Skip to main content

Судьба-злодейка

Перевод: с английского. Автор оригинала captv8td.

Глава 1: Предстоящая встреча

Лаура притормозила у обочины. По спине тянуло холодком. Впереди, там, куда Лаура направлялась, горели огни, но решимость её оставила. «Должен, обязан найтись какой-то другой выход», — подумала она, однако на ум ничего не шло. Она глубоко вдохнула, успокаивая нервы, и вспомнила, что привело её сюда.

Последние пять лет Лаура была душою общества. Замуж вышла в двадцать шесть. Они с мужем стали вхожи в лучшие городские круги. Годом позже родилась первая дочь. Вторая появилась на свет три месяца назад. Все завидовали.

Джим, кормилец и любящий муж, зарабатывал очень недурно. Лаура не считала денег в магазинах, отдыхала на курортах, у неё были личные тренеры и вообще всё, что только душа пожелает. Жизнь удалась.

А потом всё пошло наперекосяк. Грянул кризис, клиенты Джима стали отваливаться один за другим. Он увольнял наёмных работников, но финансовую дыру заткнуть не получалось. Начал занимать деньги, — впрочем, об этом Лаура узнала лишь много позже. Может, если бы он посоветовался с ней, а не лез в долговую яму на свой страх и риск, всё сложилось бы иначе.

Она вздохнула. Скорее всего, итог был бы один. Но теперь расплачиваться за недальновидность мужа предстояло ей. Джим рассказал, как всё вышло.

Перспективы казались уже такими мрачными, что он всерьёз подумывал о самоубийстве, — Лаура получит страховку и сможет откупиться от кредиторов, — и лишь тогда он вспомнил о Бенджамине, своём давнем мудром советчике.

— Что стряслось — никак не пойму. Клиенты валом валили. Приходили снова и снова, а это что-нибудь да значит. А потом вжух! — и как отрезало, — поведал Джим Бенджамину в кафе, где они обыкновенно встречались.

— И чём же дело, как ты думаешь? — спросил Бен.

— Ума не приложу. Понятно, кризис, — но всё на него не свалишь. Доверчивости у народа поубавилось — теракты эти, всё такое. Но это тоже не объяснение. Теряюсь в догадках.

— Тебя, конечно, беспокоят перебои с клиентурой.

— Перебои? Ничего себе перебои! Это полный пиздец! — возопил Джим. Он же вот-вот потеряет всё!

— Да. — Бенджамин попыхтел трубкой. — Сдержанность — мой грешок. Чем я могу помочь?

— Не знаю, Бен. Честно, не знаю. Меня словно прокляли. Клиенты не звонят. Даже говорить никто не хочет. Будто кто-то раструбил повсюду, что со мной каши не сваришь. Но почему? Нас все всегда любили.

— Могу поспрашивать. Глядишь, что и выясню. Как тебе такое?

— Да, пожалуйста. Хоть что-нибудь. Спасибо, Бен.

И они разошлись.

А спустя несколько дней встретились вновь, теперь в другом кафе. Джим уже почти отчаялся, и ему было невтерпёж услышать, что выяснил Бен.

— Есть надежда? — Джим не знал, хочет ли ответа.

— Надежда есть всегда, Джим. — Бен тепло улыбнулся.

Джиму было тридцать девять, Бенджамину же — все шестьдесят. Постарел тот хорошо: подкупали его лицо в морщинах, седые волосы и улыбка, за обладание которой любой политик не задумываясь убил бы. Подняв уголки губ, Бенджамин мог успокоить всякого.

— Что говорят? — спросил Джим, хотя улыбка уже сказала: всё хорошо.

Бенджамин затянулся трубкой, потом не спеша выдохнул дым. Помедлил, будто собираясь с мыслями.

— Похоже, кто-то раззвонил всем твоим клиентам, что ты мошенник. Что их одурачили.

— Что?! — Джим был потрясён до глубины души. — Но это ложь! Уж мои-то клиенты знают! Кто этот вздор сочинил?

— Спокойствие, Джим. — Бен опять затянулся. — Я знаю, ты на обман не способен. Ты лучший из лучших. И я хочу помочь.

Джим всё ещё недоверчиво тряс головой.

— Поверить не могу, что они купились.

— Люди доверчивы до смешного. — Бенджамин выдул кольцо дыма. — К счастью, я не таков. А ещё я член не одного совета директоров. Я могу завернуть в твою сторону хороший поток клиентов. Да что там, с моими-то связями я могу обеспечить тебя работой на всю жизнь. А значит, не всё потеряно.

Слушая, Джим помалу перестал трясти головой. Наконец поднял на старого друга глаза.

— И ты мне поможешь?

— Конечно. Буду только рад.

— Господи. Столько тревог из-за пустяка. Надо было обратиться к тебе сразу. Не знаю, как тебя и благодарить, — выпалил Джим. — Я не подведу.

Бенджамин подался вперёд и выдул в лицо Джима дымное кольцо.

— Ты не подведёшь, здесь ты прав, мальчик мой. А вот насчёт пустяка — не совсем. Как бы моё предложение тебя не смутило.

Джим склонил голову набок.

— Не понимаю. Чем оно меня смутит?

Бен откинулся назад, положил ногу на ногу, локоть руки с трубкой упёр в колено.

— Если и не смутит, то, глядишь, заставит пожалеть. Я утрясаю твои дела, а взамен хочу заключить с тобой договор. Его условия могут тебя не порадовать.

— Ты меня совсем запутал. — Джим не знал, что и сказать.

Кашлянув, Бенджамин подался вперёд, заглянул Джиму в глаза.

— Клиенты будут валом к тебе валить. Будут платить любую цену. Ты разбогатеешь. Взамен я хочу Лауру.

Джим моргнул, потряс головой.

— Не понял. Чего ты хочешь?

— Не «чего». Кого. Я хочу твою жену. — Бенджамин улыбнулся. — Не насовсем, что ты. Я реалист. На время. Скажем, на день в неделю. Конечно, сначала Лауру придётся поднатаскать, и времени это займёт побольше. Но потом — потом, я думаю, дня раз в неделю хватит. Только подумай, благодаря мне ты станешь богачом.

Беседа продолжалась ещё сколько-то времени, а два дня спустя, когда Джим превозмог потрясение, возобновилась. Джиму с трудом верилось, что друг хочет его жену: Бен всё-таки счастливо женат на Диане. Она-то и пришла с мужем на вторую встречу.

— Привет, Джим! — Она протянула руку для поцелуя. — Рада повидаться. Как Лаура, как девочки?

Чего-чего, а таких вопросов Джим не ожидал. Он вообще думал, что придёт только Бен. А тут жена Бена интересуется насчёт его, Джима, жены и детей. Детей! Он-то готовился толковать совсем на другие темы.

— Они… они в порядке, я думаю, — выдавил он. — Но спасибо за заботу.

Диана барственно отмахнулась и склонила голову набок.

— Джим, Джим… не за что. Лаура нам небезразлична. И уж конечно, мы желаем вам и вашим девочкам только добра.

Переваривая её слова, Джим поёжился. Очевидно, Диана тоже заинтересованная сторона. Это почему-то растревожило его куда сильнее.

На протяжении всей беседы в голове Джима клубился туман. Сюр-ре-а-лизм! Кто же продаёт людей? И всё-таки эта пожилая пара уговаривает его продать жену. Ну, не насовсем, — однако, если всё сладится, его жена, мать его детей, станет Дианы с Беном рабыней.

Через две недели Лаура ехала к дому Бена и Дианы. А теперь машина стояла у обочины. Хоть Джим и затронул тему деликатно, Лаура всё равно возмутилась. Потом вспомнила про кризис и вслед за мужем осознала, что выбора нет. Она нехотя согласилась встретиться с Дианой и Беном Холкомб, — впрочем, заявила мужу, что это только пробная встреча и настояла, чтобы большего он пока не обещал.

Наконец она вновь завела машину и черепашьим ходом доехала до ворот. Назвала себя. Ворота открылись, и она подкатила к огромному дому. Встречала её Диана.

— Лаура, дорогая! — чуть не захлёбывалась от радости та. — Какое счастье, что ты смогла приехать. Заходи, прошу.

Лаура смутилась. Так встречают родственницу или давнюю подругу. А ну как муж что-то перепутал? Она вышла из машины в распахнутые объятия Дианы, и та расцеловала гостью в обе щёки. Следом за Дианой Лаура ступила на крыльцо, вошла в дом.

— Давай сюда, дорогая. — Диана сняла с Лауры плащ, аккуратно повесила в шкафчик. — Остальную одежду сложишь вон на тот стол. — Она указала на старинный столик в прихожей.

— Что, простите? — Лаура моргнула.

— Умоляю, милая. Ещё сцену устрой. — Диана скрылась в гостиной. — Мы обе знаем условия договора.

Лаура прикусила губу. Раздеваться прямо с порога! Но условия она и правда знала: делать всё, что велят. И, хотя приехала пока только присмотреться, рассудила: буду слушаться, пока не решу окончательно. А потому осталась в коридоре и принялась раздеваться. Спустя несколько минут она зашла в гостиную в бюстгальтере и трусах.

— Хмм, — бросила Диана взгляд на вошедшую. — Кажется, я велела тебе раздеться.

— Вы же не хотите сказать… — начала Лаура.

Диана укоризненно поцокала языком и жестом показала: давай-ка обратно. Лаура вышла в коридор и вернулась уже совсем голая.

— Так-то лучше, — улыбнулась Диана. — Намного лучше. Иди сюда, милая. — Она похлопала по дивану рядом с собой. — Вино будешь?

На секунду Лаура застыла робко в дверях. Затем, прикрывая одной рукой грудь, а другой промежность, подошла и села рядом.

— Я сомневалась, — сказала Диана, наливая гостье бокал вина, — но теперь вижу: из затеи Бена может что-то выйти. Ты прелесть, милая, ты это знаешь?

Лаура покраснела как маков цвет и прилипла глазами к бокалу вина.

— Спасибо, Диана.

— И только вот-тот родила! В голове не укладывается! — продолжала Диана. — Когда? Четыре месяца назад?

— Вообще-то три. Во вторник Кейтлин исполнится три месяца.

— Ну надо же, — улыбалась Диана. — Быстро ты обрела прежнюю форму. Гимнастика?

— Да. Занимаюсь всю жизнь. А после вторых родов налегла особенно.

Диана кивнула.

— Это заметно. Ты прелесть, повторяю. Просто находка. И уж мы постараемся тебя из рук не упустить.

Она рассмеялась.

До Лауры наконец дошёл весь ужас её положения, и лицо обожгло вновь. Она сидит тут голая, потому что муж фактически продал её этой женщине и её супругу, своему другу. И теперь абсолютно непонятно, что с ней станется.

— Встань, пожалуйста, — попросила Диана, опуская бокал на столик рядом. — Дай мне хорошенько тебя рассмотреть.

Глубоко вздохнув, Лаура тоже поставила бокал и нехотя поднялась.

— Так я ничего не разгляжу, милая, — укорила Диана. — Встань передо мной.

Лаура покорно встала к женщине лицом — близко до дискомфорта.

— Покрутись, дай мне оценить всю комплектацию.

Медленно поворачиваясь кругом, Лаура ощущала, как пальцы Дианы легонько касаются голого тела.

— Да, мило. Чрезвычайно мило. Выгодная сделка, не правда ли? — спросила Диана, когда Лаура завершила оборот и опять повернулась лицом.

— Что-то не очень, Диана. — Голос Лауры дрожал.

— Неудивительно, с непривычки-то, — сказала Диана. — На тебя, должно быть, словно лавина обрушилась… Тобой ведь никогда ещё не владели?

— Ещё чего! В наше время людей не держат в собственности.

— Здесь ты не права, малыш, — с улыбкой возразила Диана. — И ты живое тому доказательство. Мы владеем тобой так же неоспоримо, как этим домом или этим бокалом вина.

По спине Лауры потянуло холодком. Нереальность и стыдность ситуации сковывали.

— Господи! — воскликнула Диана, увидев на теле Лауры мурашки. — Тебе холодно? Я специально для тебя включила обогрев, но ты вроде как зябнешь.

— Нет. Всё хорошо. Тут тепло. Должно быть, просто сквозняк.

Кивнув, Диана встала и нежно погладила Лауру по щеке.

— Отлично. Будет досадно, если моя новая собственность вдруг заболеет, не так ли?

Лаура бездумно кивнула и только потом осознала, что соглашаться глупо. «Она ведь не всерьёз? Про то, что я её собственность?»

Диана приподняла груди Лауры в ладонях, будто взвешивая.

— Вот это роскошества. А в одежде не скажешь. Тебе, наверно, очень трудно их прятать. Какой размер?

Видя тянущиеся к её груди руки, Лаура чуть не шарахнулась и не кинулась наутёк, но сумела задавить порыв и теперь только неверяще смотрела на женщину.

— Сейчас — четвёртый. — В голове Лауры клубился туман. — Хотя обычно третий.

— Так, так, — кивнула Диана, принимаясь легонько встряхивать груди в ладонях. — Кормишь грудью?

Лаура молча кивнула, глядя, как её груди волнуются в руках Дианы.

— Чудесно. Бенджамин пьёт чай с молоком. Думаю, ему придётся по вкусу парное, прямиком из груди.

По щекам и груди Лауры вновь разлилась краска: подавать своё молоко к обеду?

— Сама я пью чёрный кофе и чай без молока. Но свежее молоко обожаю.

Диана посмотрела с улыбкой прямо в глаза Лауры, ожидая, пока до голышки дойдёт. Потом отпустила левую грудь и взялась за правую. И принялась выдаивать молоко, подставив сначала открытый рот.

Не выдержав, Лаура прикусила губу и крепко зажмурилась. Умелые пальцы мяли чувствительный сосок, и по телу волнами разливалась непрошеная нега. Лаура закусила губу сильнее, пытаясь заглушить рвущийся стон. Тело предавало её, она возбуждалась. Вдруг раздался визг, потом смех, и она открыла глаза.

Молоко наконец брызнуло, но мимо рта, на щёку. Всё ещё смеясь, Диана вытерла щёку и чмокнула сосок.

— Увы, без практики никуда. Твою грудь придётся укрощать. — Она выпрямилась и вновь улыбнулась. — Но время укротить её у нас будет, и вдосталь, да ведь, милая?

— Да, наверно, — тупо откликнулась Лаура.

— Здорово, что мы согласны, — весело сказала Диана, вновь садясь. — Встань-ка на колени, вот сюда, передо мной, и я расскажу о правилах. Жаль, сегодня ты ненадолго, но ничего, денёк к деньку, денёк к деньку… со временем мы узнаем друг друга как облупленных.

Лаура встала на колени, и Диана наскоро перечислила правила. Внимание плавало: Диана вновь облапила груди и во время монолога их тискала. Лаура узнала, что Диану следует звать «хозяйкой», а Бенджамина «хозяином». Начало первого срока Лауры в рабстве придётся на субботнее утро, а домой её вернут в следующую субботу. Эту первую неделю Бенджамин с Дианой собирались обучать Лауру в своём поместье у озера. После обучения она станет проводить у них день в неделю. Или два, три подряд, если накопятся неиспользованные дни. Забирать её будут обычно утром, а на другое утро возвращать. На этом правила отнюдь не кончались, но Лаура выбросила их из головы, едва сев за руль своего автомобиля. Ну, в будущем ей непременно напомнят, уж в этом-то она не сомневалась.

Муж встретил её в приподнятом настроении, а вовсе не с тревогой и заботой, как подобало бы примерному супругу. Благодаря Бенджамину он только что заполучил нового клиента и едва не пускался в пляс. Лаура только с отвращением потрясла головой. Какое легкомыслие! Даже не спросил, как прошёл вечер. И на ночь негодующая Лаура выгнала мужа из супружеской спальни в комнату для гостей.

Глава 2: На месте

Два дня не прошли, а пролетели. Большую часть времени Лаура сидела с дочерьми: муж занимался делами. Дженнифер, только-только научившаяся ходить, постоянно что-нибудь выкидывала, особенно когда Лаура кормила Кэтлин грудью. Кормление давалось Лауре труднее всего. При взгляде на милую дочку, припавшую к материнской груди, тут же вспоминалось, как эту самую грудь объявила своей собственностью Диана. Где же ты, утраченная невинность вскармливания? Вернёшься ли когда-нибудь?

Близились выходные. Джим великодушно согласился провести их с дочерьми, а на следующие посидеть с девочками обещались его родители. Он, похоже, прекрасно адаптировался к новым условиям. Но по спине Лауры всякий раз, когда она думала о приближающейся субботе, пробегали мурашки.

И страшная суббота наступила. Лаура на деревянных ногах прошла от крыльца к ожидающему лимузину. Водитель открыл для неё дверцу и захлопнул, едва Лаура села — она не успела даже помахать мужу и дочерям. А за тёмными тонированными стёклами махать было, понятное дело, бесполезно.

Водитель сразу опустил стеклянную перегородку, отделяющую его от пассажирки, и, даже не оглядываясь, велел ей раздеться. Прежде чем она успела заспорить или задать вопрос, перегородка поднялась. Лаура глубоко вздохнула и стала расстёгивать пуговицы, «молнии» и прочие застёжки. Вскоре она опять была голой.

Прошло с полчаса, и перегородка опустилась вновь. Водитель, не глядя, протянул через плечо шкатулку для украшений.

— Мне поручили забрать ваши кольца, мэм.

Лаура открыла рот, готовая возмутиться… потом закрыла и всхлипнула. Это несправедливо! Её лишают последнего, что на ней остаётся! Но выбора не было. Она сняла кольца, бросила в шкатулку и остаток пути тупо смотрела на пролетающие за окном дома и деревья.

Наконец лимузин тряхнуло: свернули на грунтовую дорогу к дому у озера. Когда-то Лаура уже бывала здесь, но при совершенно иных обстоятельствах. Во-первых, одетая. Во-вторых, с семьёй. И в-третьих, свободная. На этот раз всё иначе.

Лимузин остановился, водитель тут же вышел и открыл для неё дверцу. У дороги стояла Диана.

— Ты ведь не бывала здесь днём, милая? Приезжала только на те скучные вечеринки. Вылезай, я покажу тебе всё.

Глядя на оживлённую Диану, Лаура совсем смешалась. Она нехотя вылезла и тут же попала в объятия Дианы. Руки заскользили по голому телу вверх и вниз.

— Давай прогуляемся, малыш, — сказала Диана. Она наконец взяла Лауру за руку и потащила за собой. — Со временем ты, конечно, узнаешь тут всё как свои пять пальцев, но я хочу показать тебе самые мои любимые уголки.

Диана провела голышку через двор и далее по узкой тропке на поляну, где, глупо захихикав, упала на траву и утянула за собой Лауру.

— Это полянка для шалостей, — сквозь смех сказала Диана. — Здесь я могу делать всё, что захочу. Не здорово ли?

— Да, тут очень мило.

Кашлянув, Диана сощурилась.

— Что ты сказала?

Лаура на миг смешалась, но потом вспомнила данные несколько дней тому указания.

— Я хотела сказать, тут очень мило, хозяйка.

Диана улыбнулась и вновь раскинулась в траве.

— Да, очень мило. И хозяйкой быть тоже очень здорово. Думаю, мне понравится. Ты не пыталась представить, на что будет похожа эта неделя? Я ведь даже не знаю, что творится в твоей прекрасной головке.

Вздохнув, Лаура помотала головой.

— Нет, хозяйка. Я старалась об этом не думать.

Диана задрала ноги вверх и изобразила ими ножницы.

— Ну, а я думала, и много. Как всё это ново, как волнительно! Я ещё не владела женщинами. А владела бы, то уж наверно не такой красавицей, как ты.

Лаура не знала, что и ответить, и ограничилась простым:

— Спасибо, хозяйка.

Похоже, этого хватило.

Диана вдруг села, дёрнула руку Лауры, и та шлёпнулась поперёк ног хозяйки. Голышка вновь крепко зажмурилась, пытаясь отрешиться от происходящего с нею, а пальцы Дианы легонько скользили по голым ногам, по заду и по спине.

— У тебя прекрасная кожа, ты знаешь? Без изъяна, мягкая и такая упругая! Знаешь, как хорошо глядится она на солнце?

Диана болтала без умолку, не давая Лауре вставить слова. Это и к лучшему, подумала та. Как отвечать на такие вопросы?

Ладонь Дианы нырнула между бёдер Лауры, и ноги моментально схлопнулись, поймали руку. Другой рукой Диана быстро шлёпнула по красивой ягодице и улыбнулась, когда бёдра чуть разошлись. Рука двинулась выше, нашла самое сокровенное, и Диана вновь шлёпнула по ягодице, теперь просто игриво.

— Ну разве ты не лгунишка? — спросила Диана. — Ломаешься, жалуешься на свою долю, разыгрываешь неохоту. И однако здесь, внизу, просто фонтанируешь!

— Ох, Диана, перестань! — воскликнула Лаура, пытаясь подняться, но после сильного шлепка по голому заду двигаться раздумала.

— Не поняла? — произнесла Диана.

— Извините, хозяйка. Не знаю, что на меня нашло.

— Вот так гораздо лучше. — Пальцы Дианы продолжали изучать влагалище. — Слишком ты дёрганая. С этим надо что-то делать. Если ты будешь всякий раз подпрыгивать и шарахаться… Думаю, всё дело в настрое. Надо тебе настроиться. Наверно, ты всё ещё ощущаешь себя той, прежней, Лаурой — женой и матерью. Здесь это неуместно. А, милая?

— Вы правы, хозяйка.

Пальцы Дианы ласкали её против желания влажную шмоньку.

— Вот именно, милая. — Лепестки Лауры приятно распускались под пальцами, ягодицы сжимались всякий раз, когда Диана трогала клитор. — Ты больше не жена и не мать. Теперь ты собственность — моя и Бенджамина. Разве нет?

— Да, хозяйка, — охнула Лаура: в завершение вопроса Диана клитор ущипнула.

— Именно так. Не жена и не мать. Дать тебе, что ли, новое имя? Подходящее твоему новому статусу? Или номер. Так тебе будет легче?

— О-о-о, — охнула Лаура. Её клитор вновь был стиснут, два пальца скользнули во влагалище. — Нет, хозяйка. Мне моё имя нравится.

Диана внезапно вытащила из неё пальцы и встала, скинув Лауру в траву.

— Тогда откликайся как положено, малыш. Иначе придётся прозвать тебя по-другому. — Диана обожгла Лауру взглядом. Такой ярости в глазах женщины голышка не могла даже вообразить и затрепетала. — Мы друг друга поняли?

— Д..да, хозяйка, — запинаясь, выдавила Лаура.

Для Дианы это не игра, а нечто большее, поняла она.

Диана зашагала с поляны, Лаура, неуклюже поднявшись, за ней. Вскоре они вышли на луг, и ноги голышки приросли к земле: тут были другие люди. Лаура невольно закрылась руками, а Диана, которая только этого и ждала и успела уже отломать от ближнего дерева тонкую ветку, с присвистом лупанула ею по голому заду.

Следующие несколько минут Лаура визжала, приплясывая, её груди живописно прыгали. Диана взмахнула веткой опять, чтобы развлечение не кончилось слишком быстро, и наконец заговорила.

— Когда я захочу прикрыть твои прелести, я их прикрою. Когда захочу выставить напоказ, выставлю. Предугадать мои желания не пытайся. Ясно?

— Да, хозяйка, — всхлипнула Лаура.

Зад после двух ударов горел. Она опустила руки и пошла за хозяйкой, униженная и сломленная, мимо садовников, которые подстригали живую изгородь. Шагала потупясь и не знала, пялятся они или нет. И что они думают? Обычное ли здесь, у озера, зрелище — голая девушка, или она первая дефилирует мимо них голышом?

По пологому склону холма Диана спустилась к одноэтажному зданию — как выяснилось, бывшей конюшне.

— Предыдущие хозяева держали лошадей. Живи мы тут постоянно, завели бы тоже, а так смысла нет. Но я хотела показать тебе кое-что. Нашла, когда мы перетрясали всё в прошлом году. Быть может, ты проведёшь здесь какое-то время.

Они прошли в дверь — Диана впереди, Лаура приотстав. Темно было — хоть глаз выколи. Диана растворилась в темноте, и голышка застыла, не зная, что делать.

Вспыхнул свет, Лаура зажмурилась.

— Сюда! — услышала она и пошла на голос.

— Что ты об этом думаешь? — спросила Диана, держащая ворох кожаных ремешков и металлических колец.

— Похоже на конскую сбрую, — сказала Лаура. И быстро добавила: — Хозяйка.

— Да-да, это сбруя. Но приглядись. — Диана разложила её на столе, расправила. — Для лошади она слишком мала. Знаешь, что это такое, по-моему?

Лаура помотала головой.

— Нет, хозяйка. Понятия не имею.

— С тех пор, как мы прибирались в конюшне и нашли эту сбрую, меня снедало любопытство. Потом я полазила по интернету и вроде бы поняла. Это сбруя для женщин, — гордо провозгласила она. — И именно ей ты обязана своим нынешним статусом.

Лаура непонимающе хлопала глазами. Наконец Диана осознала, что до Лауры не доходит, и взялась объяснять.

— Случается, рабынь обращают в лошадок. Они остаются людьми, но за ними ухаживают, будто за лошадьми, выгуливают, чистят щётками и скребницами, обучают. Порой они катают людей, а не то участвуют в скачках на приз. Я читала, иногда их даже осеменяют, чтобы получить породистых жеребят. — Она помолчала, потом вздохнула. — Впрочем, к такому наше общество вряд ли готово.

Она поднесла клуб ремешков к лицу Лауры.

— Разве не видно? Это сделано для людей. Когда я поняла, то всерьёз завелась. Возжелала собственную рабыню. Прямо вынь да положь. И вот она у меня есть.

Диана отложила сбрую и гордо улыбнулась.

— И какая моя рабыня красавица!

Она протянула руку и покрутила сосок Лауры, отчего та пискнула.

— За мной. — Диана шагнула к выходу. — Я ещё не решила, на какую роль тебя обучать. На лошадку, на кошечку или собачку или на служанку. Или на секс-рабыню. А может, будешь просто декоративным элементом. Прямо даже не знаю. Выбрать ох как трудно.

По безбрежной зелени она стремительно зашагала к дому. Лаура неуклюже спешила следом. Она вновь опустила глаза, избегая встречаться взглядом с садовниками, а у двери облегчённо вздохнула. Ей не терпелось укрыться в доме. Но Диана дверь почему-то не открывала, а погодя повернулась к Лауре и обожгла взглядом:

— Ну?

Лаура вздрогнула от ужаса, осознав свою ошибку. Поспешно обошла Диану и распахнула для неё дверь, бормоча:

— Простите, хозяйка.

— Так-то лучше. — Диана перешагнула через порог. Лаура едва не наступала ей на пятки. Хозяйка шла и шла по дому, пока не остановилась перед большой деревянной дверью. На этот раз Лаура не мешкала и сразу кинулась открывать.

Они спустились по мрачной лестнице. Внизу Диана зажгла свет. Лаура оглядела каменный мешок. Зачем ей показывают подвал?

— Как тебе здесь, малыш? — спросила Диана.

— Ничего подвал, хозяйка.

Диана засмеялась.

— Это не подвал, милая. Это темница. Тебе ещё предстоит провести здесь много, много часов.

В смятении Лаура нахмурилась и осмотрелась повторно, уделяя особое внимание обстановке. Взгляд бродил по старой ненужной мебели и инструментам, — как показалось вначале, — и до неё постепенно начало доходить. Она невольно содрогнулась, увидев стол с ремнями, прикреплёнными по углам и сторонам. С потолка свисали цепи, — спину обдало холодком, — в стены и пол были вмурованы кольца, а со стойки в углу грозно свисали плети.

— Господи, — вырвалось у неё.

— Прелестно, да же? Мне не терпится опробовать всё это на тебе. Делать покупки пришлось очень осторожно, и в деле оснастку увидеть не удалось.

Лаура молча шарила взглядом по комнате. Узнала некоторые пыточные приспособления, виденные в старых фильмах: дыба для растягивания жертвы, «железная дева», внутрь которой бедняг запирали. Лаура надеялась, что с ней такое не случится, но знала, что надеется зря. Дальше — жаровня, на которой лежат несколько железных клейм, иглы, тоньше вязальных спиц, но такие же длинные. Вся сцена явилась откуда-то из кошмара. Как мало Лаура знает о Диане и её муже и как мало их понимает!

Взяв Лауру за руку, Диана повела её по комнате, подводя поближе к каждой вещи и рассказывая обо всех их «очаровательных» и «восхитительных» сторонах. Приставила острие иглы сбоку к груди Лауры — та едва не упала в обморок. Нежная плоть под нажимом подавалась, а Диана всё молола и молола языком.

— Прокалывание грудей иглами — практика своеобразная, хотя, наверно, это больновато. Не пробовала. Как-нибудь поэкспериментируем и посмотрим, из-за чего весь сыр-бор.

Она положила иглу на место, и Лаура задышала, её сердце понемногу перестало бешено колотиться.

И вот наконец-то Диана ведёт рабыню вверх по лестнице и улыбается про себя: ах, как голышка трепещет!

«Вот теперь она дважды подумает, прежде чем упрямиться вновь».

Глава 3: Хозяин и хозяйка

Бенджамин вернулся из поездки на следующий день и попал к завтраку. Стол накрывала голёхонькая Лаура.

— Прелестное дополнение к домашней обстановке, не правда ли, дорогая?

— Ещё бы! — Диана похлопала Лауру по заду. — Она чудо.

Плюхнувшись на стул рядом с Дианой, Бенджамин улыбнулся Лауре.

— А для меня что-нибудь найдётся?

— Что вам будет угодно, хозяин? — спросила Лаура, вспомнив уроки Дианы.

— А что у тебя есть? — подначил Бенджамин.

От двусмысленности вопроса Лаура вспыхнула.

— Я приготовила хозяйке салат из крабов. Хотите?

— Нет. Не надо салата. Чайку, и хватит пока.

— Хорошо, хозяин. — Она суетливо убежала на кухню и чуть погодя вернулась с двумя чашками на подносе, чайником кипятка, кувшинчиком молока и сахаром. Опустила в чашку пакетик чая, плеснула кипятка и отступила на шаг, ожидая дальнейших распоряжений.

— Я пью чай с молоком, — сказал Бенджамин, не делая, впрочем, поползновений налить себе молока.

— Да, хозяин. — Лаура протянула руку к подносу.

— Не трудись, девочка. Я сам.

С этими словами он ухватил Лауру за сосок и подтянул к столу. От боли и унижения та охнула, но не противилась. Бенджамин подставил чашку и принялся мять грудь, сжимая у основания и ведя кольцо из пальцев к соску. Лицо Лауры стало свекольно-красным: она осознала, что её доят. Но кто её спрашивает! Материнское молоко прыскало, Бенджамин наминал и наминал грудь. Нацедив молока по вкусу, он поднял чашку и глотнул.

— Ммм. Точь-в-точь как я люблю.

Лаура как согнулась над столом, так и стояла. В конце концов Бенджамин шлёпнул её по заду и рассмеялся.

— Коровушка из тебя прелестная. Но не забывай и о хозяйке.

— Хорошо, хозяин. — Лаура уже ничего не понимала. — Вам что-нибудь нужно, хозяйка?

— Нет, нет. Всё как надо. Но иди сюда, стань рядом на колени.

Покорно Лаура опустилась на колени между Дианой и Бенджамином. Диана принялась лениво поглаживать рабыню по спине, по волосам.

— Она отлично справляется, Бен. Мы не прогадали.

— Да, любовь моя. Настоящий клад.

Со стола было убрано, посуда вымыта, и Лауру позвали в гостиную. Диана сидела в кресле, Бенджамин — на диване. Заговорила Диана.

— Твоя послушность очень радует твоего хозяина. Он спросил о твоих навыках. Мне пришлось сознаться, что я не в курсе. И вот мы решили тебя испытать. Пожалуйста, сними с хозяина брюки.

Лаура охнула и покраснела.

— Слушаюсь, хозяйка.

Нагибалась расстегнуть «молнию» она, уже понимая, что будет дальше. Как бы обойтись без измены мужу? Ничего умного в голову не приходило. «Но это из-за него я здесь, — сказала она себе. — Он-то меня им и продал. А значит, он сам виноват».

Вопреки этому логичному выводу руки дрожали, и расстегнуть брюки она сумела нескоро. Но всё-таки расстегнула и, отводя глаза, стала медленно стягивать. Украдкой глянула на вялый член и тут же не выдержала, отвернулась. Храбрясь, глянула мельком ещё несколько раз: смотри же, что там страшного? Однако из раза в раз пугалась.

— Корявый он, что ли? — спросил, развеселясь, Бенджамин. — Или цвет не тот?

— Что вы, хозяин. Он прекрасен! — пылко сказала Лаура и тут же раскаялась.

— Тогда почему отворачиваешься?

— Простите. Я просто не привыкла глядеть на мужские причиндалы.

— Причиндалы? — изобразил негодование Бенджамин.

Поняв, что оскорбила Бенджамина, Лаура тяжело вздохнула.

— Я не имела в виду ничего такого. Просто я видела их не так уж и много. А с тех пор, как встретила Джима, я и вовсе…

Улыбаясь, Бенджамин повернулся к Диане.

— Похоже, она стесняется. Поможешь?

— Лаура, милая, — начала Диана.

— Да, хозяйка?

— Ты ведь знаешь, как выглядит член?

Лаура вновь покраснела.

— Да, хозяйка.

— И, конечно, умеешь с ними обходиться?

— Да, хозяйка, — прошептала Лаура.

— Тогда не строй из себя девочку и докажи это.

— Слушаюсь, хозяйка, — сдалась Лаура.

Она встала на колени перед Бенджамином, сжала в руке полувставший член. Губы сомкнулись на головке, заскользили по стволу вверх-вниз, и скоро член отвердел.

— Неплохо, — деловым тоном оценил Бенджамин.

И ладно бы в его голосе звучала хоть нотка возбуждения, — нет, Бенджамин словно отзывался о блюде или верно заполненных бумагах.

— Я же говорила, надо её брать. У неё все задатки.

— Согласен. Не против, если я сниму пробу? — спросил Бенджамин. — Или хочешь сначала сама?

— Снимай на здоровье. Любопытно, что она уже умеет, а в чём придётся натаскивать.

Запустив пальцы в шелковистые белокурые волосы, Бенджамин потянул вверх, и член выскользнул изо рта Лауры со звучным чмоком.

— А ну, вставай-ка и оседлай меня, малыш.

Лаура поняла, чего от неё ждут, и попыталась выбросить всё из головы. Но теперь рабыня оказалась лицом к Диане, которая и заняла все её мысли.

Придерживая Лауру за бёдра, Бенджамин помалу опускал её на себя, пока член не вошёл — и легко — во влагалище.

— Уже очень влажная. Недурно, — произнёс он тем же деловым тоном.

— Вот-вот. Она постоянно возбуждена. Рабство идёт ей на пользу.

Когда член вонзился в Лауру, она не сдержала стона и молча выругала себя за то, что заводится. И устыдилась ещё сильнее, вслушавшись в беседу хозяев: те говорили о ней, но не с ней. Как будто она — не более чем их вещь, которой можно восхищаться, которую можно обсуждать, но обращаться к ней? — скажете тоже!

Бенджамин руками направлял голову Лауры вверх и вниз. Скоро она поняла, какой темп ему по душе, и нужда в его контроле отпала. Лаура надеялась доставить оргазм побыстрее, но унижения ещё не кончились. К ней подошла Диана. Она приподняла подбородок рабыни и поцеловала её, другой же рукой принялась ласкать клитор. В этом Диана была мастерицей, и через пару минут оргазмировали и Лаура, и Бенджамин.

Весь остаток недели Лаура провела голой, претерпевая унижение за унижением. Однажды её привели на конюшню и надели сбрую, виденную в первый день. Потом Диана запрягла рабыню в экипаж, и Лауре пришлось катать хозяйку по поместью.

В другой день её послали работать вместе с садовниками. Её не касались, но сознание того, что она голая на людях, не покидало.

Бенджамин ежедневно вкушал от её прелестей, всегда в присутствии Дианы, а та рабыню наставляла: указывала, как двигаться, учила новым способам возбудить и усладить мужчину. Пусть Лаура и ужасалась каждой минуте, проводимой в сексуальном услужении, однако сознавала, что за неделю кончила больше раз, чем за пять лет.

Напоследок её унизили сильнее всего. Дав ей вздремнуть, перед ужином Диана разбудила её и сказала, что ни готовить еду, ни накрывать на стол не надо.

— Умойся и присоединяйся к нам. Мы будем в гостиной.

Лаура спустилась на первый этаж. Диана и Бенджамин потягивали коктейли. Третьим за столом был её муж.

— Бен как раз толковал мне о новом банковском счёте, — выпалил Джим, едва Лаура появилась в дверях.

— Шикарно, — тускло произнесла она.

Джим не только не заметил, что она одна голая среди одетых, но и остался полностью безразличен к её участи. До конца ужина с Лаурой обращались как с равной и даже позволили сесть за стол. Одеться, впрочем, не предложили. И смогу ли я после всего этого относиться к мужу, как прежде? — думала она.

Глава 4: Ещё один неприятный сюрприз

Несколько недель пролетели без забот. Жизнь входила в обычную колею — ну, как обычную? Лаура помнила, что принадлежит другим и что распоряжаться собой не вольна. Настало лето, и она подолгу гуляла с Кейтлин на свежем воздухе — загрузит на день корзину коляски и катит коляску по улице, останавливаясь поболтать с соседями, до одного из многочисленных окрестных парков. Эти пикники стали привычными.

Ещё Лаура обнаружила, что куда меньше стесняется своего тела, — благо столько времени провела голой на людях. Раньше в купальниках, коротких шортах, куцых топиках ей всегда было неуютно, она кожей ощущала чужие взгляды.

Она была в отличной физической форме и продолжала регулярно упражняться, сглаживая все следы беременности. А хозяева Лауры предписали ей режим ещё строже. Они хотели, чтобы она оставалась «тугой» (их слово), и, каждое утро смотрясь в ростовое зеркало, Лаура собой любовалась. Живот подтянут, с незначительной округлостью, подчёркивающей женственность. Груди, полные и крепкие, не провисают, вопреки недавним родам. Во время беременности грудь увеличилась, — такой и оставалась. Волос ниже шеи практически не было. Бенджамин и Диана велели, чтобы Лаура брила лобок. А так тело покрывал только легчайший невидимый пушок.

Сегодня она оделась в красную с узором блузу на бретелях и белые шорты. Прежде, до рабства, Лаура нипочём бы не вышла на улицу без бюстгальтера, но сейчас шагала и блаженствовала: соски приятно тёрлись о тонкую ткань. И порой прикусывала губу, чтобы сдержать смешок: все эти жадные взгляды!.. Мужчин на улице с каждой прогулкой становилось всё больше. Лаура обзавелась немалым кругом поклонников.

В парке она расстелила плед, и несколько часов они с Кейтлин наслаждались солнцем. Потом пошли домой. Дома ждало сообщение на автоответчике: ей велели прибыть в субботу в поместье четы Холкомб, где Лауре предстояло переночевать, — впрочем, ей обещали, что не задержат больше суток. Прибыть она должна была в пять вечера.

«Ну что же, — подумала Лаура. — Хорошего понемногу».

В субботу она явилась точно к пяти. Встретив Лауру на пороге, Бенджамин целомудренно поцеловал её в щёку и, приобняв за талию, завёл в дом. Как учили, Лаура разделась догола и застегнула на шее ошейник, что лежал на столике. Потом прошла за Бенджамином в гостиную и тут-то была потрясена до глубины души.

— Господи боже мой!

Диана, сияя улыбкой, царственно восседала в кресле, а на диване потягивала коктейль Роза Уильямс, соседка Лауры через дорогу, и тоже улыбалась стоящей в дверях голышке.

— Лаура, ты ли это? — спросила Роза. — Вот так встреча! Чудесно выглядишь.

— Господи, — вновь пробормотала Лаура. — Диана, как ты могла?

— Не поняла. Что ты сказала? — нахмурилась Диана.

— Простите, хозяйка. Но как вы могли?..

— Да не трясись ты так, девочка. Поди сюда. Познакомитесь с Розой поближе.

Лаура нехотя прошлёпала через комнату и встала на колени у ног Дианы. Бенджамин уселся на диван рядом с Розой. Смахнув со щеки рабыни непослушную прядь и гладя блестящие шелковистые волосы, Диана продолжила.

— Только вчера узнала, что вы с Розой соседки. Она дочь одной из лучших моих подруг. А ещё — член того самого клуба.

Про упомянутый клуб Лаура слышала, но Бенджамин с Дианой ещё не брали её туда. И хорошо, что не брали: судя по рассказам, в клубе состояли хозяева и рабы. Лаура зябко ёжилась, представляя, что там творится.

— Когда я узнала о вашем знакомстве, я была просто обязана её пригласить.

— Да, хозяйка, — буркнула Лаура, пряча глаза. Как унизительно!

— Я и не подозревала в тебе такое, — заговорила Роза. — Всегда такая цаца, почти пуританка. Когда Диана сказала, что тобой владеет, я только фыркнула. И думаю про себя: наверно, это какая-то другая Лаура.

Щёки Лауры обожгло стыдом. Она хранила молчание, а Роза продолжала.

— Потом увидела тебя с дочерью на прогулке и была вынуждена признать: на роль рабыни ты вполне годишься. Гляделась ты прелестно. Твои соседи согласятся. В жизни не видела, чтобы столько мужчин работало во дворах вдоль по улице.

Диана расхохоталась.

— Совсем не удивляюсь, что моя девочка собирает толпы.

— А потому я не могла не принять приглашения Дианы, — продолжала Роза. — Чудеса, да и только: рядом со мной живёт рабыня! Прямо напротив! Обалдеть! Но сколько здесь таится возможностей…

При последних словах Лаура подняла умоляющие глаза на Диану, надеясь, что унижения не выплеснутся за пределы поместья. Это было бы вовсе невыносимо.

— Ну, ну, девонька. — Диана погладила рабыню по спине. — Забудь все тревоги. Решения принимать не тебе. В том-то и прелесть рабства: не приходится решать ни-че-го. За тебя всё решат хозяева.

Лаура тяжело вздохнула. Если весь квартал узнает, что она рабыня… вот это будет унижение! А насколько унизительно будет ходить по струнке перед Розой!..

Накоротке она Розу не знала и причин для нелюбви не имела. Роза была, наверное, года на два, на три младше. Очень привлекательная, спасибо хорошим генам, она не скупилась на фитнес-клубы и спа-салоны, благо не то от дяди, не то от другого родственника досталась в наследство изрядная сумма. Но как изменится жизнь Лауры сейчас, когда Роза проведала о её статусе? Воображение отказывало.

— Роза к тебе приценивалась, — впервые заговорил Бенджамин.

Спину Лауры обдало холодком, всё тело покрылось мурашками.

— Бенджамин, не пугай девочку, — укорила Диана и взглянула на Лауру: — Мы тебя не продадим, ты ведь знаешь.

— Прошу, хозяйка, не надо. Не продавайте, — взмолилась Лаура.

— Не бойся, — ещё раз утешила Диана. — Не продадим. Так я Розе и сказала. По крайней мере, не продадим ещё долго. Слишком мы тобой дорожим.

Заверение успокоило Лауру не вполне. Она порадовалась, что её не продают прямо сейчас, однако поняла, что когда-нибудь могут, и это пугало.

— Но будет только справедливо, если Роза товар осмотрит, — продолжал Бенджамин. — Ты ведь согласна, Лаура, — это справедливо?

— Да, хозяин, — покорилась Лаура. — Это справедливо.

Она вдруг поняла, что уже признаёт себя собственностью, вещью, которой могут дорожить, но которую вправе и продать. По спине вновь зазмеился холодок.

— Можно? — встала Роза.

Диана убрала руку со спины Лауры и откинулась в кресле.

— Конечно.

Подойдя, Роза присела на корточки рядом с рабыней.

— Ты великолепна. — И Роза прошептала вспыхнувшей Лауре на ухо: — Когда-нибудь я тобой завладею. Лучше бы поскорее.

Лауру кинуло в дрожь.

Роза поднялась.

— Встань, будь умницей.

Нестерпимо хотелось сбежать, — из комнаты, из дома, — но Лаура встала и повернулась к соседке.

— Да, она великолепна, — повторила Роза Бенджамину. — Прямо-таки произведение искусства.

— Спасибо, — откликнулся Бенджамин. — Она наше сокровище.

Следующие несколько минут — они показались Лауре часами — Роза невольницу осматривала. Лауре было велено сплести пальцы на затылке, а затем Роза изучила каждый квадратный сантиметр её тела. Велела Лауре открыть рот, вытащила язык. Ощупала зубы, отчего Лаура почувствовала себя породистой лошадью, а не женщиной.

Роза трогала, мяла кожу, отпуская похвалы. Приподняла груди, погладила, сжала. Раздвинула ягодицы и изучила расщелину. Затем шлёпнула по одной ягодице, по другой и улыбнулась.

— Как она розовеет!

Бенджамин с Дианой всё это время молчали, наблюдая за придирчивой гостьей.

Наконец Роза вставила ребром между бёдер Лауры ладонь и покачала из стороны в сторону: раздвинь ноги. Лаура нехотя повиновалась, и пальцы Розы заскользили по выбритому холмику.

— Бреет или эпиляция? — спросила она у хозяев рабыни.

— Бреет, — отозвалась Диана. — Когда-нибудь сделаем и эпиляцию. Скорее всего, в следующий её приезд.

— Я за электроэпиляцию. Раз — и навсегда. Но это я.

Сложив два пальца, Роза воткнула их во влагалище Лауры, и голышка охнула.

— С ней всегда так? — показала Роза хозяевам влажно блестящие пальцы.

— Всегда, — подтвердил Бенджамин. — Она всегда мокренькая. Постоянно жалуется на унижения, но ей вроде бы нравится.

Роза облизала пальцы.

— Ммм. Сласть-то какая. Идеально. Я должна ею завладеть. Даю вдвое больше.

Внимающая Лаура содрогнулась, её груди едва заметно заколыхались. Сколько Роза давала вначале? Тут Лаура упрекнула себя за саму мысль.

— Прости, Роза, — огорчила гостью Диана, — всё равно нет. Два миллиона за неё — не цена.

Лаура ахнула. Роза предлагает за неё два миллиона долларов? Непонятно, то ли возмущаться, то ли гордиться.

— Мы можем одалживать её тебе время от времени, — утешил Бенджамин, и сердце Лауры ёкнуло. — На тех же условиях, что в исходном договоре. Глядишь, что-нибудь из этого да выйдет. Мы с Дианой собирались съездить в Европу. Не бездельничать же рабыне без нас? Да, было бы замечательно.

Лауру обсуждали, будто она мебель или собака, которую обязательно надо с кем-то оставить, уезжая. «Сначала они говорят о том, чтобы меня продать, — подумала она возмущённо, — а теперь намерены одалживать?» Хотелось заорать, но Лаура только до боли сжала пальцы на затылке. За крик накажут, а до наказания лучше не доводить.

— Можете одалживать… — задумчиво повторила Роза. — А что, было бы неплохо. Нет, идея просто гениальная! Выигрывают все! Ею сможете наслаждаться и вы, и я, притом раздельно. Рабыня в совместном пользовании!

Диана рассмеялась.

— Да, почти. А как тебе выход, милая? — обратилась она к Лауре.

Лаура недоверчиво уставилась на Диану, прикусив губу и пытаясь унять возмущение.

— Не знаю, хозяйка. — Ничего другого она сказать не посмела.

— У меня так давно не было рабыни. — Роза потёрла руки. — Уже предвкушаю.

— Давно не было? Почему? — поинтересовался Бенджамин. — Уж средств-то у тебя хватает.

Роза вздохнула.

— Средства-то есть. Да и желание. Но, как на грех, я растеряла все прежние связи и вновь примкнула к сообществу только пару месяцев назад, когда мать пригласила меня вступить в этот ваш клуб. А на поиск подходящей рабыни нужно время.

— Скольким рабынями ты владела? — спросила Диана.

Лаура внимала частью с любопытством, частью коробясь. Эти трое говорят о владении людьми! В голове не укладывается!

— Всего двумя. Первую мама подарила мне на тринадцатилетие. Ею я владела, пока не поступила в колледж, а потом мы её продали. Не могла же я заявиться в общежитие с рабыней!

— Уж это точно, — согласилась Диана. — А другая?

— Она была моей любимицей. Мне даже не пришлось её покупать. Учились вместе в колледже. Я, можно сказать, соблазнила её стать рабыней. И рабыней она оказалась очень ревностной и усердной. Даже осталась при мне, пока я училась в аспирантуре. Но потом умер её отец, и я её отпустила. Пусть заботится о матери. — Роза вздохнула. — Время от времени мы видимся, но я уже не её хозяйка. С тех самых пор я и присматриваю подходящую девочку.

Она бросила взгляд на Лауру. Та переступила с ноги на ногу и поёжилась.

— Думаешь, Лаура тебе подойдёт? — спросил Бенджамин.

— Возможно. Она бесподобна. У неё нет привычки к рабству, — то есть её легко натаскать, а впереди у неё целая гамма восхитительно-унизительных ситуаций.

— Ясненько, — сказал Бенджамин. — Ну, уговор у нас такой: она является к нам на сутки еженедельно и на целую неделю летом. График у нас плотный, и Лаура приезжала реже, чем договорено. И летом, судя по всему, тоже вздохнуть будет некогда.

Развитие беседы Лауре совсем не нравилось. Ещё не зная, чем всё кончится, она была уверена, что уж ей-то не понравится. Да и руки устали. Она стояла, сцепив пальцы на затылке, уже очень долго. Плечи начинали побаливать.

— Пожалуй, одолжим тебе её на день или два. На пробу, так сказать, — объявил Бенджамин.

Лаура тяжело вздохнула и зажмурилась. Стыд-то какой!

— Раз уж ты так стремишься ею завладеть, это будет только справедливо, — продолжал Бенджамин. — Ты предложила за неё большие деньги. Продать мы её не продадим, но на пробу — изволь. Посмотришь, подойдёт ли она тебе.

— Боже мой! — воскликнула Роза. — Вы так щедры! Вы правда согласны… — Она перевела взгляд на Диану.

Диана кивнула.

— Да, милая. Это можно устроить. Но не даром.

— Не вопрос, — отмахнулась Роза. — Назовите цену.

— Ты, — произнесла Диана.

— Хочешь, чтобы цену назвала я? — не поняла Роза.

— Нет, милая. Цена — ты.

— О, — одними губами произнесла Роза. — Я не вполне понимаю…

— Всё просто, — перебил Бенджамин. — Мы готовы одолжить тебе Лауру на семь раздельных суток, по её графику. Взамен мы хотим, чтобы этим летом нашей рабыней на неделю стала ты.

— Вы неисправимы! — воскликнула Роза. — Наверно, спланировали всё с самого начала? — Она рассмеялась, потом тряхнула головой. — А что, это даже забавно. Я ещё не становилась нижней. Где и когда?

— Когда? На время летней недели Лауры. Станете сестрицами по рабству. Этим летом нас приглашают на фестиваль «Эквус», и мы думаем, из вас с Лаурой выйдет прелестная пара лошадок. Вы примерно одного роста и сложения. В одной упряжке вы будете глядеться чудесно. А кроме гонки конных экипажей в программе есть и другие конкурсы. Посмотрим. Может, поучаствуете и в них тоже.

Вначале Лауру потрясло предложение. У неё до сих пор в голове не укладывалось, что её вправе продать или одолжить. Сейчас в конце тоннеля забрезжил свет. На такое Роза нипочём не согласится. Чтобы удостовериться, Лаура мельком глянула на соседку и обмерла: похоже, Роза всерьёз готова предложение принять. Накатил ужас.

— Почему бы и нет? — подала голос Роза. — Нижней я ещё не пробовала. Будет познавательно и поучительно, и этот новый опыт сослужит службу, когда наконец обзаведусь собственной рабыней.

Лаура тяжко простонала.

— Мама тоже туда приедет? — вдруг спросила Роза.

— Наверняка, — откликнулась Диана. — Уж на «Эквус»-то она время выкроит.

— Ну и ну. Вот неловко-то будет. Обещайте не одалживать меня ей. Я со стыда сгорю, если придётся тащить её экипаж.

— Никаких обещаний, — отрезал Бенджамин. — Лаура на семь дней твоя — и точка. Тобой мы распоряжаемся, как нам угодно.

Роза вздохнула.

— Ладно, по рукам. Когда проходит фестиваль и когда я получу Лауру?

— «Эквус» начнётся четырнадцатого августа, — сказал Бенджамин. — Явишься к нам двенадцатого. Два дня поднатаскаем, и на фестиваль. Длится он неделю, твои — первые пять дней. Потом ты вольна нас покинуть. Конечно, было бы приятно, останься ты до конца.

— Что до Лауры, решай сама, — вставила Диана. — Она должна нам уже четыре дня. Каждую неделю один прибавляется. Реши когда, и дай нам знать. Мы уведомляем её загодя, особенно если забираем на два дня и больше. Ты ведь знаешь, она мать двоих детей.

— Да, да, конечно, — отозвалась Роза. — Дети первым делом.

Она подошла к Лауре и облапила груди рабыни. Большими пальцами потеребила соски. Те отвердели, Лауру окатила сладкая нежеланная волна.

— Я плачу за тебя заоблачную цену. Надеюсь, ты того стоишь.

Столь быстрое развитие событий ошеломляло. В одно мгновение весь мир Лауры перевернулся с ног на голову. Что ответить? На ум ничего не шло, кроме как:

— Постараюсь не подвести.

— А теперь последний вопрос на повестке. — Диана встала. — Времени у нас мало, и давайте-ка побыстрее. Разоблачайся, девочка.

— Что? — ахнула ошарашенно Роза.

— Что слышала, — властно сказала Диана. — Нам надо видеть, что мы покупаем. И снять мерку на сбрую.

Роза вздохнула.

— А, чёрт.

Она завела руки за голову, расстегнула молнию на спине и вскорости стояла голой.

— Будто из одного набора, — улыбнулся Бенджамин. — Нормалёк.

— Мягко сказано, — произнесла Диана. — Нам обзавидуются. А глядишь, девочки даже принесут нам медали.

Следующие полчаса она указывала рабыням, как встать. Сначала — спина к спине, чтобы посмотреть на разницу в росте. Обе оказались одного роста, сто семьдесят сантиметров. Потом Диана поставила их лицом к лицу, и груди сомкнулись тютелька в тютельку, сосок к соску. Обе носили бюстгальтеры четвёртого размера. И форма грудей, и текстура кожи были примерно одинаковы.

— Даже ищи мы специально, вряд ли нашли бы другую такую идеальную пару, — с гордостью заявила Диана.

— Вот только цвет волос разный. Но даже это картину не портит. Рыжие волосы Розы дополняют белокурые Лауры.

Бенджамин тоже был горд парой будущих «лошадок».

— А вот от этого придётся избавиться. — Диана потянула за крохотный кустик на лобке Розы.

Роза сперва ойкнула, но потом со вздохом кивнула.

— Я предполагала. Но только бритьё, ладно? После фестиваля я их опять отращу.

— Возможно, мы и пойдём навстречу, — сказала Диана. — Но только если захотим. Решать нам. Ты не вправе даже советовать.

— Ладно, ладно. Поняла.

— Умница. — Тыльной стороной ладони Диана погладила Розу по щеке. — Но с этого момента ты будешь добавлять «хозяйка».

— Слушаюсь, хозяйка.

Лаура едва не прыснула. Как быстро властную госпожу, её соседку через улицу, низвели до статуса рабыни!

Диана закончила снимать мерки, — и до чего невольницы оказались похожи! Длина сосков, диаметр ареол, обхват талии, окружность грудей у основания, длина половой щели… Нигде разница не составляла более полусантиметра. Одна была другой под стать.

— Бен, надо решить насчёт волос, — сказала Диана, отложив измерительную ленту и записную книжку. — Согласна, естественный цвет им идёт. Однако не забывай и о судьях. Может, пусть будут две платиновые блондинки?

— Хмм. — Бенджамин задумался. — Может, ты и права. Но впереди ещё два месяца. Решить успеем.

Обе рабыни ахнули, услыхав про виды на перекрашивание.

— По крайней мере, причёски у них одинаковые, — заметила Диана. — Можно заплести одинаковые косички.

Придя домой на следующий день, Лаура поведала Джиму о новом повороте.

— Безобразие! — вскричал муж. — Ты не можешь быть рабыней всех и каждого по соседству! На такое мы не подписывались. Я поговорю с Беном.

— На что именно не подписывались? — тихо спросила Лаура. — Они мною владеют и решили временно меня обменять. По завершении сделки мною вновь будут владеть они. Что ты собираешься сказать Бену?

— Не знаю, — пробормотал муж. — Просто это как-то дико.

— Дико тут всё. Сюрреализм какой-то. Я будто попала в другой мир.

Поскрипев зубами, Джим взглянул с осуждением на жену.

— И сколько раз тебя вчера поимели?

— Ни разу, — честно призналась она.

— Сколько раз кончила?

— Ни разу.

— Что же ты делала? — Джим начал сердиться: жена явно что-то утаивает!

— Делала? Да, в общем, ничего. Ко мне приценивались, но хозяева меня не продали. Меня подвергли унизительному осмотру. Я послужила платёжным средством бартерного обмена. С меня сняли мерку. А ночью я выполняла роль подушки. Полагаю, где-то так и живут рабыни.

И она отправилась на кухню приготовить для семьи ужин.

Глава 5: Рабыня взаймы

Долго ждать не пришлось. На следующее же утро зазвонил телефон. Лаура надеялась, что звонит телефонный спамер, хоть и ненавидела их, но звонила, конечно, Роза.

— Приветики, сладкая, — весело поздоровалась та.

— Привет. — От тошнотворно-приторного тона новой мучительницы по коже побежали мурашки.

— Отлично пообщались вчера. Мне не терпится увидеться с тобой вновь. Какие у тебя планы на сегодня?

— Джим уехал из города по делам. Я собиралась сводить девочек в художественный музей.

— У меня есть план получше. Едем на мою дачу. Девочек бери с собой. Или, как вариант, я оплачу услуги нянечки. Отбудешь у меня первые два дня. Надо же когда-то начинать.

— Может, на следующих выходных? — взмолилась Лаура.

— Чепуха, — отмахнулась Роза. — Чем плохи эти?

— Ладно. Попробую найти нянечку, — потерянно откликнулась Лаура.

— И помни, плачу я, — бодро сказала Роза.

Сжав зубы, Лаура попрощалась.

«Конечно, платишь ты, — подумала она. — Платишь своим телом и душой».

Только это и утешало. Её мучительницу скоро саму будут мучить.

Нянечка на выходные сыскалась легко. Джим вновь ныл по поводу того, что его жену кому-то там одалживают, но сделать что-либо был бессилен. В пятницу после полудня Лаура перешла улицу и постучала в дверь соседки.

— Приветики, сладенькая. — Обняв Лауру, Роза увлекла её внутрь дома. — Я так рада, что ты смогла прийти.

По телефону она велела Лауре надеть летнее платье и ничего больше, — ни нижнего белья, ни обуви, ни украшений, — и прямо в прихожей быстро от платья избавила, взявшись за подол и стянув через голову.

— Так-то лучше. — И Роза повела нагую рабыню вглубь дома.

— Ты же понимаешь, что вчера вечером я не шутила? — спросила Роза, когда Лаура встала на колени у её ног во внутреннем дворике.

— Не шутила насчёт чего? — не поняла Лаура.

— Вообще не шутила. Не шутила, что ты красавица и самое восхитительное существо, какое я когда-либо видела. Не шутила, что хочу тебя купить и владеть тобою. И не шутила, что за ценой не постою. Это последнее я уже доказала, разве нет?

— Да, хоз… да, вы это доказали, — отозвалась Лаура. — Как мне вас называть, когда вы мной владеете?

— Хмм. Обращение. Да, оно важно многим из тех, кто в теме. Но не мне. Знаешь что, — сказала Роза, лениво теребя сосок рабыни, — обращайся ко мне «Роза» и на ты.

Лаура улыбнулась. Похоже, хозяйка из Розы ничего.

— Хорошо, Роза. Но если передумаешь, дай мне знать.

— По рукам! — В подтверждение Роза ущипнула сосок, и Лаура втянула в себя воздух. — Теперь о том, что я запланировала на эти выходные. Я уже собралась в дорогу. Прокатимся до моей лачужки. Поплаваем, расслабимся. И, наверно, надо заняться бегом, раз уж через несколько недель мы с тобой станем поняшками. Думаю, если бегать три раза в день, времени на развлечения всё равно останется вдосталь.

— А я ничего не собрала. Ты ведь не сказала, что мы уезжаем так скоро.

Роза рассмеялась.

— Всё, что тебе понадобится, уже на тебе.

Лаура вздохнула, поняв, что ещё одни выходные проведёт голышом. Ну что ж, ничего нового. Лишь бы не было хуже.

— Неси из зала мои сумки, и поедем.

Взяв обе сумки, рабыня прошла за Розой в гараж, где увидела маленький спортивный автомобиль и обмерла со стыда. Машинка была очень низкой, а её складывающийся верх убран. Любуйтесь, проезжающие мимо!

— Но, Роза… можно мне накинуть хоть что-нибудь? Меня арестуют.

— Прости, никакой одежды до вечера воскресенья, — отказала Роза. — Но так уж и быть, я подниму верх. Или перебирайся в багажник. Решай.

Лаура вздохнула.

— Думаю, с закрытым верхом будет нормально. Если сидеть спереди.

И всё-таки она понимала, что её наготу увидят многие.

Они выехали и через полтора часа домчали до места. Во время поездки Роза не переставала трогать Лауру везде. Та съехала на сиденье вперёд, чтобы выставляться напоказ поменьше, но гудки и свист всё равно порой раздавались.

«Лачужка» оказалась едва ли не дворцом у частного озера. По словам Розы, ближайший сосед жил в нескольких милях. И это, опять же по мнению Розы, было отлично: можно не бояться сторонних глаз.

Лаура занесла сумки в дом, где Роза тотчас разделась и покрутилась перед рабыней.

— Мне тоже удобнее без одежды. Пойдём поплаваем.

Вылетев в открытую дверь, Роза припустила к озеру, Лаура — за ней, всё ускоряясь, пока груди не распрыгались так сильно, что пострадала координация. Лаура чуть сбавила скорость, придержала груди рукой и задумалась, сможет ли бегать неделю «лошадкой» — да и, если на то пошло, с Розой на этих выходных.

Голышки плескались, и даже Лауре было весело. Она смогла рассмотреть Розу поближе. В прошлый раз не получилось: отвлекал разговор хозяев и собственное щекотливое положение Лауры.

Женщиной Роза была эффектной, свои пышные огненно-рыжие волосы встряхивала, как гриву. Яркие зелёные глаза то игриво блестели, то проникали в самую душу. Губы полные, сочные… Лауре захотелось их поцеловать, хоть она и твердила себе неустанно, что не лесбиянка.

Ниже шеи Лаура и Роза походили на близняшек. Отличал их, во-первых, цвет кожи: кожа загорелой Лауры напоминала оттенком светлый миндаль, а кожа Розы была светлее, почти молочно-белой. Помимо этого на лобке Розы, в отличие от венерина холма Лауры, рос аккуратно подстриженный кустик.

Лаура вспомнила, как менялось её отношение к Розе. Сначала Лаура относилась к соседке нейтрально: ну, живёт себе через улицу. Потом, в доме Бенджамина, от соседки исходила угроза, Роза, чудилось, хочет пленить и терзать Лауру. Но после той встречи новая хозяйка чем-то к себе расположила. Может, тем, что предложила за Лауру аж два миллиона: это ли не признание? Или тем, что не требовала называть себя «хозяйкой», — эта привычка уже в Лауру въелась. Или же — вероятнее всего — благодаря той жертве, на которую Роза пошла. Она отдалась в рабство, чтобы Лаурой завладеть. Завладеть всего лишь на время. Ей можно доверять, решила Лаура. И подумала, что может даже её полюбить.

Мысли Лауры прервало покашливание.

— Нравлюсь? — Глаза Розы поблескивали.

Осознав, что пялится на хозяйку, Лаура густо покраснела.

— Э-э-э… Я… — она запнулась. — Да. Ты х-хорошенькая.

— Спасибо, — улыбнулась Роза. — Но ты-то вообще роскошна.

Лаура потупилась. Она знала, что привлекательна, но слышать о своей красоте из уст других не привыкла.

Она поправилась:

— Ты не просто хорошенькая, ты… красавица. — В мерцающей ряби на воде картиной Дали отражались груди Лауры. — Но я не по этой части. Не по части женщин. Ты и впрямь красавица. Но меня к тебе не влечёт. Прости. Дело во мне.

— Ой, сладкая моя, не надо. Влечёт тебя ко мне или нет, значимы только мои взгляды и ориентация. Верно? И раз уж мы об этом, плыви сюда. Хочу поиграть с телом, которым владею.

В несколько гребков Роза домахнула до плавучей платформы и на неё забралась. Потом помогла забраться Лауре.

— Теперь ляг посредине, а дальше я сама.

Лаура раскинулась на досках. Секунда, и Роза оседлала талию рабыни, поцеловала её в губы. Руки скользнули от плеч вниз по рукам, Роза поймала запястья.

— Не двигайся, ясно?

— Слушаюсь, хозяйка.

— Ладно, хозяйка так хозяйка. Я тебя за язык не тянула. Но теперь обращайся только так, а то накажу.

Лаура вздрогнула и задумалась, как повлияет обмолвка на их отношения.

На четвереньках добравшись до стоящего на платформе ящика, Роза достала бутылку масла и вернулась к Лауре. Опять встала над ней, расставив колени, и поцеловала.

— Не двигалась, молодчина. Не двигайся и дальше.

— Слушаюсь, хозяйка.

Улыбаясь, Роза налила ручеёк масла от ложбинки между грудей до пупка.

— Хозяйка очень, очень тобой довольна. Это лестно — тобою владеть.

Лаура не удержалась от широкой улыбки.

— Я тоже польщена, что мною владеешь ты, хозяйка.

Роза принялась размазывать масло по плечам рабыни и, более длинными мазками, по рукам. Порой вновь смачивала руки в лужице на животе Лауры, затем продолжала. И вот руки лежащей сплошь в масле и блестят.

Налив на распростёртую голышку ещё масла, Роза размазала его по бокам, по животу и наконец по роскошным холмикам. Груди масляно заблестели, отвердевшие соски встали торчком.

Сдвинувшись ниже, Роза коленями разомкнула ноги Лауры. Рабыня покраснела, её руки стыдливо метнулись прикрыть развилку ног, но тут Роза кашлянула. Лаура вспомнила, что обещала не двигаться, и вернула руки за голову.

Масляные пальцы танцевали по животу, порой щекотали. Лаура пыталась не реагировать, но живот её временами мелко дрожал. Роза налила ещё масла на пупок и принялась кругами втирать, постепенно двигаясь к промежности.

Наконец неизбежное случилось: пальцы Розы коснулись половых губ. Лаура закрыла глаза, борясь с искушением воспрепятствовать. Она чувствовала, что Розе надо верить, но до конца убеждена не была. Пальцы скользили по чувствительной плоти, и по телу разливалась сладкая дрожь. Живот Лауры мелко затрясся, когда пальцы вскользь задели клитор. Затем Роза вновь принялась наглаживать лепестки повдоль. Лаура надеялась, что масло скроет следы влаги, но надеялась не особо.

— Хозяйка, — взмолилась она. — Прошу, не надо. Это аморально.

Воздев руку, Роза звонко и сильно шлёпнула по половым губам Лауры.

— Не тебе решать, что аморально, а что нет, малыш. Решать буду я. Поняла?

Лаура всхлипнула и кивнула, потрясённая до самых основ. Нежная промежность горела от удара. Вот только что Лаура считала Розу сестрицей-рабыней, и вдруг та оборачивается мучительницей-хозяйкой.

Пальцы продолжали ласкать промежность. Лаура крепко зажмурилась. Немного погодя вновь попыталась поднять руку, но тут же уронила: по нежному женскому местечку был нанесён другой обжигающий удар.

— Дёрнись ещё раз, и привяжу тебя здесь на всю ночь.

— Я больше не буду, хозяйка, — всхлипнула, сдаваясь, Лаура.

Во влагалище проник сначала один палец, затем второй, и Лауру окатило стыдом. Влез третий палец, растягивая её ещё шире. Лаура прикусила губу. Наконец к трём пальцам добавился четвёртый, и Роза ими повращала.

— Тебя когда-нибудь фистовали, малыш?

Глаза Лауры со щелчком распахнулись. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не расцепить рук на затылке.

— Нет, хозяйка. Прошу, не надо. Меня ещё не фистовали. Я не смогу.

— Сможешь, сможешь. Верь мне.

Роза нагнулась, её язык затанцевал над клитором Лауры. Пальцы продолжали ворочаться, раздвигаться, сновать во влагалище. Бедная рабыня сходила с ума. Роза взяла комочек клитора губами и засосала, не переставая потрагивать языком. Через несколько минут Лаура испустила низкий стон и выгнулась. Её завертело в мощнейшем оргазме. Роза отстранилась, села на пятки и улыбнулась.

Дав Лауре понежиться в послеоргазменном блаженстве, Роза заговорила.

— Ну ладно. Пора тренироваться. Сделаем первую пробежку.

— Ты шутишь! — воскликнула выжатая как лимон Лаура.

— Что не так, дитятко? Перебрала сладкого? Боишься, не обгонишь меня после того, как слетала в космос?

Лаура тяжко простонала.

— Да я и подняться не смогу.

И тут же ойкнула: Роза шлёпнула по половым губам.

— Ты не забыла, кто ты? А ну, в темпе!

Заплыв до берега помог Лауре прийти в чувство и немного восстановить силы. Пробежка ещё пугала, но выбора не было. Не вытираясь, голышки рука об руку прошли в дом. Роза заскочила куда-то и вернулась с двумя клочками белой ткани.

— Нет смысла в первый же день себя насиловать. — Она бросила один клочок Лауре.

Лаура развернула его и улыбнулась: спортивный бюстгальтер!

— Но это последний раз. Ну, или предпоследний. Потом будем бегать без них. Надо привыкать, — сказала Роза.

И вновь Лаура задумалась о своей хозяйке. Большую часть времени та была Лауре по сердцу, порой ей даже казалось, что она сумеет привыкнуть к рабству у Розы.

— Пари? — предложила Роза снаружи, принимаясь за разминку.

Лаура еле сдержала смешок — так забавно они с Розой смотрелись в одних спортивных бюстгальтерах.

— Какое? — Лаура тоже взялась растягивать и разогревать мышцы.

— Спорим, я тебя обгоню? Если да, ты будешь должна мне ещё один день. Иначе день скидываем.

— Не знаю, — усомнилась Лаура. — Мне и семи-то дней много. Нахлебалась досыта.

— Хмм. Неделя в роли лошадок будет трудной, раз моя будущая партнёрша по упряжке не верит в свои силы.

— Эй! — возмутилась Лаура. — Я верю в себя. Просто не хочу рисковать.

— Ага, конечно. — Высоко задрав ногу, Роза упёрла ступню в ствол дерева и стала разминать мышцы бёдер. — Верила бы, могла бы заработать свободу.

Лаура поскрипела зубами, но в итоге сдалась, хоть и понимала, что напрасно.

— Хорошо, спорим. Победишь ты, я твоя ещё на день. Приду первой я — один день вычитаем.

— По рукам, — улыбнулась Роза.

— Как далеко бежим?

— Недалеко. К чему сразу рвать жилы? Впереди два выходных. И потом, скоро стемнеет. Давай до моста через ручей и обратно?

Лаура вспомнила мостик, по которому они проехали на пути сюда. Он был совсем недалеко.

— Ладно. Уговор в силе?

— Конечно. На старт, внимание, марш!

И они рванули. Обе были в хорошей физической форме, но скоро Лаура обошла хозяйку, хотя даже со спортивным бюстгальтером груди прыгали слишком задорно. А каково будет состязаться без него, на фестивале? И подумать страшно.

Достигнув моста, Лаура коснулась его рукой и помчалась обратно. Чуть не врезалась в Розу, которая отстала всего на несколько метров, но сумела с ней разминуться. Ощущая запах свободы, поднажала и в конце концов пришла к финишу на несколько секунд вперёд.

— Какая ты быстроногая! — отдуваясь, сказала Роза. — Ни разу не смогла с тобой поравняться.

— Спасибо, — поблагодарила за комплимент Лаура. Она тоже жадно глотала воздух. — Ты и сама бегунья хоть куда.

— Я хочу реванша. Завтра утром. Всё или ничего.

— Никогда не понимала азартные игры, — призналась Лаура. — Что значит «всё или ничего»?

— Хмм. Хороший вопрос. — И Роза рассмеялась. — Даже не знаю. Думаю, это значит, что ставка будет вдвое выше. Если победишь ты, у тебя ещё два свободных дня. Если я, ты проведёшь у меня в рабстве на два дня больше.

— А что значит «или ничего»?

— Чёрт его разберёт. Но как ты смотришь на такое пари?

— Я не против.

— Если так пойдёт и дальше, того гляди, твоей рабыней стану я.

Лаура оторопела. Понять Розу ей становилось всё трудней и трудней. Она задумалась, на что это будет похоже: владеть кем-нибудь вроде Розы.

Ночью, прижавшись к спине Лауры, Роза облапила одну её грудь.

— Завтра я тебя отфистую.

— Господи! Я думала, ты уже.

— Не вполне. Я ввела всего четыре пальца. Даже не все. Завтра засуну руку по самое запястье.

— Ты меня порвёшь!

— Не порву. Кстати, я люблю, когда меня будят язычком. Спокойной ночи, малыш.

Переварив последние слова Розы, Лаура в который уже раз покраснела. В голове её закрутился вихрь ярких образов и противоречивых мыслей, но скоро она уснула, до последней секунды ощущая руку Розы, по-хозяйски лежащую на груди.

Глава 6: Подготовка к фестивалю

Не узнав спросонья спальню, Лаура едва не вскочила. Потом ощутила нежно стиснувшую грудь руку и поняла, что Роза не отнимала руки всю ночь. Раздрай в голове возобновился. Лауру возмущало, что для Розы она сейчас собственность. Но хозяйка была к ней очень добра и так в ней заинтересована, что злиться на Розу было невозможно.

Вспомнив данный на ночь наказ, Лаура мягко убрала руку Розы и перекатила хозяйку на бок. Потом задрала простыню и легла лицом над рыжим кустиком. Невзирая на неопытность, начала не спеша целовать, а там и лизать промежность Розы. Нежные лепестки приоткрылись. Через несколько секунд Роза принялась слабо стонать, а ещё через столько же проснулась и потянулась рукой к гриве белокурых волос между бёдер. Язык Лауры танцевал, и скоро тело под ней дёрнулось, с губ Розы слетел громкий стон. Хозяйка получила первый за день оргазм.

— Ммм. Отлично, малыш. Уж сегодня-то мне надо тебя обогнать.

Роза завернулась в халат и прошлёпала на кухню, Лаура следом за ней, голышом, зная, что одежда не для рабынь. Съев грейпфрут и выпив чашечку кофе, Роза объявила, что пора приступить к первому на этот день состязанию, теперь без бюстгальтеров.

И вновь они пришли к финишу почти одновременно, но в этом забеге победила Роза. Лаура выбранила себя: не надо было держать прыгающие груди руками. Ведь могла же победить, если бы постаралась! Ну что же, ещё два дня в рабстве.

— Ещё разок перед обедом? Всё или ничего? — с проказливой улыбкой спросила Роза. — Или боишься, что к понедельнику будешь моя на всю жизнь?

— Всё или ничего! Погоди, ты ещё будешь звать меня «хозяйкой»!

Они пошли поплавать, затем раскинулись на плавучей платформе, впитывая солнце. Лаура натёрла Розу кремом от загара. Сама Лаура обойдётся, решила хозяйка. Два часа они лениво валялись, будто сёстры, не имея ни забот, ни хлопот.

Полдвенадцатого Роза надумала побегать.

— Лошадкам надо тренироваться много и упорно, — хихикнула она. — Давай сбегаем до того пляжика. — Она указала на пляж вдали.

— Ого. Далековато.

— Не очень. Да и рекорды ставить ни к чему. Тебе надо всего лишь обогнать меня.

— А ну-ка, повтори, какова на этот раз ставка? — спросила Лаура.

— Четыре дня. Если побеждаю я, ты моя на пять дней сверх начальных семи. Если ты, три дня вычитаем.

— Как-то это нечестно.

— Ну, можно и поинтереснее пари.

— Например?

— Если победишь ты, я твоя рабыня до понедельника. Если я, ты моя на месяц. Но, разумеется, неделю в августе, на фестивале, рабынями будем мы обе .

— Хмм. Не знаю. Месяц — это очень долго.

— Как знаешь.

— Ладно. Считай, ты уже моя рабыня.

— Умница, — широко улыбнулась Роза. — Поплыли назад, разомнёмся перед бегом.

Разминаясь, Лаура вновь упрекнула себя за то, что любуется красивой соперницей. После разогрева они заняли стартовую позицию и на счёт три понеслись по тропинке к дальнему пляжу. Обе были босиком и бежали небыстро. Замедляли и прыгающие груди. Вопреки всему этому Лаура лидировала. Она вдавила ногу в песок пляжа, оставляя свидетельство того, что добежала, и кинулась назад.

И вот уже во все зубы улыбается Розе, пролетая мимо неё по тропе.

— Увидимся у финиша, рабыня!

Лаура старалась держать самый высокий темп — слишком уж высоки ставки — и всё-таки на полпути услышала за собой топот и пыхтение. Роза нагоняла.

Собравшись с силами, Лаура помчалась во все лопатки, но топот за спиной так и не стих. Подбегая к финишной черте, она мельком глянула назад. Роза отставала всего на несколько метров. И тут Лаура споткнулась — и грохнулась наземь на расстоянии вытянутой руки от финиша. Роза легко пронеслась мимо, затем вернулась и поцеловала лежащую в лоб.

— Ну, и кто теперь рабыня?

Лаура только простонала. Она уже представляла себя в роли хозяйки. А теперь ещё один месяц проведёт в неволе.

Присев рядом, Роза приобняла всхлипывающую Лауру.

— С тобой всё хорошо, малыш?

— Я несчастна, — надула губы Лаура.

Роза рассмеялась.

— Неправда. Несчастной ты не выглядишь. Даже вся в траве и листьях ты смотришься очаровашкой.

— Но я проиграла. И потеряла свободу, — проскулила Лаура.

— Да разве это так уж и плохо? Ты прирождённая рабыня и вдобавок красавица. Кроме того, ты меня обошла. И если бы не споткнулась, выиграла.

— Но я споткнулась. Теперь придётся объяснять Джиму, почему у меня две хозяйки.

— Об этом не волнуйся, сладкая. И думаю, тебе понравится быть моей собственностью. Пойдём перекусим.

Телефон дома показывал пропущенный звонок от Бенджамина. Роза перезвонила. Лаура слышала только её, но догадаться, о чём разговор, было нетрудно.

— Привет, Бен.

— Простите. Здравствуйте, хозяин.

— Мы отлично проводим время. Она чудесна.

— Да, прекрасная лошадка.

— Спасибо, хозяин. Вы правы, я тоже.

— Тренируемся.

— Да, к «Эквусу». Уже бегали три раза. Она очень быстроногая.

— Да, мы поспорили, кто кого.

— Хмм. Ну, пока она должна мне добавочный месяц. Но всё может поменяться, хозяин. Первый забег она выиграла. И выиграла бы третий, если бы не споткнулась. Не удивлюсь, если мне придётся носить ошейник.

— Да, хозяин.

— Совершенно голые. Но с этим есть трудность. Слишком уж прыгают при беге наши… да-да. Вряд ли мы покажем себя хорошими лошадками.

— О.

— Правда?

— Ого! Было бы здорово! Да, хозяин, я ей передам.

— До встречи, хозяин. Передавайте привет Диане… то есть хозяйке.

И Роза повесила трубку.

— Ты обрадуешься, — улыбнулась она, плюхаясь рядом со вспотевшей Лаурой. — Нам разрешили надевать бюстгальтеры на пробежку.

— Я больше не побегу, — простонала Лаура.

— Ах вот как? Выпорю.

— Выпорешь? — ахнула Лаура.

— Да, выпорю. Кто владеет тобой эти выходные? Кто будет владеть тобой ещё месяц?

Лаура вздохнула.

— Ты. Я побегу. Но никаких больше пари.

— Трусишка, — рассмеялась Роза. — Ну что, рассказать хорошую новость?

— А то. — Лаура покрутила глазами.

— Бен сразу понял, что без поддержки груди нам никак. Диана уже заказала особую сбрую, затем-то и снимала все эти мерки. В общем, Бен велел надевать на тренировках спортивные бюстгальтеры. Но кроме них — ничего. Хотя нет, ещё кое-что, — спохватилась Роза. — Он велел нам бегать с анальными пробками.

— Что?! — взвизгнула Лаура.

— Ты слышала. Похоже, на фестивале у нас будут хвосты. И Бен хочет, чтобы мы привыкли.

Лаура тяжко простонала и прижала к лицу подушку.

Глава 7: Всё глубже и глубже

Голышки приняли совместный душ и отобедали.

— Что сказал Бен про наши пари? — полюбопытствовала Лаура, когда они сидели на плавучей платформе.

— Только рассмеялся и уверил, что не против. Но объявил, что за каждые два дня, которые должна мне ты, день я должна ему.

— Ого! В самом деле? И ты ещё улыбаешься?

Роза задумалась, наморщив лоб.

— Ага. Это даже забавно. Думаю, я просто не принимаю всё это всерьёз, в отличие от тебя.

— Как можно относиться к рабству несерьёзно? — удивилась Лаура.

— Это просто игра, малыш. Причём новая для меня. Я всегда была верхней. Побыть для разнообразия нижней… занятно. Даже если придётся гарцевать, как дрессированная лошадка. А то, что всё будут решать за меня…. волнует. Выйдет своеобразный отпуск.

Лаура взглянула на неё задумчиво. Не потому ли её саму, Лауру, так возбуждает рабство? Она никак не могла понять, почему тело её предаёт, хотя разумом она противится. Решив не отвечать, она положила в рот салата.

После обеда Роза удивила Лауру, достав кусок верёвки и связав запястья рабыни за спиной.

— Зачем это?

Роза шлёпнула её по заду.

— Просто так. Мне не нужны причины. Ты моя собственность.

— Да, хозяйка.

Хозяйку видеть в Розе почему-то было трудно. Сестру — возможно. Но напоминание пришлось кстати. Быть может, удержит от новых глупых пари.

Другим куском верёвки Роза обернула локти Лауры, не торопясь затянула. Несколько витков, и локти коснулись, а плечи заныли. Лаура тяжело вздохнула. К счастью, верёвка была мягкой и шелковистой — сильно натирать не будет. Но хватало и плеч, неестественно, до боли оттянутых назад.

Роза зашла спереди.

— О-о-о! Какой эффект!

Она огладила груди Лауры, хихикая. Ни дать ни взять ребёнок с новой игрушкой. Лаура опустила взгляд и была потрясена. Благодаря отведённым назад плечам груди выдались вперёд и стали центральным элементом картины.

— Надо делать так почаще, — сказала Роза. — Подчёркивает твои прелести как нельзя лучше.

Осуждающе тряхнув головой, Лаура промолчала. Роза вдруг достала две прищепки.

— Поначалу будет чуть больно, — предупредила она, поднося первую к соску Лауры.

— Не надо, — взмолилась Лаура и немедля заработала шлепок по груди. Грудь размашисто заколыхалась.

— Что ты сказала? — суровым тоном осведомилась Роза.

— Ничего. Простите, хозяйка, — пролепетала наказанная.

Роза подула на сосок, потеребила его, и вот он уже гордо торчит. «Но почему? — подумала Лаура, наблюдая, как Роза готовится прищемить сосок прищепкой. — Он будто сам просит, чтобы его прищемили!»

Разомкнув челюсти прищепки, Роза разместила их вокруг соска и сдвинула вниз колечко, фиксируя прищепку на соске. Сосок обожгло. Лаура поморщилась, но промолчала. Роза повторила процедуру со вторым соском, и Лаура зашипела от боли. В заключение Роза прикрепила к прищепкам золотую цепочку и дала ей провиснуть. Благодаря величине грудей Лауры цепочка свисала сантиметрах в десяти от живота.

Затем пришёл черёд ошейника. Роза достала его из сумки на столе и показала Лауре.

— Я не собиралась его на тебя надевать, но раз ты теперь моя дольше чем на месяц…

А Лаура дивилась на ошейник. Красивый, будто сплетённый из золотой канители, он больше подошёл бы элегантной даме на званом вечере, чем голой рабыне. Роза указала на висящую на нём бирку. Чеканка на бирке сообщала: «Лаура. Собственность Розы».

— Это на случай, если ты потеряешься. Нашедший будет знать, кому тебя вернуть. Нравится?

— Красиво, — только и сказала Лаура.

— Вот и хорошо.

Роза обернула ошейник вокруг шеи рабыни, и Лаура услышала щелчок. Прилегал ошейник плотно, но не давил. Затем Роза отвела Лауру в другую комнату, к зеркалу в полный рост.

И вновь Лаура благоговейно затрепетала. Экзотическое существо в зеркале ничуть на неё не походило. Взгляд сразу притягивали выдающиеся груди, как Лаура и опасалась, но с прищепками и цепочкой между ними зрелище было очень эротичным. А ошейник на золотистой коже гляделся просто изумительно. Наконец Роза прицепила к ошейнику такой же золотой поводок и вывела Лауру из комнаты.

— Давай прогуляемся.

— Да, хозяйка, — откликнулась Лаура, шлёпая за голой пленительницей.

Роза надела небольшую поясную сумку и свела Лауру к озеру, затем повела по тропе. Не к пляжу, куда они бегали, а в обратную сторону. Лаура еле удерживалась от хохота. Голышка с поясной сумкой! Ну не смешно ли? Разговорчивая сегодня Роза не переставала болтать сама с собой, порой задавая вопросы и Лауре.

— Почему ты раньше даже не пробовала с женщинами?

Лаура попыталась ответить без утайки.

— Однополый секс всегда казался мне чем-то противоестественным. Да и не тянуло меня прежде к женщинам.

— Как по-твоему, я привлекательна? — тут же спросила Роза снова.

— Да, хозяйка. — Щёки Лауры порозовели. — Не знаю, почему, но к тебе меня влечёт. С тобой хорошо.

Роза улыбнулась.

Чуть погодя, после очередного монолога, она спросила ещё:

— Ты когда-нибудь думала проколоть соски?

Вопрос удивил Лауру. Нет ли у хозяйки планов насчёт её сосков? Ответила она, однако, просто:

— Нет, хозяйка.

— Жаль. К твоим куполам прямо-таки просятся кольца.

Вопросы сыпались и сыпались. Наконец Роза остановилась, повернулась к Лауре и, притянув за поводок, поцеловала.

— Ты меня любишь?

— Хозяйка, мы едва знакомы, — вздрогнула и смутилась Лаура.

— Не спорю. Но любишь ли ты меня?

— Не знаю, хозяйка. Возможно. Думаю, да. Ты очень мне нравишься.

Нагнувшись, Роза запустила руку между ног Лауры, потёрла шелковистые лепестки. Палец скользнул внутрь. Роза вынула его и показала. Лаура тяжко простонала: палец влажно блестел, свидетельствуя о её возбуждении.

— Вот и ответ, — улыбнулась Роза. — Любишь ты меня или нет, но желаешь — это точно. А теперь пора поиграть.

Она расстегнула молнию на поясной сумке и вытащила верёвку. Привязала один конец к путам на запястьях Лауры, перекинула другой через ветку дерева и потянула.

— Роза… то есть хозяйка… что ты делаешь?

Роза всё тянула, задирая запястья Лауры выше и выше и вынуждая рабыню нагибаться.

— Так, забавляюсь. Тебе понравится, малыш.

Лаура охнула. Рывок верёвки вынудил согнуться ещё сильнее. Верхняя часть тела Лауры оказалась параллельна земле, а связанные за спиной руки вздёрнуты высоко-высоко. Роза закрепила конец верёвки.

— Господи, Роза! Ты мне руки оторвёшь!

Хозяйка похлопала рабыню по заду, обошла и села перед ней, чтобы видеть лицо.

— Мило, не правда ли? — хихикнула Роза. — Ты ничего сделать не можешь, я же могу всё. Ты в полной моей власти.

Она наклонилась и поцеловала Лауру в губы.

— Могу так.

Потом дёрнула за цепочку, свисающую с сосков.

— Или вот так.

— Не надо, прошу, — взмолилась Лаура, досадуя на инфантильное поведение Розы. — Отвяжи меня. Мне больно.

— Скажите пожалуйста, «больно»! Просто небольшое неудобство. Погоди чуток, узнаешь, что такое «больно».

Роза зашла сзади. По спине Лауры поползли мурашки. Ладонь смачно впечаталась в зад рабыни, и та, хоть и ждала чего-нибудь подобного, заорала.

— Вот это больно, — объявила Роза. — И хватит жаловаться на боль, когда тебе не больно, не то получишь ещё, и вдосталь.

Сев на землю позади Лауры, коленями она раздвинула ноги рабыни насколько сумела. Дотянулась до звёздочки ануса, обвела её пальцем.

— Здесь тоже бывает больно. Хочешь, сделаю?

Лаура могла только топтаться на месте.

— Нет, хозяйка, — наконец сказала она. — Я буду вести себя хорошо.

— Умница, — улыбнулась Роза. — Идеальная рабыня.

Вжикнула «молния», зашуршало. За спиной рабыни Роза достала из поясной сумки бутылочку масла. Открыла, щедро полила на пальцы и на ладонь. Потом завинтила крышку и размазала масло по всей кисти.

— Держись, малыш.

Лаура напряглась. Скользкие пальцы тёрлись о половые губы, их раздвигая. Два пальца проникли во влагалище и принялись не спеша его разрабатывать.

— Ну как? — спросила Роза.

— Унизительно, — откликнулась возмущённая Лаура.

Несмотря на приязнь к хозяйке, Лаура не собиралась терпеть двойное поругание — и тела, и достоинства — молча. Но после шлепка по заду вскрикнула и замолчала.

К первым двум пальцам добавились ещё два, теперь во влагалище скользили все четыре, порой раскрываясь веером или выгибаясь. Лаура стонала и пыталась сомкнуть широко разведённые бёдра. Роза не давала. В конце концов с четырьмя пальцами влез и пятый, большой, и внутри задвигались они все.

За каждым словесным протестом следовал шлепок, и вскоре Лаура, вся в поту, только постанывала и всхлипывала. Пальцы сновали во влагалище, от раза к разу проникая всё глубже. С нижнего звена болтающейся между грудями цепочки капало.

Наконец с губ Лауры сорвался долгий низкий стон: влагалище растянулось до предела. И вдруг давление пропало, — но тут же внутри завозились пальцы. Засунула всю кисть, поняла рабыня.

— Ммм, что это? — игриво спросила Роза, оглаживая внутренность влагалища. От него по телу невольницы волнами разливалось удовольствие. — Кажется, я нашла эрогенную зону.

Рука крутилась, исследуя всё внутри. Лаура возбуждалась сильнее и сильнее и, несмотря на стыд, готова была кончить. Затем характер движений внутри поменялся, палец надавил на шейку матки, и Лаура охнула.

— Господи! Это оттуда появилась малышка Кейтлин? — спросила Роза, надавливая.

— Да, хозяйка-а-а, — выдавила Лаура.

— Так я и думала, — ответила хулиганка хозяйка. — Попробовать, что ли, пройти тем же путём, но в другую сторону?

— Пожалуйста, не надо! — заорала Лаура.

Палец Розы давил на маленькое отверстие всё сильней и сильней, ещё чуть-чуть — и будет больно.

Очередной шлепок. Затем Роза вновь принялась вращать и изгибать руку внутри, но теперь другой рукой ласкала клитор Лауры. Вместе с тем шевелились и пальцы во влагалище. Через несколько секунд Лаура содрогнулась всем телом в мощном оргазме, и не вытащи Роза руку и не поддержи обмякшую рабыню, та могла бы вывихнуть плечи. Роза отвязала её, прижала к себе и дождалась, пока рабыня придёт в чувство.

— Не так уж и плохо было, а, малыш? — Роза чмокнула Лауру в кончик носа.

— Ммм.

На обратном пути руки Лауры так и остались связанными за спиной, но поводок болтался промеж грудей. Роза шла рядом, приобняв невольницу за талию. Они вышли из рощи и увидели перед домом машину.

— Вот чёрт! — воскликнула Роза.

— Что? — не поняла Лаура.

— Мама, — буркнула Роза. — Чёрт.

— Приве-е-ет, — услышали они, приближаясь к дому. С крыльца веранды спустилась женщина, вышла на свет. — Я вас потеряла.

— Чёрт, мама, что ты здесь делаешь? — удручённо спросила Роза.

— Так, осматриваю товар, — ответила Мег. Так звали мать Розы.

— Она не продаётся, — отрезала Роза.

— Не только её.

— О чём ты? — Роза начала раздражаться.

— Вчера у меня была занятная беседа с Беном и Дианой. И мы заключили интересную сделку.

— Господи, — простонала Роза, и Лаура удивлённо на неё посмотрела. — Что всё это значит?

— Пойдёмте на веранду, поговорим.

Мег поднялась обратно на веранду. Две голышки так и стояли на дворе. Наконец Роза ухватила конец поводка и потянула рабыню за собой.

— Ну что ж, раньше сядешь — раньше выйдешь.

Заведя Лауру на веранду, Роза развязала и сняла путы, оставила только ошейник и прищепки на сосках. Потом аккуратно сняла и прищепки и села на стул. Не зная, что делать, Лаура встала на колени рядом.

— Она прекрасно обучена, — заметила Мег.

— Да, мам, — вежливо поддакнула Роза.

— Как я поняла, ты расплатилась за её услуги бартером.

— Всё верно. И сейчас ею владею я.

— И как, довольна ты ею?

— Да, мам. Довольна.

— Отлично — ведь обошлась она тебе дорого. Я всегда видела в тебе верхнюю и с трудом представляю нижней. Но ты сама сейчас рабыня, я верно поняла?

— Нет, мам. Сейчас — нет. Но в обмен на Лауру побуду рабыней одну неделю.

— Да, так мне и сказали. Подите-ка сюда. Обе.

Лаура подняла взгляд на Розу. Та не сразу, но поднялась и подошла к Мег. Лаура быстро просеменила за хозяйкой, стала рядом.

— Я заехала полюбоваться на твою новую игрушку. Рада, что ты вернулась на сцену. Твоя девочка прелесть. И ты тоже.

— Спасибо, мам.

— И да, вы будете прислуживать мне на «Эквусе».

— Что?! — захлебнулась Роза.

— Ты слышала. Я тоже умею заключать сделки. На параде Бен и Диана хотят продемонстрировать вас сами — теперь я вижу, почему. Но на один день фестиваля мне вас одолжат, и вы будете моими лошадками.

— Господи! — охнула Роза.

Лаура недоумённо молчала.

— Думаю, будет эпично, — продолжала Мег. — Вряд ли кто-то раньше привозил дочь-рабыню. Публика всколыхнётся.

Она встала и шагнула к Лауре.

— Как я поняла, ты в БДСМ случайно. — Мег приподняла груди Лауры в ладонях. — Надеюсь, приобщилась ты не без пользы для себя.

Лаура кивнула, потупясь.

— Просто прелесть. — Мег отпустила груди рабыни и сделала шаг к дочери. И её груди тоже взвесила в ладонях. — Надеюсь, тебе в неволе не хуже.

Роза прикусила губу: мать лапает её груди, большими пальцами теребит соски.

— Недёшево ты мне обошлась. Пришлось на ночь отдать Фелисити и Дженис. Но когда я появлюсь на торжественном ужине с вами на поводках, все обзавидуются, согласна?

— Да, мам, — смирилась Роза.

— «Да, хозяйка». До завершения фестиваля. — Мег крепко стиснула соски в пальцах. — Ясно?

Роза пискнула от боли, но тут же кивнула.

— Да, хозяйка.

— Раз уж ты продаёшь себя налево и налево, будет только справедливо, если я тебя куплю. И особого отношения не жди. Я воспитала тебя верхней. Хочешь быть нижней — будь готова, что тебя одолжат, обменяют или продадут. Теперь твоя хозяйка — я.

С этими словами Мег прошла к машине и уехала.

— Что всё это значит, хозяйка? — спросила совсем запутавшаяся Лаура.

— Она мной недовольна. А значит, на фестивале будет ох как интересно.

— Она и впрямь хочет тобой завладеть?

— Уж это к бабке не ходи. Теперь мы обе — её.

Лаура простонала, осознавая, что ею завладел ещё один человек. За столь короткое время — и сколько хозяев!

— Ручаюсь, она будет требовательной и придирчивой. Ладно бы она сменяла на нас одну Дженис. Но вот Фелисити она раньше не делилась. Если уж в ход пошла Фелисити, маменька и впрямь хочет вправить мне мозги.

Глава 8: Водоворот

Следующие несколько недель протекли, мягко говоря, сумбурно. Лауре звонили и требовали её к себе четыре хозяина вместо обычных двух. Раз в неделю звонили Бенджамин и Диана и, как правило, вызывали к себе. Ежедневно звонила и Роза. У неё Лаура проводила минимум один день в неделю , иногда — больше.

А теперь стала названивать и Мег. Её заинтересовала подготовка Лауры к фестивалю. Мег интересовалась диетой Лауры, упражнениями, и сыпала советами.

Джима сильно тревожила популярность жены. «Сколько можно?» — постоянно твердил он. И всякий раз Лаура напоминала, что уж она-то сыта по горло, и что идея рабства пришла не к ней. Всему причиной только неспособность Джима обеспечить семью. Настроение его от этих слов не улучшалось, но он затыкался.

Роза составила для себя и своей рабыни тренировочную программу и вообще относилась к предстоящему фестивалю с удивительной серьёзностью. Вбила себе в голову, что они с Лаурой станут ведущей упряжкой, и обе брали всё новые и новые атлетические высоты. Больше всего удивляло, что Роза старается добровольно и раньше никому не подчинялась. Но, полная решимости не подкачать, она буквально считала дни до фестиваля. Не то Лаура. Для неё грядущий фестиваль был ещё одним унижением в бесконечной их череде. Единственный положительный момент — тренировалась Лаура с Розой, к которой уже сильно привязалась.

Помимо непременной пробежки раз в два дня они работали с нагрузками, чтобы набрать силу и форму. И без того спортивное тело Лауры становилось ещё спортивнее и сексуальнее. Ей нравилось, как глазеют на неё мальчишки и как пучат глаза на гуляющую их папаши. Хоть какой-то плюс рабства.

Отрабатывала свой долг Розе она от двух дней в неделю. С учётом времени на Бенджамина и Диану выходило, что Лаура аж полнедели разлучена с семьёй. Роза выручила, наняв сиделку для детей и тем самым избавив рабыню от множества бытовых забот.

В те дни, когда Роза вызывала Лауру к себе, они обычно пускались в долгую пробежку, а потом вместе купались. После купания Лауре часто приходилось хозяйку ублажать, и та нередко платила услугой за услугу. Затем они дремали, переплетясь конечностями. А вечерами по большей части трепались и хихикали.

Порой заезжала Мег — осмотреть «свою собственность». Вот уж чьей рабыней Лаура себя не представляла. И без неё столько хозяев! Со скрипом представляла рабыней Мег и Розу, её дочь. Розину мать, однако, это нимало не заботило, и она считала своей собственностью обеих.

Во время своих инспекционных наездов Мег ставила голых рабынь рядышком либо в гостиной, либо под открытым небом, у бассейна. Непременным хлыстом приподнимала груди и подбородки, постукивала по внутренней стороне бёдер, чтобы голышки раздвинули ноги шире, а когда хотела указать на какую-то часть тела, хлыст служил указкой.

Не стеснялась она и наказывать и, если какая-либо из голышек мялась и не отвечала на вопрос, Мег лупила хлыстом по голому телу. Что они ели с прошлого её посещения? Далеко ли бегают? Предвкушают ли «Эквус»?

Раз между матерью и дочерью случилась странная пикировка. Мег велела Розе сбрить волосы внизу, ещё отличавшие её от другой «лошадки». Роза отказалась, и Мег хлыстом огрела дочь по груди. Грудь протестующе всколыхнулась.

— Ай! Больно!

— А чего ты хотела? Это же наказание.

— Но, бли-и-ин!.. Обязательно так сильно? Ведь это просто игра, в конце-то концов, — пожаловалась Роза.

— Послушай, крошка. — Мег приподняла подбородок Розы концом хлыста и заглянула дочери в глаза. — Это не игра. Ты рабыня. Я купила на тебя права. Скажи спасибо, что я, а не кто-то другой. Бог знает, чего от тебя потребовали бы чужие. И потом, ведь не я продала тебя в рабство. Ты отдалась сама. Если ты хотела, чтобы всё было по-твоему, надо было оставаться верхней.

— Но я верхняя! — воскликнула Роза.

Мег неспешно обошла дочь, ведя концом хлыста по обнажённому телу. Оказавшись сзади, промяла пятернями округлые ягодицы. Вновь зашла спереди, приподняла груди в ладонях и лизнула сосок, другой.

— Не похожа ты на верхнюю.

Покраснев как рак, Роза опустила глаза.

— И ведёшь себя не как верхняя, — продолжала Мег. — Хотя, может, когда-нибудь и станешь ею вновь. А до тех пор принадлежишь мне. Ну, и Бену с Дианой, конечно.

К очередному её появлению Роза послушно выбрила лобок.

— Ненавижу, когда она зовёт меня «крошкой», — пожаловалась Роза после отъезда Мег, однако во время последующих визитов матери была уступчивее.

Интересовалась Мег и половой жизнью рабынь и всякий раз настаивала, чтобы те описали свои новые сексуальные свершения. Обе готовы были от стыда провалиться сквозь землю — затем Мег, видимо, их и расспрашивала. Лаура совсем не привыкла обсуждать свою половую жизнь. Роза стыдилась ничуть не менее: она никогда прежде не говорила об этом с матерью. Но скованность мало-помалу улетучивалась.

Однажды выяснилось, что с прошлого посещения ничего сексуального не случилось. Мег заявила, что это никуда не годится и объяснила, что во время тренировок рабыни должны быть постоянно возбуждены — чтобы во время фестиваля мокреть по первому слову. Она села на диване в гостиной и велела рабыням заняться друг дружкой у неё на глазах. Поток жалоб и отказов был пресечён щедро посыпавшимися ударами хлыста, и вот голышки уже лежат в позе 69 и энергично лижут.

Лауре пришлось легче, чем Розе. Та была унижена донельзя. Лаура, напротив, восхищалась Розой всё больше и больше, и плотская любовь с подругой-рабыней ей не претила — даже на глазах зрительницы. Вдобавок Лаура ещё не ублажала Розу после того, как та выбрила внизу. Голенькая шмонька была очень эротичной.

После двух визитов Лауры к Бенджамину и Диане те начали тренировать рабыню на роль «лошади». Ей пришлось бегать по полям, запряжённой в экипаж, и научиться гарцевать, поднимая колени чуть ли не выше головы.

Но вскоре Лауру стала грызть совесть. Разве не должны их с Розой тренировать вместе? Ведь Роза из кожи вон лезла, готовясь сама и готовя Лауру. Было как-то неправильно, что теперь натаскивают её одну, без Розы. И она обратилась к Бенджамину.

— Хозяин, я думала, тренировки будут совместными.

— О чём ты?

— Простите, хозяин. Не сочтите за критику, но я думала, вы будете тренировать нас с Розой заодно.

— Не бойся меня задеть, девочка. И успокойся, мы ещё потренируем вас вместе. Она присоединится к тебе за два дня до фестиваля, и уж мы не пожалеем сил, но научим вас бегать в одной упряжке.

— Но зачем ждать, хозяин? Можно тренироваться вместе уже сейчас и подготовиться ещё лучше.

Бенджамин рассмеялся.

— Волнующая мысль, девочка. Но одно дело ты, другое… Тобой мы владеем, а права на Розу получим только на время «Эквуса» и на два дня перед ним.

— Да, хозяин, — вежливо согласилась Лаура. — Но ведь вызвалась она добровольно. Может, будет не прочь являться как рабыня и на тренировки? Готовится она не за страх, а за совесть, хочет вас не подвести. Я спрошу её? Вдруг она согласится приезжать со мной?

— Ну, дарёной лошадке в зубы не смотрят, — улыбнулся Бенджамин. — Прости за каламбур. Конечно, спроси. Но, во-первых, не огорчайся, если она откажется. Пока что она свободная женщина и в рабыни подаваться не обязана. А во-вторых, пусть уяснит вот что. Если она присоединяется к тебе на время тренировок, она становится ровно такой же рабыней, как ты, и в зачёт за уговорённую неделю эти дни не пойдут. Как считаешь, решится она на такое?

— Не знаю, хозяин. Но спасибо, что разрешили у неё спросить.

Невинный вопрос и вся манера Лауры жутко возбудили Бенджамина, и наивность возбуждение только усиливала. А при мысли о продлении неволи Розы член грозил порвать брюки. Однако теперь перед Бенджамином встала дилемма. Он бы на Лауру набросился, но опасался, что прогневит богов. Она казалась ему святой.

На другое утро Лаура поведала о беседе Розе, предполагая, что та сразу откажет, а то и накажет.

Но Роза воскликнула:

— А была не была!

— Но он сказал, ты поступишь в полное распоряжение его и Дианы. Вряд ли это будет игра.

— Само собой. Знаешь, это даже забавно. Понятно, после всего я опять стану верхней. Но пока отдохну от забот. И уж они-то не станут звать меня «крошкой».

Немного погодя Лаура набрала Бенджамина, но дома его не оказалось. Она поведала автоответчику про согласие Розы, и к вечеру обе стояли голышом на коленях у ног Бенджамина и Дианы. Весь вечер им ставили осанку, учили держать себя, с грацией двигаться. Каждую Бенджамин по разу трахнул. Две рабыни в доме сотворили чудеса с либидо хозяина.

Когда бы ни вызывали Лауру, Роза являлась вместе с ней. Каждая уделяла урокам всё своё внимание, и с каждым занятием обе добивались всё больших успехов. Всякий вечер, что рабыни проводили у Бенджамина, он ими овладевал, а порой свою долю удовольствия истребовала и Диана. На ночь рабынь оставляли вместе — спите или занимайтесь тем, чем занимаются рабыни в свободное время.

Однажды Мег нагрянула к Розе домой без предупреждения и не одна, а с мужчиной. После их отъезда Роза с Лаурой единодушно решили, что гость — гей: слишком уж манерный. Но визит не на шутку смутил рабынь и заставил понервничать. «Модник» вошёл сразу за Мег, она прямо с порога велела рабыням раздеться для снятия мерок, и обе нервно захихикали. Они уже были голыми.

За дело взялся спутник гостьи. Он сказал, что шьёт сбрую на фестиваль. Одну за другой он обмерил хохотушек лентой, помечая что-то в записной книжке. Наконец гости ушли, и голышки повалились на пол, надрывая животики.

До «Эквуса» оставалось два дня, и Лаура с Розой явились в поместье Холкомб. На них примерили и подогнали сбрую. Начались выездки. После каждой «лошадок» чистили. Им предписали строгую диету. В общем, готовили, будто настоящих четвероногих к выставке.

Накануне фестиваля их, впрочем, пустили на ужин в гостиную.

— Это ваш последний нормальный ужин. Всю следующую неделю мяса вы не увидите, — объяснила Диана. — Готовьтесь есть овсянку, морковь и яблоки.

Ужин был не совсем обычным: пригласили и Джима. Лаура не знала, стыдиться ей или досадовать. Чего не было — это радости. Ни оттого, что повидалась с ним, ни оттого, что он видит её такой.

Подавала ужин прислуга, а две рабыни стояли на коленях рядом с хозяевами. Роза около Дианы, Лаура — между Бенджамином и мужем. Диана и Бенджамин кормили рабынь кусочками со своих тарелок, добавляя унижения.

После ужина все переместились в гостиную, куда прислуга принесла напитки. И вновь рабыни стали на колени около хозяев. Спустя какое-то время Бенджамин заговорил.

— На следующей неделе девочки будут как белки в колесе. Предлагаю удовлетворить их сейчас. Ты какую, Джим?

Смущённый, Джим долго не отвечал.

— Начну с Лауры, — наконец бестактно сообщил он.

Лаура закипела. Нет чтобы сказать «Лаура — моя единственная», — он будто хочет раздразнить ею аппетит перед главным блюдом.

Мужчины уестествили рабынь, поменялись партнёршами и пошли на новый заход. Не осталась обделённой и Диана: её ублажали женские язычки.

Глава 9: «Эквус»

Наутро Роза и Лаура в очередной раз удивились. Собственно, весь новый день был полон сюрпризов. И первый обнаружился тотчас по пробуждении. Уснули они в объятиях друг друга, словно любовницы, а утром их запястья оказались связаны за спиной. Ладно хоть лежали они лицом одна к другой и смогли поцеловаться.

Не развязывая рук, хозяева рабынь накормили. По счастью, «задавать корм» Бенджамин с Дианой умели, и крошек на голые груди невольниц просыпалось всего ничего.

Вторым сюрпризом стал транспорт. Конечно, они знали, что неделю проведут «лошадками», но даже не представляли, насколько можно лошадиную тему развить. Их вывели, затолкали в прицеп-коневозку и привязали там, чтобы не упали и не поранились в пути.

— Как всамделишные лошадки. — Лаура закатила глаза.

— Ага, похоже. Надеюсь, овсянки будут задавать поменьше.

— Тебя кормят овсянкой? — Лаура была потрясена.

— Постой-ка! А тебя чем?

— Чем я захочу, — широко улыбнулась Лаура.

Она наклонилась и чмокнула Розу в нос.

— Вот сучка!

После трясучей поездки в прицепе Бенджамин открыл дверь, спустил сходни и, препоручив голышек незнакомому им мужчине, велел приготовить их к параду. Прицепив к ошейникам рабынь поводки, новый пастырь повёл голышек прочь.

— Куда мы идём? — спросила Роза.

Мужчина резко остановился, быстро ожёг её хлыстом и молча зашагал опять, таща голышек за собой. Ни Роза, ни Лаура рта больше не открывали.

Они вошли в здание наподобие конюшни, но эта конюшня была особенной. Вдоль стены тянулся ряд стойл. На этом сходства кончались. Вдоль другой стены располагалась череда столиков для макияжа с зеркалами и наборами косметики. Посреди помещения, в джакузи, лежали и хихикали несколько девушек. Больше похоже на гарем, подумала Лаура.

Молчун-смотритель провёл их через помещение в хорошо оснащённую душевую кабину и затолкал туда.

— Вымойтесь. Парад через час.

Лаура и Роза огляделись и поспешно включили душ, чтобы не заработать хлыстом ещё. Вымыли волосы шампунем, намылились и промакнули друг друга полотенцами. На выходе из кабинки ждал другой мужчина. Он отвёл их к столикам для макияжа и, уходя, со смехом шлёпнул Розу по заду.

— Я тебя отыщу потом. Горячая ты кобылица.

Рабынями занялись две девушки. Сначала высушили фенами волосы, — те превратились в пышные гривы, — затем наложили самый минимум косметики и отправили рабынь дальше.

А дальше на них напялили сбрую. Кожаные полоски обернулись вокруг талии, плеч, затем все концы завели вперёд и состыковали. Груди не сразу пролезли в треугольные ячейки, но в конце концов, поддёрнув там и сям, костюмеры добились, чтобы сбруя сидела как надо. Затем лошадок запрягли в экипаж и отвели хозяевам.

— Как раз вовремя, — сказала Диана. — Я уж думала, парад пропустим.

Диана с Бенджамином забрались на козлы, и после двух щелчков кнутом по задам голышки тронули. Дёргая поводья, хозяева указывали, что надо взять влево или вправо.

Упряжка прокатилась сквозь толпу, которая приветствовала «лошадок» и их хозяев криками. Перед Лаурой катили по меньшей мере десять экипажей, — а сколько ещё позади? Время от времени она мельком взглядывала на публику, но, заметив двух знакомых, перестала и только надеялась, что её не узнают. Наверное, для того и шоры.

Первым знакомым был клиент её мужа. Она помнила, как Джим притащил её на ужин — и тот убогий вечер. По счастью, этот знакомый тискал какую-то другую бедняжку и Лауру явно не видел. Второй знакомой оказалась сиделка, которая ухаживала за Лаурой после рождения Кейтлин. Лаура удивилась, что медицинская работница увлекается такими делами. И удивилась ещё сильней, когда увидела стоящего на коленях около той раба. А поймав странный взгляд медсестры, и вовсе обмерла. Та будто пыталась вспомнить, где видела «лошадку» раньше. Лаура процокала мимо, надеясь, что память медсестру подведёт.

Лёгким касанием кнута седоки послали лошадок вперёд. Лаура сгорала со стыда и съёживалась, пытаясь стать незаметнее, чем заработала несколько менее нежных ударов кнута. Наконец они доехали до ворот.

— Раз уж мы рабыни, то будем хотя бы гордыми рабынями, — шепнула Роза. Они остановились, пережидая затор в воротах.

— Что для этого нужно? — прошептала Лаура, глядя прямо перед собой, чтобы хозяева не заметили беседы «лошадок».

— Вспомни, какой ты была у меня. Давай покажем им, что у рабынь есть достоинство и боевой дух.

— Хорошо, хозяйка, — улыбнулась Лаура.

Наконец и они закатили хозяев на арену и гордо пробежали по кругу, высоко держа голову и расправив плечи так, что груди выдались вперёд. Достоинства нам не занимать, говорили они всем своим видом.

Остаток дня они стояли на коленях рядом с Бенджамином и Дианой, смотря на состязания. В некоторых, знали рабыни, они примут участие, но эти состязания пройдут на второй и третий день. А в первый день состоялась, во-первых, выездка, очень зрелищная, — даже с точки зрения голых коленопреклонённых невольниц. Грация и пластика выступающих «лошадок» просто поражали. Лаура надеялась только, что Бенджамин с Дианой не охладеют к ней после того, как увидели этих элегантно гарцующих рабынь. Затем состоялась гонка шестёрок «лошадей», запряжённых в кареты. Лауру изумляло, что кто-то владеет аж шестью девушками, не говоря о том, что они выдрессированы для такой гонки.

Вечером пару рабынь отвели в конюшню и поместили в стойло, ничего не постелив. Впрочем, на полу лежала солома, и рабыни, устроив себе гнёздышко, в обнимку заснули.

И вот настал день второй — день, когда блеснуть предстояло Розе и Лауре. Поутру их отвели к столам для макияжа, сделали причёски, нарумянили щёки, подвели глаза, даже накрасили соски. Стало ясно, что рабынь готовятся показать.

Их вновь затянули в сбрую, вывели из конюшни и запрягли в экипаж. Кучером села Диана, и обе поняли, что придётся нелегко: Диана кнута не жалела.

Грохнул выстрел стартового пистолета, и Лаура первой попробовала кнута.

— Бежим! — крикнула она Розе.

Они понеслись во весь опор, но после первого круга, хотя и не плелись в хвосте, в лидеры тоже не выбились.

Вновь свистнул кнут, ожёг бедро Розы — та пронзительно вскрикнула.

— Заткнись и двигай булками, — пропыхтела целеустремлённая Лаура. — Мы их сделаем!

Роза собралась, и пара «лошадок» сократила разрыв с лидерами. На следующем круге Лаура с Розой обошли ещё две соперничающие упряжки и наконец вышли на финишную прямую. Впереди бежала всего одна пара.

— Если победим, за мной оргазм, — пропыхтела Роза.

— Лады, — пропыхтела в ответ Лаура.

Они ускорились и пересекли финишную черту, оставив соперниц далеко позади. Едва не валясь с ног, нагнулись и попытались друг о друга потереться.

Бенджамин с Дианой принимали поздравления и цветы, что Лауру просто взбесило. Ничего не делали, а награду им! А потом, словно этого было мало, Диана перепоручила победивших рабынь «конюху», и он отвёл голышек обратно, «остыть и отдохнуть».

«Отдохнуть-то я могу, — думала Лаура, — но не остыну. Как гадко!»

Тем не менее она последовала за юношей и понежилась в джакузи.

Во второй половине дня рабыни вновь стояли на беговой дорожке, хотя не запряжённые. Называлось состязание «дерби». Лаура и Роза побегут милю наперегонки друг с другом и с примерно двадцатью другими девушками. Оглядев соперниц, Лаура поёжилась: на неё смотрели непримиримо и сердито. Хорошо ещё, бок о бок ждёт старта Роза, это утешает. На крупе каждой голышки вывели цифру, и пока судьи обходили с маркерами рабынь, Лаура поцеловала Розу.

— Я люблю тебя. Но буду первой.

— Мечтать не вредно, — улыбнулась Роза. — Я тоже тебя люблю.

Забег кончился, едва начавшись. Лаура и Роза оставили всех других далеко позади и состязались только между собой. То одна, то другая обгоняла подругу, но в итоге первой таки пришла Лаура, Роза — сразу за ней. И вновь Бенджамин с Дианой принимали розы и поздравления, а кипятящуюся Лауру и её партнёршу отвели обратно в конюшню.

— По крайней мере, нас поместили в одно стойло, — сказала Роза, когда они лежали вечером, обнявшись. — Это уже кое-что, правда?

— Хмммф! — откликнулась Лаура. Через несколько минут сказала: — Я думала, ты любишь доминировать. Чему ты радуешься? Стараемся мы, а признание достаётся им.

Роза обняла и поцеловала Лауру.

— Доминировать я люблю, малыш. Попробуй только забыть. Но всё это весело — и для меня внове. Приятно для разнообразия оказаться на другой стороне.

Тяжко вздохнув, Лаура перевернулась на другой бок и дала Розе прильнуть со спины.

Глава 10: Торжественный ужин

Лаура и Роза оставались звёздами «Эквуса». На третий день Лаура победила в кроссе с препятствиями, а Роза пришла второй. Розу выбрали первой за формы — голосовали только за победительниц спортивных состязаний, и баллы давали за женственность. Лаура заняла второе место. Их вновь оставили на ночь в одном стойле, и этой ночью они занялись любовью. Соперничества не было. Только две влюблённые друг в друга рабыни.

А потом настал день Розиной матери. Роза давно его страшилась, но понимала, что никуда не деться. Выбора у неё не было. Пришли за Розой и Лаурой поздно утром, когда они вдоволь навалялись в любовном гнёздышке из сена. Мужчина, который за ними явился, провёл их прямиком в апартаменты Мег. Та сидела в кресле — величественно, словно на троне.

— Мои хорошенькие рабыни, — улыбнулась она. — Я так ждала этого дня. А вы?

Лаура помедлила, ожидая, что ответит за обеих Роза, но когда та смолчала, произнесла:

— Мы тоже, хозяйка.

Мег подалась вперёд, взяла Лауру за подбородок и подняла её лицо.

— Умница. Ты хорошо влияешь на мою дочь. Награды на вас так и сыпались. Вы даже победили моих девочек в скачке с препятствиями. Но теперь у меня новые девочки — вы. И я уверена, что буду вами очень горда.

— Что на повестке дня, мам? — спросила Роза.

— Пусть всё идёт как идёт. После обеда можно поучаствовать в играх, а потом отвезёте меня на торжественный ужин.

— В играх? — зацепилась любопытная Роза.

— Да. Традиция, видишь ли. Не знаю, впрочем, что это будут за игры. Каждый год изобретают новые.

— Вот как… — задумчиво протянула Роза. — Что-то мне это не нравится.

— Выше нос, крошка. Будет весело.

— Уж конечно, — пробормотала Роза и больно получила хлыстом.

— Что, прости?

— Уж конечно, хозяйка, — быстро поправилась Роза.

— Вот так-то лучше.

Больше голышки не пререкались, да и возможности такой не представилось. Полчаса они провели на коленях в комнате Мег, пока та готовилась к выходу на люди. Кое в чём нагота выигрывала: не было нужды выбирать, что надеть. А вот Мег примеряла платье за платьем. Наконец осталась довольна и вывела рабынь за собой навстречу новым приключениям.

Она записала Розу на один конкурс, Лауру на другой. «Сельская ярмарка» — такой была тема этого года. Звучало невинно, но оказалось куда унизительней. Розе пришлось участвовать в игре «Прикрепи ослу хвост». Эта версия игры отличалась от детской. Розе завязали глаза, и «ослицей» была она. Вокруг неё на стульях и табуретках расселись участники состязания. Рабыня не переставая бродила по игровой площадке, а когда останавливалась или уходила слишком далеко, судья хлестал её кнутом. Игрок побеждал, если засунет в зад Розе анальную пробку с прикреплённым хвостом. Роза то и дело взвизгивала, и игроки страшно веселились. За два часа хвостом её наделили три раза. Наградой победителям были сексуальные услуги «ослицы». Розу дважды трахнули, а на третий раз пришлось делать куннилингус.

Лауру унизили ничуть не менее. На конкурсе «поймай порося» роль «порося» досталась ей. На голову ей вылили с десяток литров жира, затем закрыли в загородке. Одного за другим в загородку запускали участников. Каждому давалось на поимку две минуты. Первый раз Лауру, ещё с игрой не освоившуюся, поймали быстро. Пользуясь тем, что «свинка» хорошо смазана, победитель трахнул её в зад. После этого гнусного эпизода она металась, визжала и уворачивалась так, что поймать её было практически невозможно. Однако в конце концов её ещё раз изловили и отымели.

Усталых, грязных, растрёпанных рабынь окатили из шланга и вернули Мег. Та отвела их к себе. Им было позволено искупаться вдвоём и немного вздремнуть. Спали они в обнимку. После заката Мег их разбудила и отправила в конюшню готовиться.

В конюшне на них надели сбрую, заказанную Мег. Обеих облачили в замысловатое переплетение тонко выделанных шлеек, затянули. Ремешки шли по плечам, вокруг талии, между ног, между полных горделивых грудей, другие — вокруг их основания. Груди туго не затягивали, но они выдались вперёд ещё величавее. Одетых в сбрую, их усадили за столики для макияжа, заплели в косички волосы, слегка тронули лица косметикой. Затем настал черёд уздечек, которые закрепили на голове так, чтобы не мешали косичкам. Потом в зубы каждой сунули удила, все ремешки затянули. На предпоследнем шаге рабыни обзавелись хвостами. Обеих нагнули и бесцеремонно воткнули им в зады анальные пробки, отчего голышки дружно охнули.

Наконец их подвели к зеркалу и поставили перед ним бок о бок. С уст обеих сорвался вздох. В зеркале отражались два экзотичных и очень эротичных созданьица. Облегающие тело шлейки подчёркивали каждый изгиб и притягивали взгляд, куда надо. Груди сами просились в руки. Обрамлённые выбритые шмоньки светились будто напоказ.

Над головами обеих торчал яркий плюмаж из страусиных перьев, а повернувшись задом, рабыни увидели хвосты того же цвета.

Протянув руку, Лаура легонько провела пальцами по ремешкам на теле Розы.

— Ы аыыя, — с удилами во рту промямлила она, пытаясь сказать Розе, что та красивая.

— Ыы оэ, — так же невнятно вернула комплимент Роза.

Смотрители ухватили рабынь за предплечья и повели вон.

— Хорош любоваться. Теперь пусть полюбуются гости.

Розу и Лауру подвели к небольшому экипажу и расставили перед ним. С помощью карабинов прицепили ещё несколько ремней. Экипаж походил на колесницу: кучер правит «лошадками» стоя. Роза простонала, осознав, что за кучера встанет её мать. Отмыться от такого позора будет нелегко.

Довольные результатами своего труда, смотрители встали перед «лошадками» и показали, что держат в руках.

— Моя любимая деталь, — объявил один.

— Поводья, — улыбнулся другой.

В руках они держали прищепки, а за теми тянулись длинные кожаные ремешки. Смотрители потеребили и покрутили соски «лошадок», соски отвердели и, будто прося прищепок, оттопырились ещё сильней. Прищепки не заставили себя ждать, — «лошадки» охнули и состроили гримаски, — затем поводья завели назад, на козлы, где будет стоять кучер. После этого один смотритель вывел «лошадок» под открытое небо и пошёл искать их хозяйку.

Мег разговаривала с мужчиной и женщиной.

— А, вот и мои! Не правда ли, красавицы? — спросила она у пары.

— Писаные, — согласился мужчина.

— Просто богини, — откликнулась женщина. — А как похожи! Где ты их нашла?

Мег рассмеялась.

— Взяла взаймы. Они принадлежат Диане Холкомб и её мужу, но мы на день поменялись. Вот эта — не чудное ли созданьице? — Тыльной стороной пальцев она погладила щёку Лауры. — Ей всё пока внове, но я не прочь ею завладеть.

По спине Лауры зазмеился холодок.

— А вот эту, — Мег стала перед Розой и приподняла в ладони грудку той, — вот эту вы знаете. Она не новенькая на БДСМ-сцене, но такую роль ещё не играла. Раньше она всегда была верхней.

— Господи! — воскликнула женщина. — Это Роза? Ну да, она!

— Да, это Роза, — улыбнулась Мег. — Рабыня из неё отменная, правда?

— Господи, Мег, — дивилась женщина. — Ты взяла в рабыни дочь?

— Нет, вовсе нет. Она сама подалась в рабыни к Холкомбам. Не нашла в себе сил отказаться вот от этой милашки. Обменяла себя на редкие забавы с Лаурой. Я всего лишь воспользовалась случаем, чтобы преподать Розочке несколько уроков.

— Ты не перестаёшь меня изумлять, Мег, — хохотнул мужчина. — Похоже, этим вечером ты оттянешься на славу.

— Обязательно, — вновь улыбнулась Мег. — И интересно будет не только мне, но и им.

Лаура подняла глаза к небу, Роза просто зажмурилась, желая провалиться сквозь землю. А Мег забралась на козлы и дёрнула поводья: «Но!» «Лошадки» слаженно сделали первый шаг и повезли Мег на торжественный ужин.

Мег пустила красавиц-«лошадок» сквозь толпу и под множество восхищённых восклицаний докатила до трека. Там стояло больше десятка экипажей различного устройства, каждый со своими «лошадиными силами». Начался парад: владельцы экипажей неспешно сделали два круга, давая толпе зрителей восхититься красотой «Эквуса». После этого Мег направила рабынь туда, где сервировались столы, а там распрягла.

— Идёмте, девочки, — потянула она за поводья, прикреплённые к соскам.

Лаура и Роза покорно следовали за хозяйкой, пока она не села. Затем опустились на колени по бокам, а она возложила на рабынь руки, держась так, будто сидит на троне.

Рядом с каждым ужинающим на коленях стояла хотя бы одна рабыня. Обед состоял из нескольких перемен блюд. Когда объявлялись перемены, рабыням полагалось вставать и приносить еду хозяевам. Мег постучала по макушке Розы, давая знак: неси первое блюдо. Дочь встала, а Мег наклонилась к Лауре и шепнула:

— Давай-ка под стол. Только выну удила. Пусть язычок ворочается.

Лаура покраснела: ублажать хозяйку под столом! Но без ужасных удил было куда лучше. Она усердно принялась за дело, вылизывая Мег, пока та ест.

После трёх перемен блюд и двух оргазмов Мег дёрнула за поводья, и груди Лауры пронзила боль. Рабыня поняла правильно, вылезла из-под стола и снова встала на колени рядом.

— Пора меняться, — объяснила Мег.

— Фто? — невнятно спросила Роза: из её-то рта удила не вынимали.

Мег только улыбнулась и погладила Розу по макушке.

— Ты слышала, рабыня. Давай-ка под стол. Удила я выну.

Роза покраснела как рак, но вскоре сидела под столом, зарывшись лицом в промежность Мег. Пускай и униженная, — ещё бы, орально ублажать собственную мать! — Роза быстро осознала, что лучше не сачковать. Кто знает, на какие ещё дьявольские изыски способна маменька? А потому Роза работала языком, пытаясь представить, что лижет не мать, а Лауру.

Остаток для прошёл без приключений. После ужина — и множества оргазмов — Мег вызвала обслугу, и рабынь отвели в стойло. Сбрую сняли, и голышки утешали друг друга, пока не уснули.

Глава 11: Аукцион

Бенджамин и Диана пришли за ними наутро. Одежды не принесли, но по крайней мере не связали и не затянули в сбрую. Зато вывели на дворик и разрешили сесть — по-людски, на стулья — и позавтракать.

— У нас для вас чудесная новость, девочки! — выпалила Диана.

— Какая, хозяйка? — спросила Лаура.

— Мы опасались, что самое интересное на «Эквусе» вам придётся пропустить, но вчера вечером мы всё уладили. Вы участвуете. И наверняка станете звёздами.

— О чём вы, хозяйка? — спросила Роза.

— Об аукционе. — И Бенджамин отправил в рот очередной кусок омлета.

— Что?! — дружно воскликнули рабыни.

— Я знала, что вы придёте в восторг, — улыбнулась Диана. — Ну разве не волнительно?

— В восторг? В восторг?! — ахнула Роза. — Это катастрофа.

— Не понимаю. — Диана искренне озаботилась. — Я думала, вы обеими руками ухватитесь за шанс расширить свой кругозор и подольше пожить этой упоительной жизнью!

Лаура открыла рот. Потом, ничего не сказав, закрыла.

— Знаю, вы предпочли бы стать рабынями навсегда. Но и дополнительный месяц вам должен прийтись по душе.

— Месяц? — ахнула Лаура.

— Господи, — пробормотала Роза.

— Целый месяц провести рабыней? У меня есть обязанности. Семья. Личная жизнь! — воскликнула Лаура.

— Но всё это улажено, девочки. О чём я тут толкую? Мы всё устроили.

— Почему? Как? Что? — отрывисто спросила Лаура.

— Вчера вечером мы переговорили с Джимом. Он согласен, при условии, что твои отлучки не продлятся дольше недели за раз, — объяснил Бенджамин.

Лаура верила и не верила.

— И с твоей мамой мы тоже вчера пообщались, — продолжала Диана, глядя на Розу. — Она тоже не против, если тебя продадут с аукциона. Она найдёт кого-нибудь присмотреть за твоим домом.

Рабыни не знали, то ли кричать, то ли бежать, то ли падать в обморок. Наверное, потерять сознание было бы лучшим выходом из положения.

— Мы решили продавать вас вместе. Вы вдвоём лот номер семь. Разве не здорово? А вся выручка пойдёт на благотворительность.

Потерявшую дар речи парочку вывели в холл подготовить к аукциону. Вымыли, навели красоту. Ещё десяток девушек и даже нескольких мужчин готовили похожим образом. Однако на «Эквусе» рабынь и рабов присутствовало куда больше.

— Почему лотов так мало? — удивилась Роза, когда её причёсывали.

— Ну, во-первых, продают только победителей, — объяснила голышка, стоящая за спиной Розы. — А во-вторых, некоторых продать нельзя: у них работа, семья, другие дела. — И с жаром продолжала: — Вам так повезло, так повезло! Я видела, как вы побеждали. И знаю, сколько получили наград. Вы уйдёте за колоссальную сумму! Вы рады?

— А то, — буркнула Роза.

Она закрыла глаза. Что же делать? Можно ли отречься от матери?

В конце у обеих на «крупе» горела ярко-синяя семёрка — номер лота. Затем пришлось ждать, пока выведут на сцену и продадут лоты с первого по шестой.

— А теперь — пара, и красивая пара, — заговорил аукционист, когда на сцену вывели Розу и Лауру. — Доставайте чековые книжки и не жалейте чернил. Эти девочки продаются вместе и уйдут недёшево. Думаю, сегодня мы установим новый ценовой рекорд «Эквуса».

— Какое сложение, какие формы, — продолжал он, поворачивая рабынь, чтобы покупатели рассмотрели их со всех сторон.

— Атлетичны на зависть, как вы уже, несомненно, убедились ранее, на состязаниях. Получили медали в каждом из видов, в которых участвовали.

Он огладил их бока и бёдра.

— Кожа будто шёлк, — продолжал он, пальцами водя по животам, плечам и ягодицам. — Покупателя ждёт целый месяц счастья.

Лаура всхлипнула, пытаясь представить целый месяц в рабстве.

Аукционист развернул голышек лицом друг к другу, стал между ними, приподнял в ладонях по грудке одной и другой и несколько раз их подкинул, демонстрируя, какие они крепкие.

— Не отличишь — как по размеру, так и по ощущениям. Настоящее чудо. К тому же вот у этой лактация — к сведению тех, кто любит чай с молоком.

После ещё нескольких комментариев начался торг. Взметались руки, но лиц Лаура разобрать не могла — слепил яркий свет. Наконец лот номер семь ушёл за семьсот пятьдесят тысяч долларов, более чем вдвое побив предыдущий рекорд. У рабынь появился новый хозяин — по крайней мере, на следующий месяц.

Обалделых рабынь увели со сцены на выдачу, где с них стёрли номер, а руки связали за спиной. Лаура всхлипывала на плече Розы, когда подошла Мег.

— Как ты позволила им меня продать, мама? — возмутилась Роза.

— Очень просто, крошка, — улыбнулась её мать. — Ты хотела быть рабыней — ты ею будешь. А мне нужны рабыни, вот я тебя и купила.

— Нас купила ты?! — вскричала Роза.

— Угу. Вы обе мои — со всеми потрохами.

— Я погибла. — Роза простонала.

— Да что же это такое, — всхлипнула Лаура.

Она представила, как её рабство удлиняется и удлиняется, длится бесконечно, — вот только откуда взялось это сладостное волнение?..

«Быть может, это не случайность», — подумала она.

(Всего 326 просмотров, 1 сегодня просмотров)
0

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг