Skip to main content

Соблазненная молодая жена. Часть 3

Перевод: с английского. Автор рассказа Роберт Десмонд.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Ганс Пьеммель лег спать, как только Гарри освободил его от вахты. Но через час он проснулся, уловив что-то своим ухом моряка, слух, которого слышал корабль, ветер и море, даже когда он спал. С минуту он лежал тихо, пытаясь отличить звук, который разбудил его, от всех остальных, проникающих в темноту его каюты.
Не в силах решить, что его потревожило, он, немного помешкав, все же встал и натянул синие джинсы, потянулся за фонариком, лежащим у его кровати. Человеку никогда нельзя поворачиваться спиной к морю, даже во время сна, а большой капитан «Веры» оставался живым, благодаря своей интуиции. Возможно, то, что разбудило его, было лишь слабым отзвуком шестого чувства, но Ганс никогда не игнорировал его.
Мягко прижавшись к носовому выходу, Ганс откинул крышку люка и поднял голову в быстро надвинувшуюся темень. Мотор звучал хорошо, не было никаких проблем, ночь была ясной и спокойной. Ганс некоторое время прислушивался и решил, что тревога была ложной, когда услышал слабые, но безошибочные звуки стона женщины. Поднявшись по лестнице еще на два шага, он вгляделся в кабину.
То, что он там увидел, мгновенно вызвало на его лице непринужденную усмешку, а его ненасытный член жадно погладил молнию джинсов. Он увидел, как Гарри Джонсон лениво прислонился к боковой части кабины, а знакомая фигура Линн Шаффер, опираясь одной рукой, сидела между его ног на полу кабины, любовно насаживаясь головой на основание массивной колонны Гарри. Ее рот и вздрагивающий язык безумно танцевали вокруг головки члена размером с луковицу. Ухмылка Ганса исчезла с лица и ее заменил взгляд хитрого расчета. Быстро и тихо он спустился по лестнице, вернулся к своей койке и поднял выцветшую вещевую сумку. Вытащив шнурки, он рылся внутри, пока не нашел кожаный футляр, в котором была его камера , и быстро вставил самую чувствительную пленку. Света было мало, поэтому фото могло не получится. Хотя темнота и начала ослабевать, но, если бы он ждал, он мог упустить свой шанс. А так можно было пригрозить, что он имеет хорошие фотографии.
Поднявшись незаметно на палубу, Ганс прополз вперед. Ему удалось сделать пять снимков в момент, когда Гарри начал стрелять горячим семенем в нетерпеливый ожидающий рот молодой женщины. Но процесс съемки был прерван, когда Линн внезапно встала и начала быстро пробираться к носовой части яхты. Ганс развернулся и пополз на коленях к открытой крышке люка и опустил в него свое тело. Он немного задержался, позволив Линн заметить его, а затем скрылся в люке, держа правую руку над головой так, чтобы она не могла не увидеть, что он держал в руке камеру. После этого пошел к своей каюте и с удовлетворением усмехнулся, плюхнувшись на койку. Его взгляд уставился на дверную ручку, а руки вытаскивали пленку из камеры.
Линн стояла, как вкопанная. В голове внезапно вспыхнули разочарование и стыд, за то, что она позволила себе с Гарри, а Ганс сфотографировал, пока она и Гарри…
– Что мне теперь делать? – За одну секунду Линн, неспособная сделать хотя бы шаг, увидела себя в аду, измученная невидимыми демонами, которые на ее пути принимали отвратительные формы, разрывали ее обнаженное тело и запускали свои извивающиеся языки в ее гладкую розовую плоть. Она истерически повернулась к рубке и увидела, как Гарри прятал свой опавший пенис в штаны. Она уставилась на массивный член, как будто он стал живым существом, которое угрожало ей уничтожением. Она снова развернулась, и быстро двинулась вперед по яхте, отчаянно пытаясь найти выход из этого круга ада. Но его не было. Она бросилась через палубу, ничего не видя, чтобы пробраться на корму, но ударилась коленом о стену рубки и упала, тихонько хныкая, сжимая колено обеими руками, полностью побежденная.
Ее падение было абсолютным, подумала она, поскольку разум постепенно осознавал то, что случилось. Мало того, что она стала жертвой какой-то нечестивой метаморфозы на борту «Веры» от святоши до грешницы, к тому же этот процесс ее преобразования был зафиксирован на пленке, чтобы использовать… Как? Опять же, Линн не могла избежать единственно возможного вывода: Ганс собирался показать эти фотографии ее мужу Марку. И что сделает Марк? Линн вздрогнула. Что сделал бы человек, если бы увидел, что его жена охотно сосет член другого мужчины?
Линн знала, что есть только один выход из затруднительного положения. Она должна получить эти снимки от Ганса любой ценой; И уничтожить их. Она встала, и, забыв о боли в коленке с удивительной решимостью стала на ступени, которые вели вниз в темноту главной каюты. Теперь она была менее напугана, истерия охлаждалась отрезвлением необходимости. Обреченно она опустила свое маленькое, сочное тело вниз в темноту.
Ганс только закончил вынимать пленку из камеры, когда услышал, как она стучится в дверь его каюты.
– Раньше, чем я думал, – сказал он сам себе, и на его лице появилась злая усмешка. Он встал, подошел к двери, но отступил, когда Линн ее распахнула и вошла. Ее восхитительные груди интенсивно вздымались от эмоций, она стояла перед мучителем, одетая в полуоткрытый халат.
– Добрый вечер, миссис Шаффер, мэм… – насмешливо сказал Ганс. – Я могу что-то сделать для вас?
Линн заколебалась, испугавшись тона его голоса. Замешательство и страх вернулись к ней, сжимая горло до такой степени, что она смогла только утвердительно кивнуть. Она затянула одеяние на привлекательном теле, но знала, что не может скрыть свою сладострастную окружность и спрятанные ямочки от пронзительного глаза моряка.
– Хорошо, – сказал Ганс, наслаждаясь ее внешним видом, ее дрожащим телом. – Говорите. Или я должен стоять и угадывать, что вы хотите?
Укутываясь в халат сильнее, Линн выдавила шепот из парализованного горла.
– Эта камера …
– Тебе придется говорить громче, детка. Я тебя плохо слышу. – Ганс открыто издевался.
– У тебя была фотокамера… – Сказала Линн едва слышно и замолчала.
Ганс помолчал, а затем вернулся и сел на край койки.
– Да, я делал фото. На самом деле, – усмехнулся он. – Я просто пытался снять восход солнца. Не получилось. Появился на палубе слишком рано. Зато сделал несколько живописных снимков… Знаешь, волны и птицы, и что?
– Ты имеешь в виду, что не… Я имею в виду… Ты… – Линн запнулась, смутившись, почти поверив шутке. Ее надежда была недолгой.
– …сделал ли я несколько снимков с вами? Да. Только я не мог вас видеть очень хорошо, потому что, казалось, Гарри мешал своим коленом. Тем не менее, я думаю, вам понравится. Действительно очень интересные фотографии – я, думаю, они должны быть опубликованы.
Линн стало холодно – подозрения подтвердились, и ее голос принял умоляющий тон.
– Ганс, пожалуйста, отдайте мне эти фотографии… Пожалуйста.
– Что вы имеете в виду? Если мы продадим их тем, кто заинтересуется, мы заработаем много денег, разве не так? Эти фотографии могут быть очень выгодными для нас обоих.
– Прекрати! – Линн закричала, не в силах терпеть иронию. – Прекрати играть со мной! Фотографии должны быть у меня!
Лицо Ганса внезапно ожесточилось, и огонь начал зажигаться в его глазах.
– Хорошо, детка, я отдам тебе фотографии…
Линн не могла поверить своим ушам. Она начала что-то говорить, но он остановил ее.
– …но не ожидайте, что я откажусь от своей доли в прибыли.
– Но я не могу… – Линн заикалась: – У меня нет денег.
– Я говорю не о деньгах, детка, – парировал он, – деньги придут позже. Я говорю о чем-то другом.
Линн ахнула, читая смысл его слов в возбужденных вожделением жестоких глаз. «Ах, Боже, – подумала она про себя, – не может этого быть… Я не могу. Нет». Ее мысли застряли в горле, но она сказала:
– Нет… Я не буду… Ты не можешь этого сделать…
– Но я могу быть ребенком, – ухмыльнулся Ганс. – Разве вы не понимаете, что я могу делать с вами все, что захочу? Теперь мне нужно показать эти фотографии Марку Шафферу, и вы потеряете мужа.
– Нет, Марк не… Он бы понял, он никогда не поверит, что я…
– Даже с доказательствами? – прервал ее садистский вопрос матроса.
– Нет… Никогда… Он бы не…
– Хорошо, дорогая, тогда попробуем этот вариант. – Ганс встал и подошел к ней. – Я понимаю, что у твоего мужа и Гарри Джонсона есть общее дело, верно? Не надо отвечать, я знаю, все. Хорошо, позвольте мне задать вам вопрос. Что, если я подойду к Гарри Джонсону и скажу, что мне нужны деньги за эти фотографии? – Ганс улыбнулся, когда Линн отвернулась и сделала вид, что не следит за тем, что он говорит. – На фотографиях двое людей, а не только вы. Предположим, я пошел к другому человеку, Гарри Джонсону, и сказал, что вы, я, и ваш муж решили, что нам нужно немного денег. а потом я скажу ему, что мы решили работать вместе. – Ганс садистски улыбнулся, когда Линн медленно повернулась к нему, ее лицо было замучено внезапным осознанием того, что он говорил. – Предположим, я скажу ему, что мы решили посадить тебя между его ног, чтобы мы могли сделать несколько хороших фотографий.
– Нет! – Линн закричала. – Ты не можешь! Ты не станешь!..
– Да, малышка, я могу. – Голос Ганса снова затвердел, он протянул руку и заключил хрупкое тело Линн в крепкое объятье. Схватив за плечи своими огромными руками, он поднял ее с пола и прижал к порочно искривленному лицу. – Ты теперь моя собственность, детка, и я могу делать все, что хочу с тобой. А, если не согласишься, покажу эти фотографии Джонсону и скажу, что это ты сделала специально. И тогда вы можете сказать деловой сделке: до свидания!
Линн теряла последнюю надежду, слушая, что он говорил, она знала, что он прав. Теперь он имел абсолютный контроль над ней, и она ничего не могла сделать. Молодая жена побледнела, признавая свое поражение: ее позор был полным. С этого момента она будет жить в аду, управляемом сумасшедшим матросом, который держал ее в объятьях. Ее голова сникла, и она не оказала ни малейшего сопротивления, когда Ганс Пьеммель легко положил на ту же койку, где он так жестоко выебал ее первый раз.
Она не протестовала, когда он снимал халат с ее бесстрастных плеч, глядя затуманенными глазами на потолок над головой, зная, что бесполезно сражаться с ним. Она потеряла все свое оружие, как только камера Ганса поймала ее рот на члене Гарри Джонсона, и теперь была беззащитной перед новым садистским вторжением плоти капитана «Веры». Это был последний шанс, подумала она смутно, А теперь можно только умолять его. Может быть, он поймет. Она отвела глаза, глядя в иллюминатор, и поняла – это бесполезная надежда. Ничто не могло остановить жестокого моряка сейчас. Затем, внезапно, его губы плотно прижались к ее обнаженной плоти, заставляя извиваться и она ослабла от шокирующего удивления.
Внезапный контакт с влажными губами вызвал нежелательное вожделение, охватившее Линн. Ее глаза затуманились, когда губы опустились к набухшей киске, расправляя мягкие завитки лобковых волос и медленно запуская язык во влажно-цветущую щель влагалища. О Боже! Линн застонала и подскочила от прикосновения языка к крошечному жесткому бутону клитора. Она смотрела испуганными глазами, как он уставился на ее мягкие светлые волосы, обрамляющие щель и широко открытые пульсирующие губы пизды. Они, казалось, умоляли, звали его целовать их, а затвердевший пенис болел и заставлял его дрожать, когда он яростно впился пальцами в ее бедра. Затем он проскользнул вперед между раскрытых дрожащих бедер девушки. Шокированная Линн, осознала, что матрос собирался с ней сделать, и затаила дыхание.
– Нет… Нет, Ганс. Пожалуйста, Боже… Не так! Это ужасно! – Она застонала и начала извиваться, но цепкая хватка удерживала ее на месте. – Пожалуйста, даже муж никогда… Я никогда не позволял ему целовать меня там… Оххх, пожалуйста, не…
– Тогда скажу, что пришло время, выпить ваше влагалище, – хрипло сказал Ганс. А его глаза уставились на внешние губы, покрытые тонким шаром светлых волос.
– О-о-о, нет, нет… – проговорила Линн, но внезапно подчинилась этому человеку. Тонкие, молодые ноги сами разошлись, чтобы позволить целовать влагалище, облизывать его, доводя Линн до экстаза, проникая в ум, питая безрассудство ее фантазий. Капельки вагинальных соков увлажняли локоны лобковых волос, как утренний дождь лепестки розы, и ее клитор потянулся к Гансу в ответ на неожиданное возбуждение. Ганс положил большие пальцы на мягкую вагину и медленными, преднамеренными движениями убрал мягкие, влажные лобковые волосы в сторону, обнажив кораллово-розовую плоть. Она стонала и извивалась от стыда, когда он, дыша в щель, играл на ее слабых нервах… И затем она увидела, как возбужденный язык капитана опустился и влажно нащупал вибрирующее влагалище.
Ее маленькое тело отреагировало автоматически, судорожно выгибаясь навстречу горячему буравящему языку.
– О, о, о, Боже мой… Мой Бог… – Она застонала, когда ураган забушевал на беззащитном влагалище, ее живот напрягся, и она закричала, когда язык коснулся внутренних бедер, обвился вокруг клитора, похожего на маленькую рапиру, высунувшуюся из ножен ее киски. – Ой, остановись… Остановись!
Ганс Пьеммель отрицательно покачал головой, и еще глубже втолкнул язык в широко раскрытую дыру между дрожащими бедрами. Она подняла голову и в ужасе наблюдала за штурмом: разум не мог смириться с тем, что происходило с ней. Нет, это неправда! Нежелательный электрический разряд удовольствия, спровоцированный сумасшедшим моряком, который засасывал и ел ее влагалище, пронизал все существо молодой жены.
Рука Ганса проскользнула под извивающиеся белые ягодицы и жестоко сжала мягкую плоть, а рот продолжал сосать вибрирующее больше чем когда-либо влагалище. Невольно она подняла бедра и позволила мужчине спрятать лицо в пульсирующей пилотке, и непристойные влажные сосательные звуки его рта заполнили маленькую каюту. Одновременно он трахал языком щель в обнаженном междуножии, и елозил пальцем по маленькому сморщенному сфинктеру. Линн сжала руки в кулаки, ее молодое тело привыкло к беспощадному насилию. Смутно она подумала о своем муже Марке, и о том, как несколько раз в прошлом он пытался выебать ее таким образом и как она упорно отказывалась.
Пьеммель услышал ее резкие вздохи, когда он начал мягко гладить щель между ее ягодиц. Несмотря на жаркую похоть, он задрал ее ноги вверх и раздвинул открытое влагалище шире, чтобы трахать ее языком в чувственных местах. Он провел губами вокруг клитора, затем глубоко вонзил свой язык в ее пульсирующую пилотку, чувствуя, как вагинальные губы содрогаются и целуют его рот с нарастающей интенсивностью. Ягодицы Линн вздрагивали от прикосновений, и она в отчаянии вскрикнула, когда он снова попробовал вставить кончик пальца в анус. Внезапно он всунул свой средний палец в плотное розовое отверстие, заставляя ее кричать от мучений и боли, но вместо этого она закрыла глаза от ощущения нового дикого огня, который распространялся по ее телу, и с восторгом застонала.
– Не… Ганс, не делай этого, – автоматически заголосила она, но ее бедра тянулись навстречу его губам, и она откинула голову назад, чувствуя, как мурашки ползут по животу и грудях. Она металась из стороны в сторону – невероятное возбуждение подавляло ее, и она всхлипнула от ужасного осознания того, что потеряла контроль. Ганс облизывал ее, свободно двигаясь от влагалища к ректальной дырке, а потом до клитора, а тело Линн вскипало от удовольствия. Не в силах справиться с ним, она подняла свои пропитанные жаждой бедра навстречу страстному капитану, с благодарностью принимая его малейшую прихоть. Она дернула вниз пульсирующее широко открытое влагалище от его рта и губ, и опустила ягодицы на болезненно вторгающийся палец, наслаждаясь безумными муками похотливого очарования.
Прежде чем она поняла, что делает, ее руки начали медленно и чувственно перемещаться от бурно вздымающейся груди, скользя по ровному плоскому животу, оседая по бокам ее желания – воспаленных губ. Ее пальцы нерешительно поглаживали внутреннюю поверхность изгибающихся бедер, а Ганс продолжал дарить влажные дразнящие поцелуи по всей покалывающей щели, а затем, с нетерпеливым стоном, она медленно и осторожно прижала пальцы, раздвигая мясистые чувственные губы влажно пульсирующей щели, позволяя его голодному зондирующему рту полностью вторгнуться в нежную молодую киску.
– Ооооо, о, Боже мой! – Она вскрикнула, когда его язык внезапно щелкнул горячим жгучим кончиком по ее трепетно возведенному клитору. Локти Линн судорожно прижалась к ребрам, а голова взметнулась из стороны в сторону, когда она почувствовала, как мощные губы начали сосать, втягивая теплые мягкие складки половых губ глубоко в горячую пещеру рта. Она хрипло застонала, когда горячий ищущий кончик языка Ганса метнулся вверх и вниз по всей длине узкой мокрой щели, от лобка и к розовой окантовке ее влагалища и в щель жадно сжимающих ягодиц. Ее бедра опустились на койку, когда он продолжил исследовать плотную пульсирующую маленькую дырку ее заднего прохода своим средним пальцем, вызывая странный трепет, выходящего из-под контроля, тела.
Возбужденный матрос работал жадно, чувствуя, как мягкие мокрые лобковые волосы пасутся на его бронзовых щеках. Его руки поднялись над молочной плоскостью дрожащего живота и погладили мягкие упругие насыпи ее грудей, пальцы схватили вздутые соски, чтобы усилить ее возбуждение. Он трудился с энтузиазмом, губы и язык работали между мягко пульсирующими губами блестящего влагалища, широко раскрытыми глазами наблюдая за мучительно искаженным прекрасным лицом Линн. Ее стоны ускоряли его язык, когда тот метался вверх и вниз по ее щели, и он знал: возбужденная женщина была в его власти, увлеченная сексуальною яростью.
Ганс хотел, чтобы эта восхитительная молодая женщина считала его самым лучшим любовником, которого она когда-либо имела, и он раздвинул ее бедра еще шире, поднимая и подталкивая их по телу, чтобы колени коснулись набухшей груди, обнажая таз горящему взгляду. Он провел языком по мягкой окантовке киски, поддразнивая ее вокруг дрожащих розовых краев.
Матрос внутренне улыбнулся, чувствуя, как ее руки отчаянно цепляются за его волосы, пытаясь направлять его лицо в отверстие влагалища. Он позволил ей прижать свой рот прямо к тугой маленькой дыре в голодном извивающемуся вагинальном расколе.
Когда его губы округлились, покрывая влажное вязкое отверстие, Ганс глубоко запихнул длинный скользкий язык в ее теплую пульсирующую пизду и был вознагражден низким гортанным стоном дрожащей женщины, чьи мягкие белые бедра судорожно сжались вокруг его головы. Он чувствовал, как гладкая влажная плоть скользнула по его жестко натянутому языку, когда внутренние стенки влагалища стали сокращаться крошечными, жадными сосательными движениями, как будто пытались вырвать язык с корнями. Ее пятки прижались к спине, как и ее бедра, зажимая его тело в тисках так, что он едва мог дышать. Его нос был сильно зажат над крошечным жестким клитором, вдыхая сладкий острый запах женских жарких соков, которые обильно истекали в пульсирующем открытом проходе влагалища. Дразнящий запах напряг пенис так, что он едва мог его контролировать, боясь, что горячая сперма выплеснется в брюки.
Тело беспомощной молодой домохозяйки горело страстным огнем. Каждая мышца была напряжена, когда бедра потянулись вверх навстречу сумасшедшему своеобразному зонду между ног, и она чувствовала волну мелких уколов, пульсирующих в дрожащем животе, в такт движениям головы мужчины вверх и вниз в жадном пире ее междуножья. Губы сжимались и стонали в беспомощном восторге от его атак, и внезапно, несмотря на все предыдущие обещания и самообвинения, Линн почувствовала, что потеряла контроль над собственным телом. Ягодицы нерешительно отпрянули назад, когда трепещущий язык вызвал спазмы, блокирующие разум, потрясающие ощущения, проходящие через возбужденные нервы.
Вдруг Ганс оторвал голову от промежности Линн и уставился на прекрасную женщину жадными сверкающими глазами.
– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, детка?
Линн опустила бедра на койку, тело пульсировало и дрожало в ожидании, и да… Да, она хотела, чтобы гигантский стержень Ганса оказался внутри нее, пульсируя от напряжения – у нее уже не было ни морали, ни гордости… Ни чувства реальности. Ее тело отреагировало непристойным согласием, и она неприлично произнесла грязные слова, которые он хотел услышать.
– Ооооо, да, Ганс, выеби… Трахни меня… Высоси меня всю!
Ганс быстро избавился от синих джинсов, бросил их на пол, и Линн ахнула, увидев, как его невероятно массивный член выступает из мощных чресл. Она забыла, какой он огромный.
Линн потянулась дрожащими руками и схватила напряженный пенис. Она дрочила пурпурный вал мужской плоти, подтягивая к зияющей, пропитанной слюной пизде. Затем Ганс опустился вниз, и Линн вставила громадное жесткое дуло своего орудия в жадно дрожащее влагалище, позволив ему проскользнуть мимо мокрых лепестков губ киски глубоко в голый живот.
– Aаааааааххххххх, – молодая блондинка восторженно выдохнула, когда капитан начал беспощадно вдалбливать свой член. Его вздутые спермой шары сильно ударяли о задний проход, где минуту назад был его средний палец. Линн снова закричала от удовольствия, поднимая ноги вверх, чтобы громадный член вошел в нее поглубже. Сердитый красный пенис скользил внутрь и наружу, пульсирующие яички ощущали растущую потребность выплеснуть горящую сперму в гостеприимно открытую пизду.
Жесткие мужские бедра масажировали тело Линн, которая прожорливо вцепилась в них и мгновенно притянула к себе, когда ее влагалище вспыхнуло огнем и спазматично задергалось. Он полностью вколотил свой дико раздувшийся член во влагалище, а из ее пересохших губ выкатились короткие жалобные стоны страстной молитвы. Она извивалась, отчаянно стонала, бессознательно спариваясь с похотливым матросом с яростью, которой она никогда раньше не испытывала, и она не вынесла сладкой пытки. Она выдала высокий, неземной визг, и ее чресла рванулись вверх по плотно сложенному пенису, глубоко погрузившемуся в ее жаркую мягкую киску.
– Боже, Боже! Я коооооооончааааюю!..
Ганс Пьеммель задвигался еще быстрее, чувствуя, что стенки влагалища Линн сжимаются и выделяют теплую жидкость начального оргазма. Она приподнялась на кровати и прижалась к его лобковым волосам, насаживаясь с новой силой. Затем он почувствовал, как горячая белая сперма, сжатая мошонкой, с невероятной силой вырвалась на свободу, обжигая внутренности раскошницы, заполняя ее так же, как и днем, и вытекая из расколотой членом дыры дико спазмирующей пизды Линн.
Они лежали неподвижно несколько мгновений, а их тела постепенно успокаивались. Затем Ганс со стоном вышел нее и сел на кровати рядом с ней.
– Детка, тебе понравилось?
Линн застонала и повернулась лицом к стене, чтобы избежать его проницательнго взгляда. Ее разум был заморожен двумя черно-белыми, противоречивыми, поляризованными чувствами: невероятным удовлетворением после акта и сопровождающей его глубиной отчаяния. Она была бессильна, чтобы изменить ход жизни, и она это знала. Что бы ни случилось с ней, она знала, что это результат внешних сил, а не ее собственной воли. Она была полностью побеждена.
Как это случилось? Она не знала, и ей было все равно. Ее единственная мысль, была о человеке, который только что вверг ее в дикий экстаз, и напоминала о листьях, осенних листьях, сорванных необузданным ветром.

(Всего 409 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10
Серия произведений:

Соблазненная молодая жена

10 комментария к “Соблазненная молодая жена. Часть 3”

          1. Что Вы, что Вы жемчужинка! Если бы я свободно владел английским, не пришлось бы по 3-4 раза редактировать текст.
            А переводил бы как когда-то Евгений Гинзбург, который процесс работы переводчика описал в книге “Разбилось лишь сердце мое”.
            И второе, сознаюсь, замахнулся бы на авторитет Бориса Пастернака и сделал бы перевод моей самой любимой пьесы Шекспира – “Гамлет”.

            0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг