Skip to main content

Саксонская полуказашка

Я дремал у окна регионального поезда, увозившего меня  вдаль от дома, когда луч восходящего солнца заставил открыть глаза и сразу зажмуриться от боли. Я посмотрел вокруг себя. Редкие пассажиры в большинстве своем тоже дремали. Часы показывали почти два часа пути, а это означало, что скоро выходить. Красный восход обещал очередной жаркий день. Раньше я обожал жару, но с годами эта любовь прошла, как и многое другое.

«Уважаемые пассажиры, следующая станция – ……»- прозвучало из динамика вагона. Беру свой чемодан и направляюсь с остальными пассажирами к выходу.

Я еще дома проштудировал конечный адрес моей поездки. Это в полукилометре от вокзала. Поэтому никакого транспорта не ищу, а доверяю своим двум. Иду по тротуару, тяну за собой чемодан, колеса которого предательски жужжат и стучат на всю округу, перепрыгивая через рельсы трамвайных путей и соскакивая с заниженных участков бордюров. Высматриваю  адреса на фасадах домов. А вот и мой c табличкой-указателем на двери для новоприбывших.

Захожу внутрь и вижу скопление чемоданов в прихожей. Значит я не первый. Здороваюсь с дамой бальзаковского возраста, которая проводит меня в аудиторию. Все до боли знакомо. Привычная расстановка столов в форме буквы «П». Здороваюсь и занимаю свободное место, коих здесь еще много. Начинаю изучать присутствующих и прибывающих после меня.

Ровно девять. В класс заходит древняя дама. Представляется. Краткое вступительное слово и цель мероприятия. Представление присутствующих по кругу. Слушаю историю «болезни» каждого. Пытаюсь по первым впечатлениям нарисовать условный портрет и дать характерную кличку. Когда последний отрапортовал, с печалью понимаю, что ничего другого, как удариться в науку, мне здесь не светит. Девятнадцать человек вместе со мной. Несколько моих соотечественников, несколько россиян, еще двое братьев батькиного разлива, такое же количество граждан одной из стран ЕС и четверо разноплеменных выходцев из Африки. Глаза печалит унылая картина, а мозг любой намек на перспективу хоть как-нибудь отвлечься от учебы в компании приятной дамы.

Короче говоря: «Гость сидит-скучает, ботфорты качает, дырки на скатерти изучает» (Л. Филатов).

Начавшую что-то рассказывать пожилую учительницу прерывает грохот последнего чемодана и появление в проеме двери Её. Тихое скромное извинение и Она занимает единственное свободное место, возле меня. Неуверенное приветствие и армия россиян пополняется еще одним штыком, а точнее сказать – ножнами. Что интересно, на моем родном языке слово «ножны» звучит, как «пiхва» и имеет второе значение, которое на русском языке означает «влагалище». Такие вот чудеса филологии.

И так, Она это Алина. Родом из Казахстана, но переехавшая еще в детстве с семьей в Россию. Отец – казах, мать русская. На восемь лет младше меня. Среднего роста с длинными темными, но не черными волосами и такими же темно-карими глазами. Хороша собой. Вру. Очень хороша собой. Едва заметная раскосость глаз, как вишенка на торте. Среднеазиатские черты лица – офигительная изюминка, которой у меня никогда не было. Фигура просто шик. Правда, маленькая грудь. Ее первый размер до моего идеала в два-три явно не дотягивает. Но на фоне всего остального это мелочь. А на фоне группы вообще ничто. Обращаю внимание, как бешено забегали слащавые глазки у сидящих напротив африканцев, смазывая слюнявыми мыслями единственную пару извилин головного мозга. Здесь я ни разу не расист и к расистам отношусь очень плохо. Но в данном случае жизнь показала ху из ху. В душе улыбаюсь, прекрасно понимая, что точно не для вас мама цветочек взрастила. Настроение вмиг поднимается. Жизнь вроде налаживается.

Вечером нас расселяют по комнатам общежития. Дамы занимают второй этаж, мужчины третий. И как это принято у немцев, понеслась колесница с низкого старта с первого дня без какой-либо раскачки.

Еще в момент знакомства с Алиной я прекрасно понял, что, если хочешь добиться внимания этой девушки, то нужно будет выдержать конкуренцию со стороны пары-тройки своих бывших соплеменников. Африканцы в расчет не брались по умолчанию. Но, как я уже когда-то сказал, мне нравятся умные женщины. И Алина относилась именно к ним. А в отношениях с такими женщинами у меня было железное правило. Я никогда не бросался сломя голову с шашкой наголо в схватку с конкурентами, распушив яркий хвост, издавая завлекающие экзотические звуки, пытаясь привлечь этим внимание дамы. Если оно мое, и если оно того стоит, то никуда от меня не убежит. Признаюсь, правило рискованное и не всегда оправданное. Но какое есть.

Сидя за скромным студенческим столом и поедая вторую бутылку французского «CAMUSa» в компании нескольких одногруппников, я слушал историю некой Вероники, которая с ее слов, была в доверительных отношениях с Алиной. Девушка-собутыльница рассказала, что объект моего внимания два года назад познакомилась по интернету с парнем советского происхождения, а через полгода вышла за него замуж и переехала в Германию. Жили они на востоке страны в бывших ГДРовских землях. Я же, наоборот, при хорошей погоде и атлантическом ветре мог услышать прекрасную французскую речь и терзающие душу вопли лягушек, идущих с проклятиями под нож жестокого мясника. Судя со слов новой знакомой, Алина очень любила своего мужа, хотя по секрету признавалась, что он ее иногда не очень жаловал в плане упреков, что Она уже больше года в Германии, а добычу в их пещеру так и не начала приносить. Это сильно угнетало мою новую знакомую, и Она пыталась из кожи выпрыгнуть, а максимально быстро найти работу и избавиться от морального давления со стороны мужа. В этот же вечер за тем же столом я стал свидетелем, как двое моих бывших соплеменников перемывали Ей кости, рассказывая, какая Она недалекая в некоторых вопросах. А по факту все сводилось к тому, что Она отшила обоих в первую неделю нашей учебы. Это было как бальзам на мою душу. «А ты, Валидол, ни грамма пока в ней не ошибся», говорил я сам себе. Можно было бы напялить рыцарский шлем и вызвать кого-то на словестную дуэль, но я понял, что Алина и без моей помощи прекрасно справилась.

В начале третьей недели я решил, что время пришло. Если я хочу чего-то добиться, нужно бросать тянуть резину и браться за дело. Период привыкания был пройден, наступало время решительных действий. И я, сначала очень ненавязчиво, а потом более усердно начал подбивать клинья к соседке по парте. В ней мне нравилось все, или почти все. Мы прекрасно общались, она адекватно реагировала на мои шутки, хотя поначалу не всегда могла уловить скрытый смысл, который почти всегда присутствовал. Но это скорее из-за того, что сколько бы нам не говорили, что все выходцы из бывшего Союза один народ, а больше двух десятков лет, прожитых в своих национальных и культурных квартирах, оставили отпечаток во многих моментах нашего бытия. Но тут же замечу, что никогда в моих шутках не присутствовала тема секса. Для меня это строгое табу, когда я общаюсь с дамой. Да и в мужской компании разговор на эту тему никогда не поддерживаю. Я не ханжа, не ухожу в сторону, когда слышу, как кто-то кого-то где-то и как-то нашампурил, но считаю это не поводом для хвастовства. Тем более, когда даму знает не только рассказчик. Мне тоже нравилось, что в словах Алины никогда не было намека на пошлость. В конце третьей недели мы даже начали вместе бегать после уроков, что дало возможность сбросить несколько лишних килограммов, коих у меня за почти год в  Германии набралось … (умолчу). Ах, как же приятно было бежать под горку, как истинный джентльмен пропуская даму вперед. Вид сзади тяжело передать словами. Я забыл еще сказать, что обожаю красивые женские попки. Некоторые поняли это по моему рассказу о Биргит. Об известном итальянском режиссере Тинто Брассе говорят, что он «Певец женских задниц». Так вот, я его брат-близнец в этом плане. Обожаю красивые переходы от талии к бедрам. Ни одна дама никогда не привлечет моего внимания, будь она трижды умницей и красавицей, если линия ее тела не подпадает под лекала моих стандартов женской красоты.

«Валидол, время самых решительных действий пришло!». Или? Но именно в этот момент сначала медленно, но с каждым днем все более четко приходит понимание, что что-то идет не так, как бы мне этого хотелось. Мне казалось, наступило самое то время, когда нужно переходить от дружеских отношений к более тесным.

В этот самом месте попытаюсь объяснить свои слова. Во-первых, Алина простыла и наши совместные пробежки закончились, так до конца учебы больше не возобновившись. Во-вторых, на мои предложения пойти после занятий прогуляться или выпить чаю-кофе на моей или ее территории, постоянно разбивались о необходимость делать уроки, поговорить с мужем по скайпу, сходить за покупками в торговый центр, договоренность с другими участницами курса посетить уникальный местный бассейн и т.д.. В-третьих, мы периодически ездили на выходные домой и наше общее «я уезжаю – я остаюсь» всегда не совпадало. В моем понимании это означало, что меня отшивают пока в мягкой форме. Если сказать, что для меня это было обидно, значит промолчать, заклеив рот скотчем. Вдруг, первый раз в жизни у меня возникло ощущение собственной ущербности. Не скажу, что всегда с легкостью добивался желаемого, были случаи, когда и от ворот поворот получал. Но этот раз был особенно обидным. Я пытался анализировать ситуацию, но все мои выводы указывали на то, что, прояви я еще большую усердность, все было бы просрано окончательно и бесповоротно. И в этот момент я принял единственное решение, казавшееся мне в той ситуации правильным. Не доводя ситуацию до выяснения отношений, но и не переходя на игнорирование Алины, я тупо ударился в учебу, забросив любые попытки добиться Ее. В пределах учебного заведения все было без изменений, но за его пределами мы почти не пересекались. Я, оправдывая свою неудачу, убеждал себя, что Она совсем недавно в браке и, возможно, еще длится медовый период, когда любые негативные моменты еще перекрываются обожанием любимого человека.

Здесь я сделаю маленькое лирическое отступление. Как я уже сказал, в нашей группе было несколько выходцев из стран Африки, среди которых была одна девушка. Цвет ее кожи говорил о том, что она была не из тех стран, где черное чернее ночи, но и к арабскому миру она тоже не принадлежала, где в большинстве своем люди светлокожие. Так вот, начиная со второго месяца учебы, она начала проявлять ко мне нездоровый интерес, который рос по геометрической прогрессии. И меня это раздражало. Не скажу, что она была дурна собой, но даже мое желание как-нибудь попробовать подобной экзотики не получило положительного отклика моего разума. Уж больно разные мы были. А понимание того, что незнание обычаев ее народа и зачастую странное поведение самой африканки могут привести к плохим последствиям в будущем, остановило меня в момент, когда можно было делать все. Догадавшись с N-ого раза, что мое к ней отношение в лучшем случае на том же уровне и останется, она начала распространять обо мне нехорошие слухи среди других женщин. Некоторые подходили и спрашивали, насколько это правда. Другие жестко отшивали ее, что в конечном итоге закончилось тем, что она покинула курс, так его и не окончив, обозвав напоследок всех расистами. Оговорюсь, что это никакого отношения к нашим с Алиной нестыковкам не имело.

Время шло. До завершения учебы оставалось почти ничего. Наши отношения с Алиной оставались в том же замороженном виде. Я уже давно не пытался что-то предпринимать. Скучная картина нашей группы заставляла все больше любоваться через окно прелестями природы, обагренной осенним золотом, которое в солнечные дни играло в лучах еще теплого дневного солнца.

Как ни странно это звучит, но последняя учебная неделя началась банально с понедельника. А во вторник Алина пропала. Просто не пришла на занятия. «Подруга на доверии» сказала, что Она срочно уехала домой. Ну, уехала, так уехала. Конечно, у всех могут быть дела, требующие непосредственного участия. Но было у меня какое-то странное ощущение, что не так просто Она пропала. Странно было видеть пустым стул, на котором все эти три месяца сидела чудесная девушка. Словно чего-то не хватает, что наполняло мою жизнь каким-то, хоть и иллюзорным, но счастьем.

Алина возвратилась в четверг утром, заняв привычно место за соседней партой. По выражению ее лица было заметно, что поездка была неприятной. Как Она не пыталась маскировать свои чувства, но я чувствовал, что Она очень расстроена.

– Алина, ты сегодня не такая, как всегда,- говорю ей, сидя на переменке за чашкой кофе.

– Что именно во мне не так?- переспрашивает Она.

– Не знаю, но я раньше никогда тебя такой не видел. Ты сильно расстроена.

– Что, так заметно?- отвечает Она вопросом на мой вопрос.

– Для меня, да.

– Надеюсь, это заметил только ты.

Ее глаза краснеют. Я понимаю, что девушка хочет расплакаться, но сдерживает себя невероятным усилием воли. Она ставит чашку в посудомойную машину и уходит.

На последнем перерыве договариваемся всей группой сходить вечером куда-нибудь и отметить окончание учебы. Завтра каждый получит в зубы сертификат и укатит строить дальше свою новую немецкую жизнь.

«Всей группой» было сказано очень самоуверенно. Из восемнадцати доживших до финиша человек на гулянку пришло девять или десять. Мы направились в один из всемирно известных ресторанчиков. Упущу некоторые нюансы и перейду сразу к моменту, когда было решено, что каждое поднятие, стаканов, фужеров и пивных кружек будет сопровождаться по очереди тостом каждого из присутствующих. Все нормально, обычные тосты с пожеланиями здоровья, успехов в дальнейшей жизни в Германии, поддержке связей и т.д.. Когда очередь доходит до Алины, Она сильно волнуется. Мне казалось, что спиртное немного развеселило ее, но в этот момент я понимаю, что это была только маска.

– Я, я хочу поднять тост,- она поворачивается в мою сторону и смотрит мне в глаза. – За самого замечательного человека среди нас. Я имею в виду тебя, Валидол.

– Я думаю, ты хочешь сказать «За мужчин!»,- парирую я, пытаясь завуалировать пикантность ситуации и перевести тему в немного иное русло. По виду членов компании понимаю, что не я один в шоке и списать все на употребление спиртного вряд ли получится.

– Нет, я не ошиблась. Я сказала все правильно. Я хочу выпить именно за тебя и за то…- девушка утихает, но после паузы, – Что я, хоть и поздно, но поняла, какой ты человек.

На этот раз Алине не удается скрыть слезы.

За столом гробовая тишина. И я не знаю, как долго бы она продолжалась, если бы компания в другом конце ресторанчика не начала громко петь.

Около двадцати трех часов мы вываливаемся на улицу. До общаги около часа ходьбы. Некоторые садятся в трамвай. Я, Алина и еще несколько человек решаем идти пешком. Она цепляется за мою руку и идет, почти не общаясь, только слушая разговоры других.

На пороге общаги Она стоит, словно абстрагировавшись от окружающего мира, почти не реагируя на прощальные слова удаляющихся коллег по парте. Она смотрит в мои глаза. Я смотрю в её. Это нельзя назвать неловкой заминкой. Все намного сложнее. Я чувствую, как дрожат ее руки. Сниму в очередной раз шляпу перед этой женщиной. В моей жизни было два-три момента, когда можно было воспользоваться похожим состоянием дам, на фоне нервных срывов, вызванных какими-то проблемами, и склонить их к кровати, но я этого не сделал. Не мое это. Не хочу проснуться следующим утром с пониманием моральной ошибки. Многие осудят меня, сказав, что шанс нужно не только получить, но и использовать. Ничего не имею против. Если у вас так получается, то bitte schoen.

– Хочешь зайти ко мне?- спрашивает Она.

– Ты уверена? Не подумаешь завтра, что это была ошибка, вызванная тремя бокалами пива?

– Ты считал мои бокалы?- с улыбкой спрашивает девушка.

– Представь себе. И не только считал, но и поражался, какой объем пива может войти в это хрупкое тело. Ты прекрасно понимаешь, что кроме меня его некому было бы нести домой,- парирую я.

Это немного разряжает накаленную атмосферу. Мы смеёмся и направляемся в общагу.

– Алина, я думаю, что будет более благоразумно, если мы пойдем не к тебе, а ко мне. Не хочу в этот бабский улей. А моя скромная монашеская келия расположена почти в самом конце коридора. К тому же соседняя комната пустая, а дальше живут африканцы. Все наши знакомые орлы занимают комнаты ближе к выходу.

– Хорошо,- соглашается Она. – Я скоро буду.

Я машу головой и удаляюсь к себе, а Она к себе.

«Скоро будет!» звенит в моей голове. Быстро беру чистый комплект постельного белья и застилаю кровать. Нам выдали по два комплекта. На протяжении трех месяцев никто его не менял. У нас были стиральные машинки и сушки. Мы сами обслуживали себя. Я в последнее воскресенье поменял белье на чистое, а грязное зачем-то постирал, хотя знал, что его после сдачи все равно будут перестирывать. Но это моя национальная особенность – не люблю оставлять после себя срач. Потом пулей полетел в душ. После душа остается почти ничего, если следовать немецкой пунктуальности. Что у меня есть? Кроме недопитой бутылки «Jägermeister» больше ничего. Я ее еще купил, когда понял, что «жизнь идет под откос», но так и не допил. Приторный больно. Ставлю ее на стол и два стакана. Из закуски только несколько шоколадок. Когда их брал в соседнем магазине вместе с двумя бутылками пива, кассирша с улыбкой пожелала приятного ужина, что улыбнуло. Обычно, здесь шутки от незнакомых людей, т.ч. в магазине, не дождешься.

Стук в дверь. Открываю и впускаю Алину в комнату. Замечаю, что Она переоделась. Джинсов нет. Блузка и юбка до колен.

– А ты был прав, что у тебя келия. Живешь, как монах,- с улыбкой замечает Она.

Да оно и правда. В комнате изо всей мебели только кровать и стол со стулом. Вся утварь была спрятана в загашнике сразу у входа.

– Мне много не надо,- отвечаю тоже с улыбкой.

– А что тебе надо?- спрашивает Она, поворачиваясь и глядя в глаза.

– Последние три месяца мене нужна только Ты.

– А что потом, после этих трех месяцев?

К этому вопросу я готов не был. Обычно его задают уже на более поздней стадии развития отношений. А у этой истории то и, по сути, нормального начала как бы не было. Я понимал, что от моего ответа зависит, или у этого вечера будет продолжение.

Вдруг Алина рассмеялась.

– Испугался? Я пошутила.  Я прекрасно понимаю, в какой мы ситуации: и ты, и я. Но ты нужен мне сейчас. И я надеюсь на твое присутствие в моей жизни потом тоже.

– Что ты имеешь ввиду под «потом тоже»?- не понял я.

– Что мы останемся на связи, после того, как завтра наши поезда увезут нас в разных направлениях,- уточнила Она.

– До сегодняшнего утра я даже о таком предположить не мог.

– А я в последнее время думала постоянно о тебе. Но все так запутано. Муж, родители мужа, эта учеба, поиск работы. Я уже сама не знаю, что я хочу, куда бежать, что делать, что главное, а что на потом. Я уже сомневаюсь, правильно ли я сделала, приехав в Германию.

– Ты хочешь сказать, что не уверена, нужен ли был тебе этот брак?- задал я вопрос в лоб.

– Не знаю. Спроси ты меня об этом три месяца назад, я бы тебе ответила с полной уверенностью, что нужен. Но сегодня все, как в тумане. И в этом есть и твоя вина.

Она посмотрела мне в глаза, словно проверяя меня на вшивость, но вместе с тем, с какой-то надеждой.

– Алина, я думал о тебе с того момента, как ты открыла дверь в наш класс. Только сила воли заставляла все это время сдерживать ситуацию на стоп-кране. Дай я слабинку своим чувствам, не знаю, чем бы это вообще закончилось. Я уверен, что ты понимала, что я пытался завоевать твое расположение. Но ты сама меня, хоть в мягкой форме, но отшила.

– Именно об этом потерянном времени я сейчас и жалею. Но, не приди я к пониманию, что ты за человек, все пошло бы…

Я не дал ей договорить. Мои руки обняли ее хрупкое тело и прижали в себе. Я впился своими губами в ее губы. Мы целовались долго, стоя посреди комнаты. И я ловил себя на мысли, что это мне безумно нравится.

«Jägermeister» так и остался в тот вечер нетронутым, а на следующий день улетел в мусор вместе с остальным хламом, накопившимся у меня за три месяца.

У меня было желание сорвать с нее одежду, но все получилось с точностью наоборот. Каждая вещь падала с наших тел постепенно, а занимаемое ею до этого место покрывалось сотнями поцелуев. Спешить было некуда. До утра еще около шести часов, а позади гора упущенного времени. Здесь не могу упустить важный момент. Когда блузка и юбка оказались на стуле, моему взору представилась картина, которая способна разорвать мозг. На девушке было белоснежное белье. Ничего особенного. Простенькие трусики и бюстгальтер. Но этот цвет!!! Да еще на в меру загорелом теле! Мне нравится женское белье. Красное, черное, других цветов, с рюшками, без и т.д. Но белое для меня всегда было особенным. Не знаю, может потому, что этот цвет у меня ассоциируется с чистотой и незапятнанностью. Но он сводит меня с ума. Это как спичка над канистрой бензина.

Мы запрыгнули под одеяло. Не было на теле Алины такого места, которое я бы не целовал. Медленно. Нежно. С придыханием, как когда-то говорила одна моя знакомая. Самые чувствительные места были вдоль резинки трусиков. Я целую Ее тело, в неприкрытых местах, Она стонет. Целую на краю белья, Она мычит. Поднимаю резинку и целую кожу со следами от трусиков, Она начинает задыхаться. И так миллиметр за миллиметром.  Обожаю целовать через ткань. Когда губами чувствуешь, как на почти не видимом месте вырастает твердая выпуклость соска. Алине это тоже нравится. Она не спешит снимать бюстгальтер, смакуя этот плод. Но уже я проявляю инициативу и оголяю ее грудь. И снова поцелуи, но уже не через ткань. Из горла вырывается стон. Хоть грудь и первого размера, но возбужденные соски довольно крупные и невероятно чувствительные. Иногда чувствительные до боли. Тогда я оставляю их в покое и целую вокруг. Через какое-то время Она просит опять перейти к соскам. Вернее не просит, а подставляет их под мои губы. Член дрожит в плавках. Я прикасаюсь им к Ее ноге, и уже к дрожи от поцелуе прибавляется новая, как-бы отдельная дрожь.

Опускаюсь ниже. Не хочу трогать грубой рукой то, к чему можно нежно дотронуться губами. Сдвигаю трусики и целую впадинки между пахом и ногой. Алина стонет. Раздвигаю ножки, и покрываю поцелуями внутреннюю сторону бедер. С каждым поцелуем медленно двигаюсь в сторону полоски белоснежной ткани, прикрывающей самое заветное место. Стоны усиливаются. На расстоянии вздоха улавливаю ее запах. Интересный. Уж точно не имеющий ничего общего с другими женщинами. Какой-то воздушный и вместе с тем нейтральный, не сильный и не приторный. Вместе с белым цветом трусиков просто сногсшибательный. На моих плавках уже чувствуется пятно.  Целую Ее через ткань. Алина выгибается дугой. Стонет с закрытым ртом, чтобы не разбудить ночь. Отодвигаю полоску в сторону и провожу кончиком носа вдоль губок. Она снова выгибает спину и кусает себя за руку, чтобы не кричать. Люблю Ее. Люблю Ее всю, без остатка. Наслаждаюсь каждым касанием моих губ и языка к Ее промежности. Не спешу. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Обожаю Ее! Хочу запомнить этот момент до конца жизни. Но еще больше хочу, чтобы Она тоже это запомнила.

В ту ночь мы делали несколько подходов к кровати и перекуров между ними. В последние годы у меня редко когда, было два раза за ночь. Это следствие не одного года брака. Обычно, нам с женой достаточно одного раза. У жены может быть от одного до трех оргазмов. У меня все заканчивается одним. Желание продолжить еще бывает крайне редко. Но с Алиной жизнь словно заиграла новыми красками. Не хотелось Ее выпускать из своих объятий. Хотелось чувствовать своим телом каждое вздрагивание Ее тела, ловить каждый ее вздох. Запомнилось, как Она стоячими сосками своей груди подняла в очередной раз моего бойца, когда казалось, что сил больше нет. Меня словно током ударило. Это был не первый подобный случай в моей жизни, но на этот раз было как-то особенно возбуждающе и приятно. Я возвращался периодически к оральным ласкам. И в эти моменты мне было абсолютно наплевать, сколько и каких членов побывало до меня в Ее влагалище. Просто хотелось целовать и ублажать эту девушку, что приносило мне не менее приятное моральное удовольствие, чем ласки с Ее стороны и сам секс.

Мы так и не уснули. Когда начало едва светать, я сделал кофе. После кофе Алина ушла к себе, а я прибрался в комнате, спрятал последние шмотки в чемодан и в половину восьмого вместе еще с несколькими сокурсниками направился в сторону остановки, разрывая утреннюю тишину немецких улочек грохотом колес чемоданов.

Отпраздновав салатами, пирогами и игристыми напитками получение очередной немецкой бумажки, мы целой ватагой стояли на вокзале в лучах послеобеденного уже низкого и прохладного осеннего солнца. Каждый по очереди садился в свой поезд. Нас оставалось несколько человек, когда объявили о прибытии поезда Алины. Все по очереди обнимались. Я остался напоследок. Когда мои руги обняли Ее за талию, а Она скрестила вокруг моей шеи, девушка шепнула мне очень тихо на ушко: «Прости, что я раньше была такой дурой. Ты сам не представляешь, какой ты человек и, что ты для меня сделал».

Она перешла через несколько железнодорожных путей на свой перрон и смотрела, не отрываясь, на меня до тех пор, пока ее поезд красным длинным чудовищем не встал между нами. Она смотрела и все время плакала. Видел ли еще кто эти слезы, кроме меня? Не знаю. Да и нужно ли кому знать и понимать их причину.

P.s. Мы общались еже несколько лет в режиме переписки и редких телефонных звонков. Потом Она родила ребенка, и наше общение закончилось. Хочу ли я еще раз встретить Алину? Не знаю. Скорее всего хочу. А может и нет. Уж очень часто я ложился спать с мыслями о той ночи. Тяжело мне далось это расставание. А если да, то смогу ли я встретить того самого человека, гром чемодана которого прервал строгую немецкую тетку, рассказывающую нам о «смысле бытия»?

Оставлю вопрос открытым…

(Всего 119 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Другие рассказы автора:

214

Дама в Сандалиях ...

38

Berliner Platz 3 ...

413

Berliner Platz 2 ...

Похожие рассказы:

13

Зеркало для героини. Глава 2в) ... Автор: DD

214

Дама в Сандалиях ... Автор: Чужой

0

Виктор – приключения в д ... Автор: Alex77

11 комментария к “Саксонская полуказашка”

  1. Это не эротика. Тем более не порнография. Это крик души (причем автор еще и усиленно сдерживает рвущиеся эмоции), это благодарность небесам за спетую песнь любви и упрек им же, что в ней был всего один куплет.
    Молодец, Validol! С Алиной ты на высоте. Как писатель, мужчина и человек.

    2
  2. Наконец-то я добрался до этой невероятно коварной полуказашки! Согласен с DD,это не обычный порно-рассказ, тут и философия, и рассуждения и мечты на фоне бурных воспоминаний!

    Весьма неплохо мистер Validol, он же “Чужой”, он же внештатный агент БНД(шутка). Так 10 баллов, как говорится, по-любому

    0
      1. Шеф, я тут не переборщил со своими шуточками. Совершенно не хотелось Вас обидеть, как автор, Вы мне очень нравитесь. В Вас точно есть талант и стержень внутри Вас.
        Успехов!

        0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг - присоединяйтесь!