Skip to main content

Радости, страсти и горечь великой Победы. Часть 2

Радости, страсти и горечь великой Победы. Часть 1

Победа! Уж как её ждали эти все годы! Устала вся страна, устали все люди, надрываясь на фронте, устали дети, женщины и старики, полуголодными, падая порой в обморок, но работая в холодных цехах, а над головой висят особисты с сытыми мордами – “Давай! Фронт ждёт!” Надрывались и в колхозах, когда у них забирали и семенное зерно, а потом весной требовали больше площадей засадить. И вот она – Победа! Казалось, что теперь наступит эра мира и благословения! Мол, теперь всё будет хорошо!

Уже немного захмелевший от лошадиной дозы фамильного вина (за вечером все пили очень неохотно), Крылатов с взъерошенными волосами и полностью расстегнутым кителем с звонко позвякивающими наградами, вышел из комнаты, где сразу начались импровизированные танцы под граммофон. Который поставила невероятно радостная окончанию войны хозяйка поместья (не бывшая ярой фанаткой Третьего Рейха, погубившего на фронте её мужа и 19-летнего сына). И она достала его из закромов вместе с редкими тогда французскими и бельгийскими пластинками. Майор нащупал в кармане помявшуюся пачку дорогих папирос «Герцеговина Флор», с большим трудом выклянченных в количестве трёх пачек у завхоза в госпитале.

Выйдя на улицу, он увидел Алину курившую у входа в дом. Прикурив, он решил от скуки все-таки поговорить с примерно так же скучавшей летчицей.

— Почему не танцуе… те, уважаемая товарищ капитан. Красивая товарищ капитан, строгая, но красивая…

— Ранения не позволяют, товарищ майор — грустно ответила женщина. — Ну а Вы? Вам-то можно и потанцевать…

— Да не хочется, красавица Алина. А вот Вас хочется…

После чего он, обняв за талию рыжую летчицу и накрыл её рот поцелуем. Алина не сопротивлялась, они с Крылатовым успели друг друга хоть немного, совсем немного  полюбить за эти минуты, когда пришло то чего оба ждали с таким нетерпением долгих 4 года. Оба были не против отметить Победу. Победу они решили отметить в небольшой спальне на втором этаже имения.

— Давай чтобы всё по-человечески, муж то у тебя есть?

— Убили, давай не будем об этом, мы-то живы, и мы — наконец дожили до нашей Победы. Такой трудной Победы…

— Ага, – тяжело дыша и снимая китель и галифе начал Крылатов, Алина также спешно раздевалась, — у меня жену-еврейку немцы расстреляли, ребенок вот остался, не видел даже никогда. Вот такие дела, рыжая ты моя красавица…

— Могу ему обеспечить братьев и сестер, — каким-то особо улыбчивым лицом и счастливым голосом сказала Алина.

Я только за, демобилизуюсь, распишемся, слово офицера.

— Ты ж бабник, каких свет не видел, — нежно приблизившись к нему сказала Алина, её красивое тело было исполосовано шрамами и рубцами.

— Последнюю ночь гуляю, — весело ответил Крылатов. Потом всё — верный муж! Слово офицера! И тебя всегда любить буду!

— Иди ко мне уже, — не сказала, а простонала Алина.

Её рыжие волосы расплелись по подушке, её тело накрыло длинное, щуплое тело Крылатова, все-таки под кителем скрывался ещё совсем молодой парень, так рано поседевший. Взяв её ладони в свои, он с приличной скоростью входил в лоно “истребительницы”, энергично осыпая поцелуями её израненное тело. Она обхватила его плечи и в предоргазменных конвульсиях нащупала глубокие шрамы на левой лопатке Крылатова — явно не от ногтей. Далее она скакала на нём как наездница, что доставляло Крылатову неописуемое удовольствие, после чего он поставив её «рачком» (кстати, не каждая советская женщина под такое подпишется). Кончив, да казалось всю жидкость, какая только была в организме, вылил в лоно красотки, после чего оба грохнулись на кровать.

— Я бы сходил за вином, надо бы отметить наше решение пожениться, — весело начал натягивать галифе Крылатов.

И тут он заметил, что за креслом, стоявшим у темного окна, кто-то притаился.

Он, забыв про галифе, подошел к креслу и с силой откинул его. За креслом сидела светло-русая юная дочь хозяйки.

– Алин, ты только глянь на это… Подсматривала за нами и явно балдела…

Алина, вошедшая во вкус, потрахатся с любимым (хоть и новым) мужчиной, она всегда любила, полковника с трудом, но забыла ещё в госпитале, вдруг выдала неожиданную  даже для себя фразу: — Давай её сюда. И побыстрее!

Немного удивленный Крылатов схватил девушку 18 лет за руки и энергично усадил на кровать, сам уселся в кресло, поставленное им же на законное место.

— Тебе понравилось на это смотреть? — спросила по-немецки Алина.

— Да, — каким-то явно напряженным голосом ответила Эрика.

Алина засунув руку под платьице девочке обнаружила что там абсолютно мокро энергично разорвала её тонкое платьице, под которым больше ничего не оказалось. Девочка сопротивлялась бы мужчине, но этой огненно-рыжей обнаженной красавице она почему-то доверяла.

— Сколько тебе лет? — спросила Алина целуя девочку в шею и поглаживая пальчиками её девственную щёлку.

— Восемнадцать, — тихо простонала Эрика.

— Нет ничего лучше когда в тебя входит взрослый мужчина, когда ты сгораешь от  желания, только бы он не выходил и пульсировал в тебе – громко сказала Алина по-немецки и даже сама удивилась,  что вдруг выдала такую фразу.

Крылатов, не знавший немецкого, с удивлением смотрел как женщина, которую он уже видел своей женой, совращала молоденькую девушку, и от увиденного его член вновь окреп после скачки с Алиной.

— Ну чего расселся, девчушка горит вся, – сказала недовольным тоном Алина.

— С ума сошла, ребенка ебать, да ещё и твоему без пяти минут мужу, — возмутился Крылатов, уже свыкшийся с мыслью, что женится на этой женщине.

— У меня сестренку в Харькове так же немецкие солдаты, только вряд ли она сама этого хотела, ответь этим немцам за мою Катюшку,  ей всего 16 было, убили гниды немецкие. — Алина сказала это уже ненавидящим тоном, сильно массируя пальцами клитор Эрики, заставив её постанывать.

— Ладно, сказал что последнюю ночь гуляю, гулять так гулять, — заключил Крылатов.  Хотя поиметь юную немочку восемнадцати лет он был совсем не прочь…

Алина села на кровать, уперевшись в деревянную спинку, подложила подушку под поясницу, положила на себя спиной Эрику, так что голова голова находилась на уровне её упругих грудей. Крылатов неаккуратно вошел в Эрику и бесцеремонно порвал ей плеву, заставив её вскрикнуть, но ей закрыла рот Алина, прижав её затылком к левой груди.

— Еби эту мелкую шлюшку, как ебал бы всех немецких баб в сорок первом, — неожиданно злобным голосом сказала Алина.

— Давай еб твою, истребитель, не зря тебя оттуда поперли, какой ты к чертям истребитель, если ты немочку ебешь нежненько, как пушинку, войны ли не видел, давай сильнее и более крепко и жестко.

— Входи и выходи на всю длину, и резко её, резко, – взвыла злым голосом она.

— Пожалуйста, милый, дорогой, любимый, – уже умоляюще-плачущим тоном заговорила Алина. — я ведь сразу тебя вспомнила, в газете тебя печатали в сорок первом, что герой, что ас, что все летчики Люфтваффе охоту объявили, газету всю войну хранила, хотела как товарищ Крылатов быть!

Алина говорила правду, и этот тон неподдельной откровенности раззадорил Крылатова, и он стал трахать Эрику с невиданной силой и злобой, он был больше не майором Красной Армии, он был озверелым дикарём, который хотел только сделать приятно своей женщине, сделав больно другой. Алине нравилась эта месть за расстрелянную семью, но этого было мало.

Она почувствовала что Крылатов сейчас кончит в Эрику и сказала:

— Нет! В меня кончи, сейчас увидишь!

Крылатов спорить не стал и, спустив после такой узкой промежности в ставшую “рачком” Алину, он ждал, что же будет дальше.

Эрика только лежала и продолжала постанывать, поглаживая значительно расширившуюся промежность, из которой сочилась кровь и её выделения.

Алина, села на лицо возбужденной девочке и приказала по-немецки:

— Выпей всю жидкость оттуда.

Эрика послушно обхватила бедра Алины и стала так же послушно вылизывать и глотать вытекавшее из Алины семя Крылатова и её собственные выделения.

Крылатов лежал с довольным лицом и наблюдал за этой картиной. «Хорошая баба мне досталась, страстная и сладкая, недаром говорят, что рыжие самые страстные бабы». Когда Алина встала с лица Эрики и присела на кровать, до развлекающейся троицы донеслись громкие стоны с первого этажа.

Спустившись как есть – стеснятся уже понятно было нечего, они узрели весьма впечатляющую картину, от которой захватило бы дух даже у величайших художников стиля ню. Двое мужчин и три женщины. Уложив на стол черноволосую летчицу, закинувшую ноги ему на плечи – мощно работал тазом шофёр Василий. И ведь просто деревенский мужик лет 30-ти, не удосужившийся даже снять мятую пропотевшую гимнастерку с орденом Славы и пестрой медалью «За оборону Кавказа», рядом, на том же столе лежала явно только после очередной скачки — пышногрудая Эльза. «Ну Васька, не зря к нам с передовой перевелся» — ухмыльнулся Крылатов. На старинном диване нежно постанывала белокурая девченка с аппетитным задом, и совсем легонько двигалась сидя на члене такого же белобрысого летчика – Кайдановского. А вот он перевернул вкусную девушку и вошёл в её аппетитный упругий зад. Она заохала, но не возражала, ей явно такое «вхождение с тыла» понравилось.

— Внимание! Смена караула! — задорным тоном крикнула Алина и взяла папиросы Кайдановского, лежавшие на столе возле постанывающей летчицы.

— Блядуем, в последний раз, Лёшенька, в честь окончания войны, — игриво пояснила окончательно вошедшая во вкус героиня-истребительница.

— Товарищ младший лейтенант, уступите место старшему по званию! — задорно крикнула Алина на светловолосую девчушку, быстро поднявшуюся и тут же попавшую в опытные руки Крылатова, положившего её «рачком» на стол рядом с почти кончившей однополчанкой.

Через три часа рядом с  Крылатовым прямо на крыльцо села Алина, с лица которой не сходила радостная улыбка.

— Не возьмешь видно теперь меня в жены, — как-то весело спросила Алина.

— Возьму, сказал ведь. Моё слово твёрдое!

— А я ночью спала с тремя мужиками сразу. Наеблась на год вперёд. Победа!

— Так ведь и я не в одну дырку вчера заглянул, Победа все-таки. Событие мирового значения!

— Тоже верно. Радость невероятная. Все так устали от войны… Очень устали…

Крылатов заботливо одел китель на совершенно голую Алину, она счастливо облокотилась на него… Эйфория! Лицо её просто светилось от радости!

Дорога, до которой при свете было всего 200 метров через кустарник – неплохо просматривалась. И тут… На дороге, сбавив обороты, затормозил немецкий грузовик с тентом, из которого начали выгружатся разномастные люди в форме мышиного и чёрного цвета.

— Алина, немцы! — крикнул Крылатов почти на ухо жене. Алина встрепенулась.

— Иди скажи нашим, быстро! Всем оружие к бою!

Сам Крылатов зашел за ней, запер дверь и нашел в комнате висевшую портупею с кобурой. Всё великое воинство поняло, что подвиги на ебальном фронте закончены, и снова нужно брать в руки оружие.

— Победа же! — крикнула Лена. Что фрицам надо?

— Они сюда явно не сдавать оружие идут! — крикнул вчерашней любовнице Крылатов. Хотят нас уничтожить.

— Немкам скажите затаится, занять круговую оборону, по комнате второго этажа на одного человека, патроны беречь, наши услышать что бой – подойдут, не одни же мы во всей округе!

Сам он с спешно одевшейся Алиной занял оборону в гостиной, окна которой выходили прямо к дороге, немцы бежали прямо через кустарник, и уже точно заметили советскую полуторку под высокими окнами дома.

На всю компанию было: три ТТ, два нагана у летчиц, и ППШ водителя с двумя дисками. Не густо, совсем не густо, – подумал Крылатов.

— Огонь по команде! — заорал на весь дом понимавший толк в огневом контакте ближнего боя майор.

Когда немцы подошли к дому на 25 метров, Алексей заорал «Огонь!», после чего дружно зазвенели стекла окон и послышались одиночные выстрелы и короткие автоматные очереди. Немцев было человек 20, и вооружены они были явно не пистолетами в отличии от летчиков. После пяти минут боя, когда горячо расстреливаемые патроны оборонцев импровизированного борделя стали иссякать – немцы подошли практически вплотную к дому, закинув гранаты в окна второго этажа.

— Кажись хана ребятам! Слышь как шарахнуло, чуть потолок не обвалился, -проорал Крылатов, заряжая вторую обойму в пистолет.

— Нам сейчас тоже будет! — крикнула в ответ Алина, ТТ которой яростно плюнул огнём по не вовремя выскочившим немцам, скосив одного из них.

— А ты правда всю войну газету со мной хранила? — Крылатов вынужден был орать, его голос заглушали автоматные очереди немцев.

— Правда! В училище ещё захотела быть такой же боевой! — повеселевшим голосом ответила Алина. Постоянно о тебе думала!

— А чего не сказала в машине?!

— Я думала, что  это не ты, тебя ж сбили, и помоложе на той фотографиии смотрелся, шрам ещё этот! Фамилию ты назвал только за ужином!

Лицо Крылатова осыпало осколками стекла и щепками разбитой рамы, вон едва успел уклонится от пулеметной очереди шерстившей окна.

— И все таки женюсь, слово офицера Красной Армии – это не семечки! — совсем веселым голосом крикнул Крылатов, тем не менее понимая, что у него всего три патрона. Всего три!

Ответа не последовало. Он посмотрел на место где только что стояла Алина и обомлел – красивые черты лица, потухшие открытые глаза, и тонким ручейком стекавшая на пол кровь из простреленной огненно-рыжей головы. Рядом лежал пустой ТТ истребительницы. Выстрелы утихли, немцам с тыла зашли бойцы из города, поднятые звуками внезапного боя (смогли даже с сильного с похмелья отличить немецкий пулемет от советского, полночи стрелявшего в городе, отмечавшем Победу). Вечерело. Последнего живого человека в доме обнаружил зашедший туда боец комендантского взвода.

— Товарищ лейтенант, здесь живой кажись остался!

Немцы хотели занять дом, разграбить все имеющиеся припасы и двигать на Запад — сдаваться американцам или англичанам, имение на отшибе было отличной целью.

Раненый Кайдановский, продолжавший стрелять из автомата убитого водителя перед смертью захотел увидеть полюбившихся ему летчиц. Зайдя в соседнюю комнату, он увидел, как одна подруга, белокурая лётчица, сжимая наган в руках, гладила сидя на полу голову убитой подруги, в глазах её блестели слёзы. В наганах патронов больше не было. Кайдановский, подойдя к окну в полный рост, выпустил остаток патронов длинной очередью и упал, изрешеченный немецкими пулями. Лену накрыло вместе с укрывшейся в комнате, где вчера Крылатов имел свою супругу – Эльзой и Эрикой, куда она в беспамятстве зашла, не желая оставаться в одной комнате со ставшими дорогими людьми. Накрыло их действительно оглушительно – эсэсовцы забросили в разбитое окно Гебальте Ладунг (связка гранат, с единой ручкой), уничтожившую всё остатки жизни на втором этаже.

Крылатов вышел из дома, усеянного дырками от пуль и осколков, в руке остался пистолет. Под домом сидели остатки немецкого взвода – 11 человек, рядом лежали уложенные штабелями 17 убитых немцев…

Бойцы аккуратно выносили тела из дома, но Крылатов на них не смотрел. Он подошел к бойцу, охранявшему немного не дошедших до спасительных английских зон оккупации немцев, и наставил тому дуло в лицо:

— Автомат отдал, назад отошел. Война закончилась! Вот сволочи эсэсовские!

Боец молча и даже понимающе отдал автомат майору. Крылатов поставив автомат на боевой взвод и засунув за пояс пистолет, стал короткими очередями быстро поливать ничего не понимающих немцев. Выпустив последние четыре патрона в попытавшегося сбежать немца – Крылатов бросил автомат со всей силы на землю, к нему подбежали бойцы комендантского взвода, один из которых скинув с плеча собранное немецкое оружие. Он подошел вплотную к Крылатову, но ничего ему не сделал. Крылатов, вытащив из-за пояса пистолет, выстрелил последние три патрона по валявшимся в пыли немецким автоматам и винтовкам. Патроны кончились.

Война закончилась… Был первый день Победы…

 

(Всего 89 просмотров, 1 сегодня просмотров)
9

Другие рассказы автора:

0

Телепортация в юность. Часть 4 ...

0

Телепортация в юность. Часть 3 ...

10

Телепортация в юность. Часть 2 ...

Похожие рассказы:

314

Лера. Глава 5. Семейный ужин и ... Автор: НафанЯ

0

Чертова гора. Часть 4 ... Автор: Tremere

610

Попадос или три нетрезвых грац ... Автор: НафанЯ

8 комментария к “Радости, страсти и горечь великой Победы. Часть 2”

    1. Labean, а ты точно подметил – во многих воспоминаниях современников Сталина он ломал эти папиросы в свою трубку. Видимо поэтому они и так ценились, сейчас у коллекционеров, а тогда – у современников всех рангов.

      2
      1. А еще “Казбек” популярностью пользовались. Герцеговина на мой вкус кисловаты и набивка слишком плотная. Их разминать надо. Или, как Коба в трубку. Для трубки в самый раз.
        Мне больше “Богатыри” нравятся. “Север” и “Беломор” ха-ха, слишком ядреные. Чтобы их смягчить в папиросную гильзу иногда вставляли комочек ваты. Получались папиросы с фильтром. Женщины так часто делали.

        1
        1. А я от папирос кашлял сильно и, попробовав, больше не курил. Но вот когда моя будущая жена привезла мне в подарок “Кент” и “Данхилл”, то я пропал. (Она в Одессе училась). Теперь покупал только фирму, по 3-4 рубля, но курил максимум пяток в день. А вот в моей группе Сашка Розумняк курил только, как он шутил “Белямур-Кэнэл”. Жуткие папиросы!

          1
          1. Да Вы однако пижон, батенька. Импортные подавай. Термоядерный кубинский “Партагас” или еще лучше “Монте-Кристо” они без фильтра, бумага рисовая, сладкая, не желаете? Настоящий темный сигарный горлодер с острова Свободы. Прям от Фиделя. От одной затяжки глаза на лоб лезут. А ежели еще йо-хо-хо и стаканчик рому… И до утра Ламбабу…Н-да…

            1
            1. Нафаня, эти точно горлодёры. Кубинские вообще все смертельные сигареты. Зато очень дешёвые. Так что сам представь, после всего это покурить настоящие “Данхилл”, то это сильно разбаловало. Кстати, морячки привозили сигареты после рейса и сдавали их, а я, когда ездил в командировку в Одессу, то ловили их возле магазина. Они часто сдавали нам – деньги-то сразу и подешевле. А я потом продавал шефу или “эстетам”. Конечно с доплатой за доставку. Но это были настоящие, а не подделки, что сейчас в киосках. А мне и турецкие нравились, как-то купил случайно и дешево “Текел”. Сейчас сигареты в Турции очень дорогие

              1
    1. Labean, а это женская месть вот в такой форме за сестрёнку. И вообще – женская месть… Это страшная штука! Интересно, наши “орлы” из РККА точно два миллиона немок изнасиловали. Дед говорил, что многие немки за две банки американской тушёнки безо всякого изнасилования…
      Сама трагедия в том, что погибли в день Победы.

      2

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг - присоединяйтесь!