Skip to main content

Случайная страсть (Кофе с коньяком)

Личное время

Украдкой поглядываю на циферблат часов. Большая стрелка медленно, но неумолимо двигается к цифре девять. Маленькая, казавшаяся прилипшей к циферблату, почти сравнялась с десяткой. На улице темно. Фонари, расставленные вдоль улицы, не горят почти во всем саду. Только местами темную мглу разбавляют одиночные лампы. У меня в груди ворочается нетерпение. Оно, изначально маленькое, нарастает с каждой прошедшей минутой – грозя превратиться во всеобъемлющий дергающийся ком, занимающий все тело.
Если смотреть со стороны, то наблюдателю покажется, что я просто отсидел пятую точку и теперь пытаюсь устроить в старом кресле седалище удобней. Это не так, да и нет здесь стороннего наблюдателя. Нет в комнате, нет во всем большом доме и нет на всем садовом участке. В доме, за огороженной сетчатым забором территорией – я один и это будет продолжаться ещё неделю, вернее пять дней до пятницы. В пятницу приедут предки, а в воскресение мне вместе с ними придется вернуться домой.
Наступает сентябрь, а значит и занятия в институте. Новая сессия. Старые опостылевшие друзья и тягучее время беспросветной учебы…
Но вот сегодня, сейчас и ещё целую неделю у меня ещё есть личное время и я без оглядки на всех могу потратить его, так как хочу. Я сижу, ерзая по продавленной обшивке. Сижу и жду. В углу приглушенно бубнит о своем телевизор. Там идет старый боевик. Временами темная комната озаряется сполохами света от экрана, когда очередной герой лихо расстреливает из пулемета своих врагов. Я жду. Мой слух сканирует только звуки, доносящиеся с улицы. Я жду…
Тихо. Вот вдали загудел мотор. Я прислушался.

«Да! – встрепенулся я. Этот звук я не мог спутать ни с чем. – Это ОНА! – мелькнуло в голове, – а значит мне пора… однако она сегодня поздно!? – Мелькает запоздалая мысль.»

Рука машинально начинает нашаривать пульт. « Да где же он? – нетерпение бьет ключом».

– Вот ведь! – говорю вслух и пытаюсь найти его глазами, на короткое время, забывая про все.

Неожиданно вижу и тут же ощущаю пульт в мокрой от пота руке. Коротко ругнувшись, нажимаю кнопку выключения. Щелчок. В комнате становится темно. Встаю и, бросив пульт на кресло, медленно двигаюсь к лестнице. Сгустившаяся темнота меня не останавливает и даже не напрягает. За последний месяц я изучил здесь все. Каждую скрипучую половицу и ступеньку, каждый предмет, где и как он стоит.
На одном дыхании взлетаю вверх. Дверь в спальню родителей открыта и готова пропустить меня внутрь. Оттуда самый лучший в доме обзор на улицу. На цыпочках, словно стараясь их не потревожить – вхожу. Конечно, комната пуста, но я все равно бросаю опасливый взгляд в сторону их койки. Стул, приготовленный заранее, уже ждет меня перед окном. Но я никогда на него не сажусь а, стараясь, не приближаясь к окну, вглядываюсь в темноту. « Успел! – мелькает в голове». Хотя…

– Я всегда успеваю! – думаю вслух.

Вот вдали в начале улицы появились отблески света, потом фары залили узкую улочку. Света в домах почти нет, все уже разъехались. Нет света и в моем доме. Машина, тихо мурлыча мотором – приближается. Она едет сюда, ко мне… Вернее не совсем ко мне, а в дом находящийся рядом на соседнем участке.
Звук мотора стихает. Автомобиль, тихо скрипнув тормозами – останавливается. Мотор продолжает работать, а фары светить. Открывается дверь. Я смотрю во все глаза. Сначала из салона показываются ноги. Даже не ноги, а НОЖКИ! Очень красивые и стройные, к тому же затянутые в темный капрон. Две туфельки, одетые на стопы темнеют на фоне белой окраски авто. Вот они аккуратно становятся на землю, и следом показывается она!
Я замираю, пожирая глазами, видимое в полумраке чудо. Она непринужденно двигается, выбираясь наружу. Короткий подол обтягивающей ноги юбки задирается вверх. Теперь, со своего места, я ясно вижу её бедра. Сегодня тепло и на ней не колготки, а чулки. Ярко, словно высвеченные призрачным светом полоски кожи выделяясь в сумраке. Не прикрытые тонкой сеточкой нейлона, они резко контрастируют на фоне облаченной в одежду фигуре, На короткий миг мелькает светлая ткань её узких трусиков. Она не торопится отдернуть юбку, а вместо этого сладко потягивается, как будто только что встала. Тонкая кофточка на груди натягивается, и я имею честь лицезреть полные, тугие, затянутые в тесный лифчик груди, четко обрисовывающиеся прижатой, словно облипшей кожу тканью.
Рывком подаюсь вперед, стараясь подробнее разглядеть её затянутые в обтягивающую ткань прелести, и тут же дергаюсь назад, так как она неожиданно поднимает глаза на моё окно.
Сердце застучало, забилось в груди. Кажется, что ещё мгновение, и оно выскочит наружу. Я пугаюсь. Мне кажется, что она видит меня, так как её пронзительный взгляд пробегается по стеклу, и словно проникнув внутрь, останавливается на мне.

«Увидела или нет? – бьется в голове вопрос».

Мне стыдно за свое подглядывание, но я, ни чего не могу поделать… с собой, да и если честно не хочу. Мне нравится, очень нравится смотреть на нее, а уж на большее я и не замахиваюсь…

«Кто я? А кто она?! Тем более она старше меня почти в два раза, – снова и снова повторяю я про себя, – у неё есть муж-бизнесмен и сын школьник… а я? Простой студент-второкурсник. Небогатые родители, хотя есть старая «шоха» купленная по случаю и отсутствие перспектив… – уныло звенит в мозгу, – пока! – проносится радостное».

Тут же в голове словно переключается тумблер. Мысли снова возвращаются к произошедшему инциденту, в голове закрутились образы предшествующие оному:

«Я стою чуть поодаль от подоконника. Меня точно не видно снизу. Вот я подаюсь вперед, почти касаясь лбом стекла. Могла она увидеть мое лицо… или нет? Оно, наверное, выделилось белым пятном на фоне темной комнаты или это фантазии воспаленного воображения?! – запоздало соображаю я».

Продолжаю смотреть, хотя по коже пробегают «зловредные мурашки».

«Могла или нет? Могла или нет? – словно назойливая муха бьется в мозгу мысль, – и, кстати, совсем ни чего в её поведении кроме того пронзительного взгляда брошенного, на моё окно не подтверждает мои сомнения. Она даже не отдернула юбку после всего случившегося, – успокаиваю я себя. Но червячок сомнения грызет душу».

Она нагибается и, по пояс, исчезает внутри салона. Я вытягиваюсь по струнке, словно это поможет мне лучше рассмотреть её упругую попку выставленную как на показ. Мерный звук двигателя глохнет и на меня накатывает тишина. Потом гаснет свет фар. Я её больше не вижу. Хлопает закрывающаяся дверь автомобиля. Пикает, весело подмигнув фарами машина. Гремят ключи от калитки. Глаза, наконец, подстраиваются к наступившей темноте, и я вижу её силуэт, исчезающий за калиткой. Звонкий цокот каблучков раскатывается по притихшим садам. Здесь сейчас пусто. На всей улице, как и на соседних, нет проживающих и наступившая тишина просто «звенит» в ушах.

«Всё! – думаю я, – теперь, пока она не поднимется в спальню, я её не увижу».

Быстро разворачиваюсь и почти бегом ломлюсь к лестнице, ведущей на мансарду выполняющую роль третьего этажа. Там находится моя комната и там я впервые увидел её обнаженной. Именно тогда я и понял, что пропал…
Я тороплюсь, хотя точно знаю, что спешить мне не куда. Я знаю её распорядок, ведь не зря же потратил на наблюдение целый месяц. Сначала она пойдет в кухню, сварит кофе и только когда сделает первый большой глоток – поднимется наверх в спальню. Именно в свою, а не общую, так как муж появлялся там только один раз за последний месяц.

***

Накатили воспоминания: «Она работала в саду, когда он приехал, и он был пьян. Была ссора. Она забежала в дом. Я был в своей комнате и отвлекся на звук ругани. Подошел к окну желая выглянуть. Вот тут-то я и увидел её заскочившую в спальню и подпершую плечом дверь. Она в своем гневе была красива, словно амазонка. А потом в спальню ворвался тот, кричал на неё «качая права», когда она пыталась его урезонить. Рассвирепев, ударил по щеке и повалил женщину на кровать. Прижал ее, сверху предварительно разорвав халатик, стал тискать словно проститутку. Она отбивалась, молча, не кричала, но это, не возымело ни какого действия. Сдернув штаны, сел сверху, хотел заставить сосать свой член. Не получилось…»
Я, находившийся в комнате стоя у окна – все видел. Стоял и, сжав кулаки, просто смотрел на разворачивающееся действие. Перед глазами возникло продолжение описываемого события: « Вот коротышка муж преодолевая сопротивление, перевернул женщину на живот. Рывок и её трусики легкими клочками разлетаются по кровати. Он неуклюже стаскивает с себя брюки, затем приспускает трусы и фактически насилует жену, несмотря на сопротивление и крича вслух, что она его супруга и он вправе делать с ней что угодно. Он совокупляется с ней словно животное со злой ожесточенной мордой похотливого неандертальца. Сделав свое «черное» дело, причем очень быстро кончив, похлопал по, мокрой от слез щеке и, пошатываясь, ушел вниз. А она, продолжая лежать в той же позе, похоже, плакала. Через десять минут он уехал, громко ругаясь и матерясь на всю улицу».

***

С тех самых пор муж здесь не показывается, а она стала приезжать сюда каждый день – вечером. Только одна, и только вечером. Запираясь при входе в дом на все запоры. И именно в тот день я обратил на неё внимание, как на женщину, красивую и несчастную, но полную сил преодолеть любое препятствие. Именно с этого момента я переехал жить в сад, «вогнав в ступор» свою мать, так как до этого появлялся в саду раз в год под большим принуждением.
Я жил здесь безвылазно уже месяц, всячески отнекиваясь от переезда, домой, не давая повода родителям заподозрить себя в пьянстве или чем-то подобном. Самое смешное заключалось в том, что мне понравилось так жить! Я, днем ожидая её приезда, с удовольствием копался на огороде. Занимался уборкой урожая и перекапыванием грядок. Все это продолжалось только до восьми вечера, а потом все работы затихали. Здание приобретало нежилой вид, а я принимался ждать. Ждать её приезда «домой», незримо, словно призрак, наблюдать за ней, её жизнью, а потом ближе к десяти и вечерним моционом.
Не знаю, ведала ли она о моей пагубной и даже нездоровой страсти, но вот до сего дня это ни как не проявлялось. Она даже не задергивала шторку на своем окне, когда переодевалась или ложилась спать, хотя спала она полностью обнаженной.
Я, молча сдерживая нетерпение и желание, сел около окна чуть отодвинувшись вглубь комнаты, и приготовился ждать. Рядом со мной стоит тренога, на которой закреплена камера. Ни чего серьезного, и получил я её на время, но я намерен получить в своё распоряжение запись своей страсти. Поворачиваюсь, нажимаю запись. Тускло загорелся красный огонек, оповещая, что запись пошла. Остается только ждать.
Ждать пришлось недолго. Она зажгла в спальне свет уже через десять минут стоя на пороге спальни с неизменной чашкой дымящегося кофе. Сделав очередной большой глоток ароматного кофе, сопровождаемый легкой улыбкой, шагнула вперед. Тот шаг вперед во время, которого, как я выяснил, она вышагивает из туфель. Самый первый шаг в череде последующих. Следующий шаг, как всегда, приводит её к кровати, и сев там, она с видимым удовольствием вытягивает вперед длинные стройные ноги.
Кружка поставлена на прикроватную тумбочку, а руки уже расстегивают тонкую и от того кажущуюся полупрозрачной блузку. Мгновение и та летит в сторону, а заведенные назад руки споро и стремительно расстегивают объемный бюстгальтер.

– Две секунды! – шепчу я, вспоминая, как измерял время этого действия.

Ловко передернув плечами, и чашечки лифчика размером с добрую бейсболку падают, вниз открывая миру, в том числе и мне свободно раскатившиеся в стороны белоснежные дыньки, увенчанные ярко-красными величиной с хорошую виноградину сосками. Огромные ни как не меньше чем тридцати-тридцати пяти сантиметров ореолы вокруг них бросаются в глаза, заставляя моё естество напрячься. Рука машинально тянется вниз, поглаживая сквозь ткань треников мгновенно набухший член. А видя, как она растирает свои перлы после целого дня «заточения» вообще сжимаю свой орган рукой, словно пытаясь физически уменьшить его объем.
Мне нравится её обнаженное тело, тонкая талия, широкая грудь, увенчанная впечатляющими воображение «холмами». Я мечтаю заключить это тело в объятиях прижать к себе и целовать, целовать – каждый его дюйм, каждую клеточку. Я молюсь о том, чтобы мне удалось сжать по очереди в губах эти соски и наслаждаться ощущениями, пробуя их на вкус, заставляя твердеть, превращая в «каменные» от моих ласк…, целовать их, доставляя радость и наслаждение.
Я знаю, что это не хорошо и даже некрасиво подсматривать за раздевающейся, а тем более, почти обнаженной женщиной но, увы… – ничего поделать с собой не могу. Мне хочется! Очень хочется… и, причем не просто смотреть… для меня это недостижимая мечта и я с горечью вспоминаю, что у меня осталась всего одна! Только одна неделя, пока я смогу лицезреть свою несбыточную мечту именно в таком виде, хотя, надо вам заметить, что и в других даже очень целомудренных нарядах она смотрится великолепно! Но я мужчина и у меня свои критерии и мне хочется гораздо большего, чем просто смотреть на неожиданно возникшую пагубную страсть в моей жизни. Кошусь вбок, желая удостовериться, что ведется запись происходящего. Тут же снова смотрю в окно:

«Однако, – неожиданно подмечаю я, – сегодня все идет не так как всегда. Она опоздала, посмотрела на моё окно и слишком весела…»

Обычно после прихода в спальню моя визави быстро раздевается до трусиков, временами прихлебывая из чашки с кофе и, надев халатик, начинает суетиться по дому: то возникая в окнах первого этажа; то надолго пропадая в недрах дома. Она продолжила медленно раздеваться, стянув тесную облегающую бедра юбку, а потом и чулки. С наслаждением растерев красные полосы, оставшиеся от резинки чулок на бедрах – встала. Встала она так порывисто и быстро, что её большие груди, придя в движение, весело подпрыгнули – вверх-вниз. И опять все не так. Женщина прошла не к шкафу, где на плечиках висел халатик, а словно вняв моим ранее произнесенным мольбам, так и осталась стоять на месте. Стоять почти обнаженной на самом виду, в центре кадра. Стоять, оставшись в светлых миниатюрных трусиках не столько скрывающих её прелести, сколько давая моему «воспаленному» гормонами мозгу поводы домыслить невидимое, скрытое тоненькой тканью. Медленно словно позируя, потянулась всем телом, разводя усталые плечи в стороны, отчего ещё колыхающиеся перлы, округлились, сначала выпятив неожиданно набухшие соски, затем словно разбежались в разные стороны. Руки неожиданно опустились на затылок, и она выгнулась животиком вперед. Груди снова приподнялись вверх теперь уже медленно, принимая совершенно нереальную, словно на картине – истинно женственную форму, несмотря на свой размер.
Я раскрыл от удивления рот, и моя рука уже целенаправленно скользнула в штаны, разглаживая окончательно вставший и оттопырившийся огромным бугром на спортивных брюках член. Застонав от желания, я продолжил пялиться в окно. Все чувства обострились, и мне даже показалась, что услышал, как у неё от этих «упражнений» затрещали позвонки. Соседка опустила руки вниз и как будто нарочито покачивая бедрами подошла вплотную к подоконнику, словно всматриваясь в темные окна соседского дома напротив. В мои окна! Мне показалось, что она даже улыбнулась, но это произошло так мимолетно, что я не был в этом уверен.

«Потом на видео посмотрю, – решил я тут же забывая это».

Затем она развернулась верхней половиной тела направо, отчего груди снова качнулись, описав изысканную и очень эротичную кривую. Чуть наклонилась вперед, снова призывно качнув грудями. Вытянувшиеся вперед руки, что-то взяли. Она выпрямилась и у неё в руках оказалась початая бутылка коньяка. Крутанув пробку, она приложилась прямо к горлышку, сделав хороший глоток. Поморщилась и сделала второй. Потом подняв свою кружку с кофе, ещё и туда добавила большую порцию содержимого бутылки. Осторожно понюхала, попробовала и, оставшись вполне довольной, что было видно по милой улыбке, скользнувшей по влажным губам. Снова сделала большой глоток.
Дальше все пошло совсем вкривь и вкось, абсолютно выбиваясь из обыденного распорядка. Так и не надев халат, она неожиданно порывисто открыла окно и, глядя в темноту, на мои окна весело произнесла:

– Эй? Ты там ещё не захлебнулся слюней?

Я оторопело сглотнул, с трудом сообразив, что её вопрос относится именно ко мне.

– Что молчишь? Гюльчатай покажи личико! – перефразировала она фразу из фильма. И не дождавшись ответа, так как я находился в прострации, продолжила: – так и будешь прятаться и подсматривать?
«Я не подсматриваю… – пронеслось у меня в голове, – просто смотрю… и снимаю!»
– Ну?! – потянула она, опять прихлебывая из кружки.

Пересилив себя, я деревянно шагнул вперед, трясущимися руками щелкнул шпингалетом и открыл створки. Чуть наклонившись вперед и высовываясь из окна выдавил вслух:

– Нет!
– Что нет? – деланно удивилась она. – Не будешь подсматривать захлебываясь слюной или дрочить? – с улыбкой громко произнесла она, а потом добавила, так что я еле услышал: – значит, я была права…
– Я не дрочу! – взбеленился я, поняв, что меня просто развели как лоха. Кровь прилила к лицу и, выглядывая в окно, попытался придумать себе оправдание. – И вообще…
– Любуешься звездным небом?! – делано изумилась она и рассмеялась. – Все вы мужики, – она осеклась, видимо только что разглядев, кто перед ней и определив мой возраст, – и парни одинаковы! Дай на голых баб попялиться…
– Нет… – горло у меня пересохло, – вы… ты… красивая… и…

Она довольно демонстративно, но без жеманства ни капельки не стесняясь своего вида, оперлась локтями о подоконник, просто выложив свои объемные груди впереди себя на подоконник, с усмешкой стрельнув заблестевшими глазками, продолжила:

– Зашел бы в гости, что ли? Со-сед… только прямо сейчас пока я до-бра-я? – словно дразня меня женщина, растянула слово по слогам.
– Сейчас?! – опешил я.
– Ну да! – она снова стрельнула глазками, – или ты не желаешь посмотреть на меня вблизи? – рассмеялась.
– Я… ну… сейчас… а как же… – заблеял словно баран на бойне.
– Давай! – подзуживала она, – забор низкий, а дверь открыта…
– А вот возьму и приду! – выпалил я, собравшись с духом.
– Я жду! – послала та мне воздушный поцелуй и, закрыв окно, все так же аппетитно покачивая бедрами вышла из комнаты.

В гостях

Сказать, что я был ошарашен и возбужден будет слишком мягко. Моя душа рвалась туда, а вот мозг твердил, что это подстава, в лучшем случае – розыгрыш. Длиннейший монолог, произнесенный мной сопровождающий бурную мозговую деятельность сводился к следующему: я приду и… в лучшем случае получу по мордам; возможно, она вызовет милицию; или с ней приехал муж, а я его прокараулил; или…
«Или» было много, однако вместо разума возобладала похоть, выигравшая спор одной фразой: «Не попробуешь, не узнаешь!». После этого возникло ещё много более приземленных вопросов: переодеваться или нет; выключать камеру или пусть пишет; глотнуть для храбрости или не надо; … и так далее и тому подобное…
Кончилось все тем, что я не переодеваясь и вместо тапок просто надев кроссовки, в темноте форсировал забор между участками. Затем, все же с некоторой опаской, пробирался по чужому саду к соседскому слабо освещенному дому.
Опасаясь, какой либо пакости. Часто оглядываясь словно вор, которым кстати я себя и ощущал, подошел. Толкнул входную дверь.
Как она и сказала – дверь оказалась открыта, однако меня ни кто не встретил. Осторожно переступил порог и словно гончая принюхался, одновременно вслушиваясь в тишину. Пахло теплом, свежемолотым кофе и женщиной. Её запах казалось, заполнял все уголки дома. Звуки были самые обычные. Вот затарахтел холодильник, капала где-то вода, и конечно фоном всему тихо шелестел сад за дверью.
Судя по ощущениям на первом этаже не было ни кого. Отблески света проникали в помещение с улицы, а более яркие полосы лежали на лестнице, падая откуда-то сверху. Решив, что дальнейшее знакомство продолжится в спальне, медленно поднялся наверх по узкой лестнице. Дверь в спальню оказалась приоткрытой, именно из неё и падали те полосы света освещавшие лестницу.
Моя новоприобретенная визави сидела на широкой кровати лицом к двери, держа в руках всю ту же чашку облаченная в соблазнительный почти прозрачный, и очень коротенький пеньюар розового цвета.

«Кстати, – мелькнуло в голове, – я его ещё ни разу не видел, хотя считал, что за месяц изучил весь её гардероб досконально! – подумал я. – А он ей идет, – продолжал размышлять, стараясь проделать невозможное: одним глазом осмотреть комнату, в то время как второй не мог оторваться от её шикарной груди».

Выдержав паузу но, так и не дав мне прийти в себя, она промурлыкала:

– И что? Нравится?
Я закивал, головой снова впадая в ступор. «Похоже, – мелькнуло в голове, – я бы был плохим пионером с их-то девизом «Всегда готов!»»
– Что? Теперь девушки не демонстрируют своим «избранникам» такую «красоту»? – несколько язвительно вымолвила она. – И кстати, – непосредственно спросила она, игнорируя моё онемение, – тебя как зовут-то, кавалер?
– И…горь, – произнес я с трудом выдавив из мгновенно пересохшего рта имя.
– Значит Игорёша, – звонко выдала она, тут же добавив: – а меня Татьяна Михайловна, лучше просто Таня! – поправилась соседка. – В такой-то непосредственной обстановке… – многозначительно подмигнула новая-старая знакомая. – И что? – с некоторым нетерпением продолжила она, – так и будешь стоять столбом и «пуская слюни» пялиться на мою грудь?
– Ннн…ет… – снова проблеял я, ощущая себя последним идиотом.

До сей поры, я считал, что спокойно подойду к женщине в такой ситуации, минимум поцелую ее в губы, а максимум … пределы фантазии не ограничивали радужные перспективы!
– Ну же иди ко мне, мой котеночек, – ласково обратилась она, показывая на кровать рядом с собой.
– Тда… – дернулся я, но ноги словно приросли к полу. А ещё я неожиданно сообразил, что мои старые растянутые треники в паху, венчает огромный чуть подергивающийся от напряжения и желания бугор».

Продолжение следует.

(Всего 87 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Moloh

Одинокий @RейDеR@. Лучше один чем с кем попало, проще голодать чем ЧТО ПОПАЛО есть!

Один комментарий к “Случайная страсть (Кофе с коньяком)”

  1. Очень впечатляет. Когда следует ждать продолжения. Я давний поклонник твоего творчества, только в последнее время не было новых рассказов. Кризис? Могу помочь. Есть куча идей!

    0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг