Skip to main content

Стыд или смерть

Как радостно сегодня принимать поздравления в честь Дня Победы. Я дождалась. Долго ждала, тридцать лет. А раньше скрывала ото всех, что я воевала на войне, наравне с мужиками. Страшно было, заклеймят, мать даже выпроводила из дому через месяц как я вернулась домой. “Съезжай, у тебя еще две сестры, им еще замуж выходить нужно”. А у меня и возмущаться сил не было. Съехала и награды подальше в вещах схоронила в антресолях. Пусть так. Фронтовая подруга вообще все документы порвала, а медали выкинула. А сама контуженная и почки некудышние, полы сейчас в подъездах моет, но льготы теперь получить не может. Но страх и стыд были тогда сильнее. Намного сильнее.

В четырнадцать лет я шла на фронт Родину защищать, не думала я тогда, что тяжелее будет не воевать, а жить со своими сослуживцами в землянке и добираться до новой точки дислокации нашей части. Главнокомандующий говорил в своих выступлениях, что все равны. Но ни хрена подобного! Разница была разительной! Начнём хотя бы с трусов. Да-да, обычных трусов. Все женщины ходили в мужских трусах, тех самых широких, до колена. Через год только вместе с провизией и медикаментами в пошитых для солдат вещах я нашла женские трусы и бюстгальтеры. Это непередаваемое ощущение  надеть женское бельё и почувствовать себя женщиной, не мужиком, не бесполым существом, не ППЖ, а простой русской бабой, без войны и этого всего.

Как расшифровывается ППЖ (походно-полевая жена), я узнала позже. После того, как стала ею для командира роты. До этого я спала с мужиками в общей землянке на 6 метров с низкими потолками. Мне выделили отдельную лежанку. Ну, как отдельную… Каждую ночь я отмахивалась и раздавала оплеухи особо наглым мужикам, чьи руки я начинала ощущать на своей заднице или груди. После ранения в медсанчасти фельдшер говорила мне, что по ночам во сне я продолжала отмахиваться от невидимых рук. После того, как меня подлатали, я и решила стать ППЖ для командира, хотя  мне в этом повезло больше, чем другим девушкам. Они были “вторыми” женами, официальные остались в тылу. Мой командир не был женат.

Он был внимателен, но без лишних нежностей. Простой русский мужик. Живя в его землянке, я стабильно получала свой паёк, но большая прелесть была в спокойных ночах. Но вечером, как начинало темнеть, из землянки лучше было не выходить. Могли поймать и отодрать, как Сидорову козу. Верка мне рассказывала. Кусок тряпки в рот и отшуровали её по-быстрому двое. Потом вот с ребеночком на руках осталась, а отправить ее в тыл не было возможности. В то время скрываться всем пришлось в болотах, по горло в воде иногда днями стояли, так как каратели долго могли стоять и шерстить лес. Тогда ей пришлось спасти весь отряд. Дорогой ценой. Жуткой ценой. Но нас могли обнаружить…

Беременности, как и месячных, женщины на войне боялись порой больше самой войны. Когда пришли мои первые месячные в пятнадцать, я прибежала к нашему полевому фельдшеру. “Посмотрите, я где-то получила ранение!” После осмотра я прослушала часть лекции о половом созревании женщины, и после этого начались мои ежемесячные проблемы. Это сейчас я с улыбкой смотрю на племянниц, которые режут прокладки, чтобы узнать их содержимое. А в то время все женщины пользовались тем, что под руку попадется. Именно у женщин были короткие рубашки в обмундировании, потому, что их них рвали на полоски, чтобы использовать. А иногда мы выкрадывали рубашки с берегов речек у купающихся мужиков. Проходишь такая прогулочным шагом мимо, видишь, что никто на тебя не смотрит, хватаешь пару рубах и даёшь дёру, что аж пятки сверкают… Но мужики понимающие были. Они потом подходили к дежурному по роте, отвечающему за снабжение и, улыбаясь, просили выдать одежду. “Опять женщины рубашки стащили”, – улыбаясь и почесывая затылок, говорили они.

Никто не искал тогда пропажу. Это было лучше, чем видеть кровавые следы на траве после впереди идущих женщин. Не знаю, как это работало, но “эти” дни у женщин в роте приходили почти одновременно. Всё стекало по ногам, штаны промокали насквозь и, высыхая, вставали колом, царапая и режа ноги. Когда мы добирались до речушек, то женщины первым делом залезали в них и сидели долго, отмокали. Однажды там был обстрел, пара девчонок там погибли от осколков, сидя в воде. Но стыд был страшнее смерти…

Я некоторое время работала в госпитале. Мне сказали, что один молодой командир от сильного ранения до утра не доживёт. Я решила посидеть с ним, чтобы приободрить. Спросила о том, как я ему могу помочь. А он в ответ: “Покажи мне свою грудь, сестричка”. И на лице появилась такая приятная светлая улыбка. “Я давно свою жену не видел. Красивая она у меня. Люблю я её.” Я смутилась, не знала, что сказать. Но в это время рядом никого не было, и я, расстегнув рубашку, оголила грудь. Два соска моментально затвердели от прохлады и вздернулись вверх. Командир хотел было поднять руку, чтобы потрогать, но что-то его остановило. “Спасибо тебе, сестричка”. На меня накатила волна стыда от содеянного, и я поспешно встала и ушла. Вечером я решила его проведать. Он лежал на койке, и на его лице была та же светлая улыбка…

Через год меня перевели и назначили командиром взвода. После того, как командир батальона меня представил взводу, мужики взвыли”У-у-у-у-у!” А один из них крикнул: “Воздух! Рама!” Я задрала к небу голову, выглядывая немецкий самолёт-наблюдатель, но так и ничего не увидела. Но сапер, с которым я была знакома – нас вместе перевели сюда – подошёл к крикнувшему и дал ему в морду. Я не знала почему. Подбежали еще вновь переведенные с криком: “Наших бьют” и началась заварушка. Мне пришлось достать табельное и стрелять в воздух. Подоспевшие командиры успокоили дерущихся. Потом мне рассказали, что женщин на войне некоторые называли рамой, то есть шлюхой, давалкой. Тогда все считали, что женщины там нужны только для этого Не вспоминая, что, порой, когда многие лежали в окопах после команды “Вперёд! За Родину! девчонки вставали первыми, и я вместе с ними, снимая шапку с головы, чтобы видели, что я женщина. Тогда и начиналось наступление.

На гражданке после победы другие женщины не жалели, продолжали ранить своими словами. “Натрахалась там с нашими мужиками, шалава”. То соли в суп в общей кухне насыпят, то горчицу. Старались молчать тогда мы о прошлом. Переписывались с фронтовыми подругами, поддерживали, как могли. Через полгода после победы ко мне приехал мой командир роты. Расписались мы с ним. Молча. В ЗАГСе.

Был быт, был секс, я радовалась простому мужскому вниманию и моё тело откликалось на прикосновения мужских рук. Секс был всегда, когда кто-бы не захотел. Но через год не выдержал он, ушел к другой, соседке Зине. “От нее пахнет духами, как от женщины, а от тебя до сих пор потом и кирзачами“.  Конечно же я пользовалась духами и надевала платья, но видимо остаточная память была сильнее…
Мужчины пришли победителями с войны. Женщины же скрывали свои боевые заслуги. Всем хотелось своего женского счастья. Когда я ходила на свидания, то после танцев иногда на меня накатывало, и я садилась на сугроб. На вопрос кавалера что со мной, отвечала “Натанцевалась. Устала”. А это просто два моих ранения давали о себе знать. С этим “танцором” я тогда и закрутила роман. Он носил меня на руках. В войну и после неё Миша участвовал в разработке бронетехники. Он стал моей отдушиной и бронежилетом. С ним я обрела своё тихое женское счастье…

(Всего 185 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

8 комментария к “Стыд или смерть”

      1. Невероятно интересно. И необычно! Вот как женщин после войны встречали! В фильме “Истребители” нечто вроде намёка было, когда девушка-лётчик поехала в отпуск после ранения. Деньги у неё со сберкнижки украли в сберкассе, да ещё пытались её ограбить и изнасиловать, мол ты “там” всем давала.
        Моя бабушка (по линии мамочки) тоже была ППЖ. Но они потом поженились. А вот почему бабушка Тоня свои медали и орден прятала – теперь мне понятно.
        Мари, спасибо. Вы подняли интересную и совсем необычную тему. И острую! 10

        2
      2. Спасибо, что прислушались к моему мнению.
        Теперь не вздумайте в подобном контексте упоминать наградные листы.
        Их на руки не выдавали. Наградные листы заполнялись для рядового, сержантского состава на уровне командира роты и передавались наверх: батальон, полк, дивизия…
        К наградам орденам и медалям додавалась орденская книжка, где фиксировались и суммы выплат за ту или иную награду.
        К сожалению не всегда – в 90 процентах случаев – награды получали действительно причастные к действию, которое позволило уничтожить противника в виде живой силы, танков и т.п.
        Мне приходилось много слышать от фронтовиков, которые были на передке, а не в окопах позади наступающих колонн, как принимались решения при награждению.
        Задки получали награды вместо павших…
        В общем война – подарок для мародеров и проходимцев…

        0
  1. Очень интересная и не так уж часто поднимаемая проблема. Это первый плюс.
    Плюс второй- это отлично описано. Определенно, на эту тему я не припомню ничего на сайтах с эрорассказами.

    1
  2. К слову о редко поднимаемых темах. Я вот когда-то видел на ST рассказ про изнасилования женщин в сталинскую эпоху в Гулаге,Варлам Шаламов там упоминался. Через поиск пытался найти, но нет. Не я же эту тему придумал, значит был, но удалили наверное. Впрочем, там было довоенное время и к теме второй мировой тот рассказ отношения не имел.

    0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг