нашла силы отползти от них, пока не уперлась спиной в кровать. Роли поменялись – теперь пленницы смотрели на насильницу сверху-вниз. Дыхание темной прерывалось от судорог. Шари теперь могла рассмотреть ее поближе – ранее не рискнула приближаться.

В мускулатуре наемница заметно поубавила. Нет, ее тело все еще оставалось тренированным и сильным, но вот размеры… Она стала на вид немногим больше Нолы. Хотя, даже несмотря на это, ее грудь все еще в меру увесиста и упруга. Видимо, природная красота пропорций осталась с ней.

Нола, будучи самой храброй из троицы, подошла с боку от охотницы и присела перед ней на корточки, вглядываясь ей в лицо. Рэла испуганно закрыла грудь рукой, чуть отстранившись от зеленоглазой девушки с отвисшей челюстью.

– У о, ауа? – «молвила» та с явно вопросительной интонацией.

Алинда и Шари дружно закрыли лица ладошками в одновременном порыве. А вот Рэле было не до веселья.

– Ч-что? – спросила она трясущимся голосом. По сравнению с тоном бывшей мучительницы, у нее тембр чуть-чуть повыше и уже без грубых ноток.

– Ыояеха? – на полном серьезе допытывалась золотая.

Взгляд охотницы переменился. Теперь она смотрела на зеленоглазую не со страхом, а как на дуру. Алинда, отхихикавшись, положила ручку на плечо подруги и легонько ее отодвинула, устроившись рядом на коленях. Вид улыбчивой эльфийки, судя по всему, поднял настроение темной дренейке.

– Нола, давай я, хорошо? – на всякий случай уточнила ночная. Золотая тряхнула головой, предоставляя полную свободу. – Вот и ладушки! – обрадовалась та, и повернулась к Рэлаши. – Скажи нам, кто ты и что помнишь.

Наемница задумалась. От напряжения она даже закрыла глаза и сдвинула брови, силясь ответить на вопрос.

– Я – Рэлаши, охотница, живу в Тернистой долине, – проговорила она.

– Хорошо, – мягко кивнула Алинда. – Что еще?

Дренейка опять задумалась, но, к несчастью для нее, Нола не поверила. Обойдя твердым шагом эльфийку и Рэлу, она подошла с другой стороны и, вдруг крепко ухватив охотницу за руки, подняла, и, игнорируя протестующие возгласы подруг, грубо приставила к стене. Никто не смог бы описать тот «словесный» поток, что она «изрекала», но по настроению можно было уловить фразы вроде «не притворяйся», «ты все помнишь», «забыла, как пленила нас здесь» и все в таком духе. Наемница, разумеется, ничего не понимала (как и Шари) и лишь испуганно и недоверчиво глядела точно в зеленые глаза.

Алинда оттащила подругу и, встав перед ней, уже хотела отвесить ей животворящую пощечину, поскольку в прошлый раз это показало себя крайне действенным, но тут замешкалась, и ее ладошка, взяв выше, выбила «полобник». Разумно – бить в щеку при вывихнутой (если не сломанной) челюсти чревато. А эффект тот же! Нола успокоилась.

Рэла какое-то время еще стояла у стены, а после сползла по ней к полу. Шари успела ее рассмотреть. Формы темной по-прежнему хороши и прекрасны, грудь все еще увесиста и упруга, линии тела все также текучи, живот, кстати, стал ровным и нежным, без явных кубиков пресса, а достоинство… Фиолетовая обратила внимание, что оно уже куда меньших размеров по сравнению с былыми, но все равно сохраняло внушительный объем. Оно все равно несколько больше, чем у нее. Однако необъяснимая харизма пропала. Шари могла смотреть на него спокойно.

Алинда, успокоив подругу, хотела было что-то добавить, но тут осеклась и странно посмотрела на шаманку. Та словила ее взгляд:

– Ты чего? – удивилась она.

– Шари, ты же говорила, что по стезе целителя идешь, – намекнула Алинда.

– Ну да, – кивнула та.

– А Нола уже с четыре часа с челюстью ходит вывихнутой. Я-то вправлять не рискнула, я не лекарь и не врач, а вот…

Пурпурная и золотая посмотрели друг на друга, как дура на дуру, и одновременно закрыли лица ладонями. Дренейка спохватилась и буквально за пять секунд вернула Ноле нормально поставленную челюсть. В этом не было ничего сложного – вывихи лечатся без проблем, а вот переломы…

– Мучились как идиотки… – проворчала зеленоглазая, проверяя рукой, как встал подбородок. – Теперь можно поворковать, – и она пошла к Рэле, коя поникла головой.

– Простите… – тихо раздалось от дренейки.

Нола застыла на месте, а Шари с Алиндой кинули удивленные взгляды. Рэла подняла на девушек глаза.

– Я все вспомнила… – начала она. – Я пленяла вас одну за другой и вытворяла с вами… ужасные вещи, – ее грудь тяжело вздымалась, а голос дрожал. – Я помню… каждый день. Каждое действие. Я не надеюсь на прощение, но я более ничего не могу сейчас добавить. Я не знаю, согласны ли выслушивать мои оправдания после того, что я делала с вами…

Ее взгляд был серьезным и грустным. Нола чуть было опять от злости с катушек не съехала, но Алинде на па́ру с Шари удалось ее урезонить. Зеленоглазая не хотела отпускать темную выключить сферу цепей – она все еще ей не верила, но никто не хотел более задерживаться в этом всем надоевшем подвале. Рэла предложила поговорить обо всем на кухне ее дома. За нормальной едой. Урчащий желудок Нолы убедил хозяйку. Ведь охотница за этот день так им ничего и не принесла, со стыдом добавив, что планировала «покормить» иначе. На немой вопрос про Алинду она многозначительно посмотрела на Шари. Логика всем была понятна, бывшая злая насильница предполагала в этот вечер оттянуться по полной, и на шаманку у нее были просто грандиозные планы…

Рэла покопалась в своих одеяниях и выдала девушкам, что смогла найти. Трусы и лифчики, особенно подходящих размеров, у нее в дефиците, но хотя бы в халаты и плащи она одеть бывших пленниц сумела, тем более что со сменой параметров ей самой теперь нужно весь гардероб перешивать, если не заполнять заново.

Шари было очень непривычно чувствовать груз одежды. После стольких дней хождения голышом она отягощала, сдавливала, да настолько, что фиолетовая даже терпеть не хотела. Рэла тогда предложила полупрозрачные шелковые одеяния. Хотя одеяния – сильно сказано, больше походило на широкие ленточки. Спустя час все четверо сидели за обширным кухонным столом.

На ужин хозяйка жилища выставила блюда из мяса местных ящеров, крабов, черепах и змей, а к ним салаты, как гарнир. На вкус – просто экзотика! Рэла показала себя потрясающей кулинаркой, что и не удивительно для охотницы, что «живет одна». Однако ели девушки грустно и молча, пока не дошли до напитков. Темная на себя порции не оставила, просто потягивала сок местных фруктов и, видимо, собиралась с мыслями. Когда все насытились, а Нола пообещала, если что, не буянить, Рэлаши начала рассказ.

– Как и Шариала (я надеюсь, мне позволено обращаться по имени), я из Экзодара. Росла, увы, без отца и помогала матери. Тогда я и огрубела, стремясь выполнять больше мужской работы. Была неразговорчивой и скрытной, вроде как даже «милой девчушкой». Когда пришла пора выбирать ремесло, я, не знаю почему, выбрала охоту. Но в отличии от абсолютного большинства учеников – у меня вообще не получалось наводить дружеские отношения со зверьми. От меня или убегали, или боялись, или вовсе кидались с когтями, но моя точность стрельбы была куда выше обычного. Наверно, настроение животных передалось прочим ученикам, а вкупе с моим скрытным характером я стала изгоем. Мама пыталась меня вытянуть, за что ей спасибо, но как-то вот не помогло… Так и росла. Мамы не стало, чуть после, как я вошла в самостоятельный возраст.

Поняв, что в Экзодаре меня уже ничто не держит, я наскоро собрала наши с ней сбережения, продала что не жалко, на вырученные деньги докупила необходимое для охоты снаряжение и пошла куда глаза глядят, и спасибо бессрочному хранилищу, куда я сложила то немногое, что напоминало о матери. Не знаю, сколько я странствовала, но довольно много. Познала искусства снятия шкур и портняжничества, а чтоб добыть, чего бы поесть кроме жареной на костре тушки да кипяченой воды без специй, бралась за все подряд. Конфликт фракций мне был до лампочки, а к Альянсу я не чувствовала себя хоть чем-то обязанной.

Занималась как честной торговлей, так и разбоями. Да-да, я крала и должна была вселять страх в караванщиков, отсюда и вычурные угрозы. Я научилась безошибочно определять, чем дорожит пленник… Но однажды банда, в которой я была, зашла слишком далеко. Поступил приказ убить всех, кто шел в колонне. Зачем? Да просто заявить. Нас было пятеро бандитов, и я до сих пор помню их по именам. Я и еще один разбойник решили, что у главаря слетела крыша. Заявлять о себе, когда нас всего пятеро, убийством?! После короткой и жестокой схватки осталась я с тем, кто разделил мои взгляды. Мы посмотрели друг на друга и разошлись, как в море корабли. Я прихватила с собой, что смогла унести.

Кстати, именно в этой банде я и научилась связывать кожу в достаточно приличную броню. Навыки охоты, выживания и кулинарии помогли мне дотянуть до того, пока я не добралась до этих мест. Я жила возле Пиратской бухты, подрабатывала наемницей, охотницей и проводником, заодно совершенствуя свои навыки ремесел. Я досконально изучила местную фауну, и эти джунгли я смогла полюбить. Вдалеке ото всех.

– Тогда как же ты из честной разбойницы превратилась в жестокую нимфоманку?! – перебила вдруг Нола. Подружки тотчас на нее шикнули, и она пристыженно поникла. Рэла не обиделась и даже грустно улыбнулась.

– Я как раз подхожу к этому. Достоинство – как его осторожно называют – у меня с рождения. Не думаю, что я стала изгоем именно поэтому – я не светила им на виду у всех. Будучи еще подростком, я засматривалась на девушек, находя их… куда более привлекательными, нежели парней. Мама, узнав про мою ориентацию (как это называется по-научному), прояснила некоторые… моменты. Но поверьте, до того, что я делала с вами, сама я дойти никогда бы не смогла. Теперь, как же так получилось. Начну издалека, для полноты.

Набеги местных троллей раздражали зеленокожих обывателей все больше и больше: они постоянно несли убытки, перехватывались караваны, вбухивали кучи средств в рейды на тролльские руины, но кровожадных аборигенов меньше не становилось. Более того: чем больше гоблины теряли, тем больше хотели тратить для решения этой проблемы. В конце концов до меня дошел слух об очень серьезной задаче, за которую предлагали баснословные деньги: пробиться в одни из тролльских руин, прибить местного знахаря вуду, что насылал… какое-то проклятие легкого золота… Или что-то такое, я, кстати, и не вспомню. В общем, гоблины обвинили в падении цен именно его, ну а вообще им просто нужен был предлог, чтоб убедить торговых принцев вбухать еще кучу средств в бесполезную задачу. И ведь убедили-таки! Вот только надо было найти рабочую силу. Ну и попросили «героев» навроде меня.

Я была добровольцем в команде авантюристов. Условия просты; настолько, что их поймет даже прожженный рубака. Голова знахаря на стол – золото из кармана. Сумма одна на всех, то есть гонорар предполагалось делить между вернувшимися. Еще был пункт, что нас, если что, не будут искать, а если в походе ты лишишься рассудка, какой-то части тела или вовсе жизни – виноват сам. Сроки выполнения задачи, к счастью, не оговаривались. Нас было всего пятнадцать. И о боги, как же мы просчитались…

Первое время рейда проходило весьма хорошо. Тролли сыпались от наших ударов один за другим, раны залечивались нашими лекарями, мечи разили головы под шею, а мои стрелы били без промаха. Мы уже начали думать, что все закончится успешно, как вдруг… Все наше обмундирование просто… сгнило. Латы защитников заржавели и рассыпались, тканевые одеяния обратились в лохмотья, древесина моего лука иссохла до щепки, и… мы остались буквально ни с чем против разъяренной толпы троллей. Тогда и начался кошмар. Нас разобрали жрецы и знахари: кого для ритуалов, кого на обед, а кого и просто помучить. Меня же выбрал тот, кого мы должны были прибить. Он сам заявил, что он – главный знахарь. А забрал меня для опытов. Ему было интересно, как его духам понравится терзать душу дренейки-охотницы, ведь такие, как я, в этих землях – деликатес!

Как я позже узнала, я провела там около полутора месяцев. Каждый день меня поили какой-то дрянью, этот придурок танцевал и пел всякие неурядицы и бессвязный бред. Мне постоянно пускали кровь и ставили клейма раскаленными прутьями, но я держалась. Не знаю, за что, я просто хотела жить. В один день он вдруг попытался превратить меня в берсерка – вид безмозглых троллей с горой мускулов. Наверно подумал, что будет забавно иметь в армии такого монстра с хвостом и рогами. Вот здесь он и просчитался, или ошибся, я не знаю, но что-то пошло не так. Он наполнил меня черной магией своего вуду, разительно преобразив мое тело до того, которое вы и видели.

– Кстати, это объясняет, почему мой текст подействовал, – подала голос Алинда. – Местные тролли – консерваторы, они чтят традиции веков, да настолько, что топчутся на месте в плане духовного развития. Я изучила этот текст, когда переводила, до буковки! Но прости, я перебила – не сдержалась, – и эльфийка виновато опустила личико. Рэлаши продолжила:

– Так вот… Что было дальше, я не помню. Я очнулась, стоя на горе тролльских трупов. Судя по их ранам, я рвала их голыми руками, но я особо не всматривалась – хватило взгляда на вырванную из шеи трахею. Мои спутники, конечно, уже сгинули. Все до единого. Я не особо их знала, но подобной смерти, я уверена, они не заслуживали однозначно. Проклятие слабого золота, как назвали это заклинание гоблины. Эти малорослики не предупредили нас, что оно приводит в убожество почти любой материал, а не только деньги, или драгоценные металлы.

Я вернулась. В тролльской крови, в багровом тряпье, с головой знахаря в руках, и затребовала награды. Не буду описывать, что платить мне не хотели, поскольку не признавали – по понятным причинам – ушедшую в рейд авантюристку, но когда я проломила стол одного из принцев его же головой, предъявив сохраненные ранее бумаги – мне отдали всю награду, рассчитанную на пятнадцать бойцов. Словом, мне заплатили много, и эти деньги я потратила с максимальной выгодой.

Я вложила их в снаряжение, в учителей ремесел, и, конечно же, в это жилище. Казалось бы, живи в удовольствие, но… Я стала замечать за собой изменения. Во всем характере, можно сказать. Если я видела какую из путешественниц с пышными (или не очень – не так мне и важно) формами, я чуть ли разум не теряла, а на то время мне в городе бывать необходимо было часто. Как я поняла, ритуал знахаря преумножил многое, что было во мне, усилил получаемые впечатления и желания, поднял восприятие. Под раздачу попала и, простите за прямоту, тяга к сексу. Я ведь вплоть до того, как не обжилась здесь, ни с кем не спала, и лишь обосновавшись поняла, насколько мне это нравится.

– И на тебя клевали? – недоверчиво спросила Нола.

– Веришь или нет, но да, – не сдержала улыбки Рэлаши. – Еще до трансформации не так уж и редко мне удавалось под предлогом новых впечатлений уединиться с кем-нибудь в снятом номере. Уставшие боевые и не очень девушки, будучи заинтригованными, соглашались и, по их же словам, не жалели. Но вот после одержимости… я готова была чуть ли не на глазах у всех срывать с них одежду. Причем со всех разом! Я пыталась давать выход пару в охоте, ремесле, пыталась хоть как-то отвлекаться, но это не помогало. Я стала добиваться внимания чуть ли не каждой приезжей девушки, включая воргенок и тауренш, но избегая гномок, гоблинш и дворфиек…

– Чего это ты о них такого плохого мнения? – опять не сдержалась Нола. Но вопрос показался интересным и Шари с Алиндой.

 – Не знаю… Наверно потому, что была абсолютно уверена в том, что их бесполезно склонять в постель? Если уж и вы принимали меня с трудом, то их я бы рвала буквально. А к чему мне лишнее внимание?

– Логично.

– Я быстро смекнула, используя и ранний опыт, как и кого цеплять. Хотя больше мне помогало… какое-то… обаяние, да? Я просто раздевалась, и девушки уже были готовы на все. – Шари и Алинда понятливо покивали. – Опыта с новым телом я набиралась довольно быстро, но и поначалу я могла себя контролировать. Однако я все больше поддавалась жажде и все больше теряла голову. Но особенно меня бесило, что никто не мог принять меня полностью. Я не могла действовать так, как хотела Я. С гигантским достоинством только медленный, аккуратный, неглубокий секс. Раз за разом от меня уходили довольные девчушки, а я постоянно оставалась неудовлетворенной. Распирающая злоба в душе говорила со мной. Она хотела криков боли и полноты впечатлений. Она и подсказала идею пленниц, чтоб всегда была возможность. Другая Рэла поселилась во мне и смешалась со мной. На ваше несчастье – вы ее впечатлили.

– А прочие девушки что, пока мы сидели в подвале? – спросила Алинда.

– Я никого не убила, – заявила охотница. – В большинстве случаев они уходили довольными, распаляя и зля меня, но особо не впечатляя. А я потом срывалась на вас. Хотя после, как появилась Шариала, я почти забыла о случайных девушках – не хватало времени на всё.

– А откуда эта ересь про «божественный член»? – спросила Нола.

– Не знаю. Быть может, в меня запихали огрызок какого-то самодовольного божка вуду. Но я поддалась, и я действительно считала свое достоинство божественным. А пока я все больше погружалась в безумие, меня все чаще убеждали, что вокруг – одни ничтожества с тугими дырками. Садизм мне тоже перенялся от него же. Я – охотница, и я приучена убивать быстро и не портя шкуру. Кстати, мои новые габариты позволили мне взяться за дичь покрупнее и подороже. Я наладила контакт с магом и поставщиком зелий, под предлогом дрессировки зверей выстроила подвал с добротными цепями. Иными словами, к пленению я подготовилась уже мозгами. А дальше вы и так знаете. Эльфийка (прости, не помню, как по имени) застала меня уже в начале моего полного безумия. Шари – на пике. И вот к ней я прикипела.

Шаманка грустно смотрела на бывшую насильницу. Сколько боли она доставила, сколько мук принесла… И все равно юная дренейка не могла злиться на нее. Рэлаши, что сидела перед ней – уже не та, которую стоит ненавидеть. Охотница продолжала, обращаясь прямо к фиолетовой:

– Сначала я восприняла тебя, как очередную прелестницу-красавицу. Достаточно податливую, чтоб можно было перейти сразу к похотливым ласкам – за годы секса я это видела насквозь. Но чуть ты показалась из хижины, я отринула все планы склонить тебя на месте и возжелала во что бы то ни стало привести тебя в дом. Такую тягу я уже объяснить не могу. А вот позже… Я не знаю, что со мной было. Но выливалось это, к несчастью для тебя, в повышенное внимание. У меня кровь кипела, пока я… была в тебе. Думается, если бы я пленила тебя первой, то других я никогда бы и не упекла… – Рэла откинулась на спинку стула, обращаясь уже ко всем: – Вот и все, что я могу рассказать. Прощения более просить не буду. Я бы не простила.

– И правильно бы сделала, – неспешно кивнула Нола, наклонив голову.

Спали девушки как убитые. Охотница распределила их по кроватям своего дома. Мягкая и удобная постель для бывших пленниц казалась наивысшим благом.

(Всего 163 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг