Skip to main content

Режим профессора Селезнёва

Ровно через десять минут в дверь деликатно постучали. На пороге стояла Вероника. Куцый топик на ней едва-едва прикрывал ареолы сосков, микроюбка в складку хоть и сидела на бёдрах низко, но всё равно доходила только до развилки ног. Две туго заплетённые косички торчали вверх, как у школьницы. Сознание профессора Селезнёва помутилось. Он притиснул девушку к двери, запуская одну руку между стройных бёдер, — вскользь он отметил, что трусов-то под юбкой и нет, — другую под топик, оглаживая, наминая упругие полушария. Раздался чей-то стон — его? её? Спустя вечность Селезнёв как будто со стороны увидел, что тянется губами к губам девушки, и его накрыло вновь. В следующий момент ясности (сколько времени прошло? год, два?) он осознал, что вся одежда с девушки сорвана, его пальцы шуруют у неё во влагалище, а она хрипло говорит:

— Какой вы сегодня, профессор!.. Меня ещё никто не брал прямо в прихожей. Дайте я вас раздену.

Но он уже опомнился, отступил, галантно подал руку.

— Пойдёмте в гостиную, Ника.

Французские окна с регулируемой прозрачностью, производимые на роботизированных околоземных заводах, — их на орбите, чтобы не портить лик Земли, уже летало без счёта, — окна создавали в просторной высокой гостиной уютный полумрак. На столе горели свечи, стояла бутылка вина и бокалы.

— О! Профессор, да вы романтик!

Селезнёв смущённо кашлянул. Он заметил, что она успела распустить волосы.

— Ну, надо же как-то извиниться за вчерашнее.

Он усадил её, пододвинул бокал, сел сам. Пригубив вино, она вдруг усмехнулась.

— Что?

— Так, подумалось. Хорошо, что вы меня раздели. Только представьте: романтический ужин, а я как не знаю кто, в развязной юбчонке и топике. Зато вот так, обнажённая девушка и элегантно одетый мужчина, — это почти классика.

Член был только «за». По крайней мере, так понял его Селезнёв. Вероника отпила ещё вина.

— Знаете, подо мной уже мокрёхонько, — сообщила она. — Любить девушек, как и ковать железо, надо, пока они горячи.

И вино было забыто. Лёжа в спальне и тяжело дыша после первого яростного соития, Вероника сказала:

— Я вас прямо не узнаю сегодня. Но одним разом вы не отделаетесь.

— Заранее извините, Ника, но я, наверно, больше не смогу. — Профессор никак не мог отдышаться. — Старость не радость.

— Глупости! Сейчас мы это поправим. — Она потянулась к члену. — Кстати, разве не странно, что после всего, что между нами было, мы до сих пор на «вы»? Может, будем на «ты»?

— По рукам. Слушай, Ника, а чем ты занимаешься? Я никогда не расспрашиваю о твоей жизни, и у тебя, наверно, сложилось впечатление, что ты интересуешь меня только как набор технологических отверстий, а не как человек. Это не так.

— Ну что ты, Игорь, мне вовсе так не кажется. А занимаюсь я ксенолингвистикой. В космосе есть планеты, речевой аппарат жителей которых не приспособлен к космолингве. Да ты и сам знаешь. Подобным народам трудно общаться с остальной частью Вселенной. Наша кафедра занимается созданием автоматического переводчика с таких языков на космолингву и обратно. Нейронные сети и всё такое. Я специализируюсь на агглютинативных языках… кстати, раз уж я о языках… — Она вобрала в рот головку отвердевшего под её рукой члена, поласкала языком уздечку. У профессора вырвался стон.

Член ей ужасно нравился: небольшой, но толстенький и крепкий, как молодой боровичок.

Вспомнив, она подняла голову.

— Кстати, тоже давно хочу спросить. Только не подумай, что мне с тобой плохо. Я обожаю мужчин в возрасте. Но ведь тебе не так уж и нужны все мы. У тебя всегда под рукой взрослая, красивая девушка, ты мог бы…

— Вы… ты про Алису? — удивился Селезнёв. — Но она… не могу же я взять и… Она моя родная дочь!..

Однако Вероника отметила, что член под её рукой дрогнул, твердея.

— И что? Это древнее табу безнадёжно устарело и давным-давно утратило какой-либо смысл. В наши дни, когда редактирование генома поставлено на поток, близкие родственники даже детьми обзаводятся безо всякой опаски. А если вы не хотите ребёнка, то и вовсе сам бог велел.

— Нет, нет… Это просто немыслимо… Я и Алиса… нет.

— А, понимаю. Вы из тех галантных старомодных джентльменов, которых надо… Мой отец тоже такой. Был.

Она снова взяла в рот головку. В голове профессора метались суматошные мысли: «Был? Что значит — «был»? Неужели?..» Он тронул её за плечи, и она поняла без слов, легла на спину — рот открыт, язык наружу. Привычным экономным движением Селезнёв заправил член ей в горло. Девушка только булькнула что-то, губы расплющились о лобок. На её глаза навернулись слёзы, но она с собой справилась, попыталась вобрать в рот и яйца и почти преуспела. Профессор крепко прижимал её голову. Подержал так с минуту, пока Вероника не начала задыхаться, подался назад, давая глотнуть воздуха, сделал несколько пробных взмахов членом и принялся размашисто долбить её в горло, как в вагину. В глубине горла влажно, ритмично зачмокало. Как всегда, она быстро приноровилась и даже пустила в ход язычок.

Поняв, что остаётся недолго, профессор выдернул член из горла Вероники, крутанул её ногами к себе и как горячий нож в масло вошёл в жаркую норку. Вновь двинул для пробы членом раз, другой, а потом зачастил, как швейная машинка, звонко шлёпая яйцами о промежность девушки. А она только сладко постанывала.

— Как хорошо, Алиса!.. — вздохнул он вдруг, забывшись.

Пусть оргазм и надвигался стремительно, как скорый поезд, Вероника не пропустила.

— Представляешь, что я — твоя дочка?

Голос её после глубокого минета звучал с лёгкой хрипотцой.

— Фантазии… это… одно… — просопел между фрикциями Селезнёв. — А вы с отцом… — Он не договорил.

— Да, мы любовники, — просто сказала Вероника.

Он толкнулся особенно сильно, так, что достал членом до матки. Девушка охнула.

Кончили они одновременно и потом долго лежали молча, отдыхая. Члена Селезнёв не вынимал.

— Вот это был фейерверк, — наконец расслабленно произнесла она. — Но всё-таки как удобно, когда контролируешь овуляцию, да? Ещё сто-двести лет назад тебе пришлось бы надевать на член специальный резиновый капюшончик, который гасил бы ощущения. Я читала где-то. Либо я травилась бы вредной для здоровья химией. — Она потянулась, как кошка. — И всё же подумай. Твоя Алиса здоровая половозрелая женщина, регулярный секс ей нужен как воздух. Что может быть нормальнее и естественнее, чем секс двух самых близких людей?

Профессор пробурчал нечто в том духе, что, зная Алису, сомневается в нехватке у неё поклонников, — однако член в Вероникином влагалище вновь отвердел.

— Ну что, теперь в попку?..

(Всего 98 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10
Серия произведений:

Алиса Селезнёва

6 комментария к “Режим профессора Селезнёва”

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг