Свекор

В Субботу Сидоровы по обыкновению завтракали рано. Девятиклассник Сережка по субботам учился. Глава семейства Андрей хоть и был на выходном, но частенько мотался на работу на стареньком Опеле — болела душа, переживал ответственный бухгалтер за ответственный участок работы. И только всех разогнав, часов в девять — Мария, супруга Андрея могла спокойно вздохнуть, выпить чашечку кофе и ни от кого не таять выкурить первую утреннюю сигарету (была с мужем договоренность не подавать подростку дурной пример, поэтому при сыне Мария воздерживалась от вредной, но любимой привычки).

Предвкушая этот утренний момент Мария стояла у плиты, готовила омлет, пока муж брился в ванной, а сын не мог определиться что надеть в школу. Марии (Марусе — по версии мужа) недавно исполнилось тридцать восемь. Странный возраст, вроде тебе еще тридцать с хвостиком, а вроде уже и к сорока. Вроде в душе еще поют синички молодости, но разум твердит, что уже пора становиться мудрее, взрослее, зрелее. Простенький атласный халат, привезенный мужем лет пять назад из Таиланда плотно облегал ее не утратившую привлекательность фигуру: красивые ровные ноги, в меру округлую попку и упругую грудь-троечку. Трусики Мария не надевала, так как спала без них, но вот бюстгальтер на ней был, очень уж предательски без него торчали остренькие пики сосков на гладкой ткани халата.

Минут через пять появился сын, сел на край табурета и принялся вяло ковырять в тарелке, не отрываясь от смартфона. Следом вихрем влетел муж, чмокнул звучно супругу в щеку, обдав ее шлейфом мужского парфюма и сев на свое место начал намазывать на батон плавленый сыр.

-Чем займешься сегодня? — поинтересовался он у жены?

-Стирка, уборка, готовка, все как обычно.

-Кстати! Забыл вчера сказать. Отец звонил. Приедет погостить на недельку!

Марию словно ледяной водой облили.

-Когда?

-Так, завтра!

Честно признаться свёкра Мария недолюбливала. Когда его жена была жива, тоже кстати Мария, то при ней общение с родственниками мужа проходило более-менее нормально, а вот как не стало свекрови, Олег Степаныч совсем распоясался. То с одной сожительствовать стал, то с другой, то с третьей, и все бабы-то у него молодые, одной за тридцать было, другой сорок четыре, при том что самому свекру в феврале исполнилось шестьдесят пять. Несмотря на возраст, старичок был бодр и полон жизни. Ну и судя по частой смене любовниц тот самый орган у него тоже вполне функционировал. Вот такой разгульный образ жизни свёкра и раздражал Марию. Признаться старичок тоже не питал к снохе теплых чувств, мог и отчитать прилюдно, и трехэтажным послать, да только Мария, баба с характером оказалась, тоже в ответ могла зубки оскалить. Вот тогда и начиналась перепалка. Муж тактично при этом ретировался, благоразумно не вмешиваясь, а сын цеплял наушники и погружался в мерцающий экран монитора.

Посему немудрено, что новость Марию не воодушевила, а напротив, вела в ступор.

-Па, чё правда дед приедет? Чё реально? — не отрываясь от смартфона встрял малой, — Ну блииииин. Опять он в моей комнате будет спать. Он же храпит. Маа?

-Почему так надолго? — невозмутимо спросила Мария, хотя в душе у нее все бурлило и клокотало от негодования.

-А там в доме ремонт затеял, рабочие крышу разобрали, пока все перекроют, неделя пройдет. Холодно говорит без крыши спать!

Домочадцы доели, допили и кухня опустела так же быстро, как и наполнилась. Мария наконец осталась одна наедине со своими мыслями и немытой посудой.

Принимать у себя дома свёкра она хотел бы меньше всего. Терпеть целую неделю, а то и больше этого сварливого старика, его сальные солдафонские шуточки, утренние возлияния. Вечно сующий везде свой нос и поучающий на каждом углу – таков был Олег Степанович Сидоров, старший мичман ВМФ в отставке.

Женщина вышла на балкон, покрутила в руках сигарету и убрала ее обратно в пачку. Даже курить расхотелось от таких новостей, спасибо мужу за субботнее настроение.

Да, несомненно, они многим были обязаны свёкру. И живут они в его квартире, полученной от Министерства обороны, и денег на старенький автомобиль он мужу подкинул, но всё же не лежала душа у Марии к этому человеку. Не лежала и все тут!

Вместо сигареты и утреннего кофе женщина налила себе полный бокал вина и осушила его за один присест. Алкоголь на голодный желудок подействовал мгновенно и уже через несколько минут проблемы нежданного гостя отошли на второй план.

Переживем, не смертельно! – философски изрекла Мария и принялась убирать со стола.

Закончив с домашними делами она включила воду чтоб набирать в ванную. А сама, пока текла вода, разглядывала себя в зеркало отмечая у глаз новые морщинки и выискивая в густых каштановых прядях седые волоски. В зеркальном отражении была вполне привлекательная дама, явно не дотягивающая до своих лет. Длинные волосы, модная стрижка, выразительные большие глаза зеленого цвета с аккуратными ресничками. Милый носик, упругие чувственные губы. Симпатяжка! — подумала про себя Мария. Вода тем временем набралась, женщина добавила морской соли и раздевшись донага принялась релаксировать в горяей воде, размышляя, как безболезненно пережить грядущую неделю в компании свёкра. Потом мысли женщины поплыли в другое русло и в такт этим мыслям ее узкие ладони скользнули вначале по грудям, получив от прикосновения к затвердевшим соскам небольшой электрический разряд в теле. Затем привычно переместились ниже, минуя живот и погружаясь в водоворот женского наслаждения.

***

Приезд деда оповестил Сидоровых неумолкающей трелью звонка. На пороге стоял Сидоров Олег Степаныч, собственной персоной. Невысокий сухопарый старичок без возраста, лысый, жилистый,  с проницательным взглядом выцветших серых глаз, своей внешностью он чем-то отдаленно напоминающий Льва Дурова. Одевался стильно: джинсы, ботинки-казаки, свитер с воротником под горло и камуфлированная ветровка, на манер армейской.

Как всегда, Сидоров старший приехал с подарками. Что ни говори, а в подарках старик знал толк. Сыну привез хороший набор ключей для авто, литровую бутылку дорогого виски и меховую лётную куртку советского образца, темно синюю, на толстой железной молнии. С последним он конечно промахнулся: ну на кой бухгалтеру – белому воротничку, армейская куртка. «Сгодится!» — это был железный аргумент Сидорова старшего. Внуку дед привез дорогой японский спиннинг и швейцарский армейский нож со множеством лезвий, ну а снохе, «любимой и единственной» духи «CHANELCHANCE», осенние сапоги на шпильке и бутылку Мартини Россо. Прозвучит смешно, но Марии, всегда мучительно давались два выбора: обувь и парфюм. Могла не по одному дню разыскивать нужную пару или аромат, но ничего не подходило/не нравилось/не шло. Старик же угодил в яблочко с первого выстрела. Сапоги из натуральной кожи легли по ножке как влитые, и по размеру подошли и по стилю и по фасону. Аромат духов Марии тоже понравился сразу, хотя не раз подходила к таким в Летуале. В целом подарками женщина осталась довольна, сдержанно поблагодарив свекра.

***

Дни текли своим чередом. Мария терпела нежданного гостя, как могла, в надежде, что дед съедет со дня на день, но ремонт крыши затягивался, в деревне шли проливные дожди, и отъезд родственника отодвигался все дальше и дальше. Женщина с радостью шла на работу (работала два через два в магазине косметики), в эти дни она отдыхала, в отличие от выходных, которые приходилось проводить в присутствии свёкра.

Степаныч же проводил время в свое удовольствие. Пил пиво с вяленой воблой, гонял по телику футбол или детективные сериалы,  иногда ходил на рыбалку — таскал карасей из местного ручья. Пару раз звал внука, но тот отнекивался, ссылаясь на головную боль после напряженного учебного дня или большое количество заданных уроков. Иногда, в погожий день, Степаныч с соседскими мужиками жарили во дворе шашлык. Многие были его сослуживцы, дом-то военный, считай почти вся их часть тут квартиры и получила, так что как жили в общаге друг напротив друга в военном городке, почти так же и тут расселились.

Андрей пропадал на работе допоздна — слишком ответственный он был, обязательный, а иными словами из категории «кто везет, на том и возят». Дед его конечно сверлил понемногу, но беззлобно, а за ужином распечатав с сыном «ноль пять» Беленькой, сразу находили общий язык, переходя на нейтральные темы.

***

Был четверг. Мария была на выходном. По обыкновению накормив свою мужскую братию, и проводив кого в школу, кого на работу, быстро прибралась на кухне, выкурила долгожданную и желанную сигарету и набрала ванну горячей воды. Была у нее такая традиция, утром, когда все ушли из дома, понежиться в ванной, зарядиться на новый день, а после этого уже заниматься домашними делами. Конечно, присутствие свёкра не позволяло расслабиться полностью. Но делать было нечего, не отступать же от заведенных традиций. Сняв халат и белье женщина медленно погрузилась в горячую воду, от чего кожа поначалу покрылась гусиной кожей.

Кода тело привыкло к воде, Мария принялась медленно поглаживать себя. Нравилось ей ощущать под подушечками пальцев гладкость кожи, ее упругость, твердость мышц на бедрах, плоский живот, красивые полусферы груди. Пробыв в воде минут с десять, Марии показалось, что она подостыла, и женщина решила добавить горячей, потянувшись к крану. В процессе этого действия Сидя на корточках и настраивая нужный напор, Мария вдруг начала терять равновесие и машинально ухватилась за трубу холодной воды…

Олег Степаныч досматривал очередную серию сериала «След», как из соседней комнаты раздался пронзительный визг и крик. Кричала Мария.

Свёкор прытко соскочил с кресла и через секунду уже барабанил в дверь ванной.

— Маша, что случилось? Ты живая там? Открой?

Но женщина лишь верещала нечеловеческим голосом, послышался грохот и мичман решил действовать по-боевому.

Картонная дверь вылетела со второго удара и ворвавшемуся Степанычу открылась такая картина.

Мария, в чем мать родила, выставив руки вперед пыталась удержать стремительно бьющий прямо в нее (а теперь еще и в деда) гейзер, вырывающейся из лопнувшей водопроводной трубы. Напор был сильный, брызги летели как из брандспойта и благо, что лопнула труба с холодной водой, будь вода горячей, женщине бы не поздоровилось.

На полу уже набиралась изрядная лужа воды, там же валялась нечаянно сорванная Марией клеенчатая штора.

Степаныч оценил обстановку за пять секунд, три из которых он посвятил нагому телу Марии. Затем схватив сложенное в несколько слоев банное полотенце, что оказалось под рукой, дед заткнул им гейзер, прижимая ткань к лопнувшей трубе.

— Держи так, — скомандовал он снохе, — я стояк перекрою.

Мария выполнила указание, двумя руками крепко прижимая полотенце к пробоине и все еще не осознавая, что стоит перед свёкром совершенно голая. Степаныч же своего шанса не упустил и нарочито медленно пытался дотянуться до крана на стояке, чтоб перекрыть воду, а сам с естественным мужским любопытством тайком разглядывал нагое женское тело, к слову сказать  довольно привлекательное.

Наконец кран повернулся, напор резко иссяк. Свёкор, поднявшись с карачек, накинул на дрожащие плечи Марии ее халат и тактично вышел. Но через пару секунд вернулся. Мария стояла в той же позе, бессмысленно держа перед собой мокрое насквозь полотенце, которым зажимала пробоину. Ее била крупная дрожь отчасти от холода, но больше, наверное, от испуга.

— Давай-ка, давай. Вот так. — Олег Степаныч забрал у  Марии полотенце и помог просунуть руки в рукава халата (не преминув бросить «случайный» взгляд на покачивающиеся груди с пунцовыми печатями сосков) , после чего придерживаясь за руки свёкра женщина переступила ванную и они, хлюпая по залитому полу,  вместе вышли в коридор.

Степаныч проводил Марию в спальню, нашел в комоде махровое полотенце, протянул женщине и сказал:

— На-ка, разотрись пока. Кровь разгони, чтоб согреться. А я чайник поставлю. И водки тебе принесу.

Когда свёкор вернулся, Мария стояла там же где он ее оставил, пребывая в ступоре и вцепившись в двумя руками в полотенце. Ее продолжала бить дрожь, да так, что зуб на зуб не попадал.

-Так, вначале давай-ка выпей, только залпом, — он протянул ей полстакана водки, которые с помощью Степаныча удалось влить в Марию. — А теперь снимай одёжи свои, я тебя разотру, раз сама не можешь. — Дед снял с безвольной женщины халат и принялся растирать ее тело, руки, ноги грубым махровым полотенцем. — Та-ак, кровь побежит, вмиг согреешься. Сейчас чаю горячего и под одеяло. Или водки еще выпьешь?

— В-вот-ки! — прошептала Мария дрожащими посиневшими губами.

— А ну-ка ложись под одеяло. Грейся. Я все принесу.

Нагая Мария юркнула под одеяло, благо постель после ночи была еще не заправлена, и натянув его на подбородок прикрыла глаза, все еще продолжая дрожать. (Степаныч, бросивший взгляд  Марии вслед, отметил приятные округлости ее попки и ощутив в паху оживленное волнение поспешно вышел).

Свёкор появился минут через пять, принес на подносе початую бутылку водки, еще один стакан, соленый огурчик, салями, хлеб и большой бокал горячего чая с медом.

-Нук, давай дочка, по рюмашке, за твое здоровье! А то я и сам в шоке. — Степаныч верной рукой разлил алкоголь. —  А Андрюха — стрервец, получит у меня! Я ему сколько раз говорил трубы поменять. Ай! Все одно! Хоть кол на голове теши! — дед в сердцах махнул рукой и протянув Марии наполненный наполовину стакан, после чего чокнулся с ней и жадно влил в себя свою порцию. Занюхал колбасой, захрустел огурцом и спохватившись, протянул Марии бокал чая.

-Ты давай-ка. Вон чай горячий пей. Сугревайся! А я пойду приберусь там, пока соседям на лысину капать не начало.

Степаныч плеснул себе еще пол стакана, вопросительно оглянул на Марию, но на отрицательно покачала головой. Пожал плечами, мол «ну ладно» и вновь осушил свой стакан. Прожевав хлеб с огурцом спросил:

— Ну ты хоть как?

-Нормально! — почти шепотом ответила Мария. — Испугалась очень! Спасибо!

-Ну, эт. Приходи в себя давай! Пойду я.

Степаныч приступил к уборке, а перед глазами стояла приятная нагая фигура Марии. Крепкая грудь, которой позавидовали бы натурщицы Микеланджело, плоский живот, чуть с жирком — но все как надо, все во вкусе Степаныча, аккуратная ямочка пупка, темные ворсинки на лобке под которыми заметно угадывались складочки женской тайны.

Ловко орудуя тряпкой, отжимая воду в ванную и думая о Марии старик не на шутку возбудился. Степаныч по мужской части был еще будь здоров, даром, что возраст пенсионный, да и до женщин старый мичман всегда охоч был, и в женской привлекательности знал толк. Посему и не шла у него из головы бесстыдно голая сноха, заставляя член в штанах практически дымиться от перевозбуждения. Закончив минут через пятнадцать с уборкой и утерев со лба испарину Степаныч повесил тряпку на ведро, потянулся, разминая затекшую поясницу, набрякший член выпирал на брюках, как небрежно засунутый в карман огурец. Решив, что в данной ситуации напряжение лучше всего снять водкой, Степаныч тихо вошел в комнату, где отдыхала Мария, чтобы забрать недопитую бутылку.

***

Свернувшись калачиком под одеялом, Мария начала согреваться. Изнутри приятно разливалось по телу тепло от горячего чая и алкоголя. Ударившая в голову водка расслабляла, отгоняя назойливые заботы и проблемы. Испуг ушел, а ему на смену пришло недоумение: чего испугалась, подумаешь труба лопнула, водой ледяной оросило, не смертельно ведь. Потом пришло понимание, что перед свёкром она была совершенно голой. Встрепенулся стыд, хотел уже выйти на арену, но его прогнал самоуверенный хмель, а потом и вовсе наступило довольно странное, но знакомое чувство. Приятное онемение в кончиках пальцев, сладкий зуд в паху, огонь растекающийся по телу из недр женской пещерки. Мария невозмутимо подумала, что ее возбуждает мысль, что она была нагая перед другим мужчиной, да еще и родственником, еще и старше ее на четверть века, но имеет ли все это значение? Ей было приятно от этих мыслей, возбуждение нарастало и женщина выпростала кулачки, зажатые между колен и тут же одна рука поползла выше, а ее указательный палец проскользнул между складок и наполовину проник во влажную женскую норку, застыв на полпути. Мария прислушивалась к своим ощущениям. Она поняла, почему так возбуждена случившимся. Свёкор проявил к ней заботу. Такую, которую она никогда не ждала бы от этого черствого хамоватого старика. И это его переменившееся отношение к ней, пробудило какие-то струнки женственности. Ей захотелось, чтоб он был сейчас рядом, просто посидел в кресле. Ощутить его присутствие. Стоп! А она что в это время будет делать? Незаметно ласкать себя? Ну и пусть! Эта мысль пронзила ее очередной вспышкой возбуждения, словно молнией и замерший на полпути пальчик погрузился в недра женской тайны на всю глубину. Тело женщины на миг напряглось и тут же расслабилось. Она могла кончить прямо сейчас, так велико было ее возбуждение, но ей хотелось еще проиграться с собой, немного оттянуть приятные  мгновения. Глаза девушки были закрыты, потому она не увидела, но ощутила, что в комнате не одна.

***

Степаныч, беззвучно войдя в комнату, с минуту стоял у изголовья кровати переминаясь с ноги на ногу и забыв зачем вообще пришел. Так заворожила его дремлющая Мария. Ее волосы рассыпавшиеся по подушке. Раскрасневшиеся щеки. Приоткрытые пухлые губы. Трепещущие ресницы опущенных век. Он протянул руку, чтоб убрать с ее лица упавшую прядь волос…

Когда его пальцы коснулись волос Марии, женщину снова пронзил заряд тока, она намеренно повернула голову и потерлась горячую ладонь старика, а пальчик в ней бесстыдно зашевелился, распаляя уголек томящейся страсти в жгучий пожар. С приоткрытых уст сорвался тихий стон, который не остался незамеченным свёкром, но возможно Мария именно этого и хотела. Этого и чего-то еще. В ней неожиданно проснулось безграничное бесстыдство, бурлящая похоть вспениваясь потекла через край, как закипевшее молоко. Пусть смотрит — думала женщина, пусть видит! Она откинула одеяло, красуясь перед свекром совершенством своей обнаженной груди. Пунцовые соски, с затвердевшими кончиками призывали тронуть их, сжать в пальцах, гладить, кусать целовать. Когда грубые мозолистые пальцы старика наконец провели по груди, Мария подалась им навстречу, призывая быть смелее, позволяя девать абсолютно все, что может доставить им двоим удовольствие. Степаныча уговаривать дважды не пришлось. Он откинул одеяло, полностью срывая покров с наготы снохи и бесстыдный пальчик, массирующий ее дырочку на мгновение замер.

Степаныч целовал живот женщины, спускаясь все ниже. Коснулся губами пушистых волосков, немного потерся о них лицом и не задерживаясь устремился в самый низ. Властно раздвигая бедра женщины в стороны он проник языком в ее сладкое лоно и женщина, все это время балансирующая на грани экстаза забилась в оргазмических конвульсиях. Старик был опытный любовник, дав Марии прийти в себя пару минут вновь принялся за оральные ублажения своей снохи, уже более целенаправленно и вдумчиво. Бедра Марии ерзали, сбивая постельное белье, пальцы комкали простынь, голова металась по подушке из стороны в сторону,  а ведь это быль пока только язык и немножечко пальцы. Когда Мария кончила снова, свернувшись калачиком, прижав колени к груди и подрагивая от нахлынувшего блаженства, то через миг ощутила как Степаныч пристраивается к ней сзади. Его твердый горячий член терся о ее ягодицы. Где-то далеко, на границе подсознания маякнула мысль «это уже слишком» но ее тут же смыло новой волной желания, потому что в тот самый момент свёкор, нащупал головкой тот самый вход и ощутив некое физическое сопротивление буквально натянул Марию на себя. Она громко простонала, схватив старика за руку, чтоб поумерить его натиск, член у старика оказался гораздо толще и тверже чем у Андрея, и для Марии это проникновение оказалось непривычным. Постепенно любовники подстроились друг под друга, вошли в ритм, Мария быстро привыкла к новому размеру, а ее податливая плоть достаточно растянулась приняв необходимую форму. Старик довольно ритмично елозил в ней своим поршнем, приближая очередную волну оргазма.

— Только не в меня! — хрипло простонала сноха.

— Знаю! — процедил сквозь зубы старик и через несколько толчков выскользнул из тесной норки и тут же Мария ощутила горячие брызги на бедре и ягодицах.

Надо было в ротик — запоздало подумала женщина, но смолчала.

Степаныч, членом не потерявшим твердости, размазал сперму по ягодицам снохи, после чего поднялся с кровати и бесшумно вышел из комнаты. Все это время глаза Марии были закрыты,  она ничего не видела, полностью погрузившись мир ощущений и восприятия.

***

Вечером, когда дома все собрались, Степаныч к ужину не вышел, сославшись на подскочившее давление, однако сухо выговорил сыну за лопнувшую трубу, которую старик после обеда залатал, пока Мария дремала, после страстного согревания со свёкром.

Следующие несколько дней Олег Степаныч и Мария не оставались наедине. Сначала наступили выходные и все были дома, потом Мария работала две свои смены, а возвращалась она позже мужа, а потом Сережка с простудой дома сидел. Мария всю неделю огрызалась на всех, толи ПМС наступил, толи еще какая дурная муха укусила, но мужская половина семейства Сидоровых старалась не попадаться ей под горячую руку. Даже Степаныч (тот еще знаток тонкой женской психологии) знал, что в таком дурном настроении от бабы ничего путного не перепадет, разве что кухонным полотенцем по роже, а то и вовсе скалкой по хребту. Потому старик спозаранку убегал из дома. На выходных даже уговорил внука сходить на рыбалку, испытать подаренный спиннинг (там кстати малой простуду и подцепил). Другие дни с мужиками у замполита в гараже допоздна засиживались, общались за жизнь, вспоминали былое, годы службы, вели неторопливые мужские разговоры, расположив нехитрую закуску и литрушечку перцовки на капоте старого Москвича.

***

А то, как раз среда была. Малой в школе, старшой на работе. Степаныч в благом настроении поднялся, сбрил с бороды серебристую щетину, пошлепал по щекам ладошкой с лосьоном. На кухне Мария обед готовила, стояла у раковины, картошку чистила. Степаныч вроде и не задумывал ничего такого, хотел как раз разговор завести, что погостил вволю, пора и честь знать. Думал, может Мария намек правильно поймет, напоследок еще разок даст перед отъездом. Хотел старик словами, но как увидел эту попку аппетитную под тонким атласным халатиком, ну не сдержался, положил ладошку сверху и сжал легонько, да даже вроде больше-то по отечески, нежели с намеком. А Машка же аж подпрыгнула.

-Хам! Что себе позволяешь?

Степаныч даже опешил. И шаг назад ступил, так уж его Мария взглядом прожигала. На этом бы буря и утихла, но Марусю вдруг понесло:

— Собирайте шмотки свои и вон из моего дома. Глаза больше видеть не хотят. Я что, служанка? Кухарка? Обслужи да пригрей? Так что ли?

Тут уже Степаныча слова снохи задели, да задели за живое.

Ни один мускул на лице не дрогнул, вот только взгляд вдруг холодным стал, как у змеи. Подошел он, взял женщину за горло и легонько сжал.

— Ты на меня тут голос не повышай, ссыкуха! И из моего дома не советую меня гнать, если хочешь чтоб квартира вам с Андрюхой отошла, когда мир этот покину. А то я ведь могу и тут остаться, на своей жилплощади, и жену привезу сюда, а вы поедете какой-нибудь Мухосранск покорять. Усекла? — старик убрал руку с горла.

Мария слезы сдержала, но когда к раковине отвернулась два ручейка из глаз предательски потекли. Оба поняли что палку перегнули. Но и гордость каждому не позволяла первому на мировую пойти.

Степаныч заглянул в холодильник. С тоской поглядел на недопитую ноль пять «Журавлей», но даже и водка в горло не лезла. Взял огурец, потер о край вытянутой футболки с надписью Manchester United откусил и ушел в свою комнату, так и не сказав больше ни слова.

В комнате вытащил свой армейский баул на середину, поскидал в него вещи уже ненужные. Вроде как домой собрался. Минут через пятнадцать Мария промелькнула. Туда прошла, обратно. Вернулась, к косяку прижалась,  Степаныч на нее ноль внимания.

Она губы жевала, жвала, наконец выдавила из себя:

— Олег Степаныч, Вы извините, я погорячилась. Я не хотела все это сказать. Оно само как-то выскочило.

— Ну извинил, дальше что? Ступай, куда шла. Не отвлекай. Видишь баул собираю.

Но женщина не ушла. Стоит у косяка, глазки в пол потупила, словно нашкодившая школьница. Молнией на халатике только «вжикает», то вверх, то вниз. И  с каждым разом молния все ниже и ниже расстегивается. Степаныч — тот тертый калач, когда надо и взгляд у него зоркий. Углядел, что белья на девчонке не имеется, уж в верхней ее, грудастой части, так точно. А она не уходит. Ждет прощения. Ну Степаныч мужик отходчивый, пришлось простить негодницу.

— Пойди сюда! — негромко позвал.

Подошла пританцовывая, бедрами крутит, словно танцует, ну прям как старшеклассница на танцах — не иначе, даром что пятый десяток не за горами.

Встала напротив, ножки немного расставлены, попкой виляет, но взгляд не поднимет, застенчивую изображает. А молния так и осталась внизу, аккурат меж пупком и нижней округлостью грудей.

Степаныч руку меж колен положил (чуть вздрогнула, да и то больше для порядка) и поскользил ладошкой повыше, вдоль внутренней поверхности бедра, пока не достиг промежности, пухлых губок горячих, мокреньких, волосиками щекочущих. Бесстыдница и внизу без белья оказалась. Степаныч знал, как бабский норов обуздать, сразу два пальца в нее и погрузил, а Мария давно уже возбужденная и влажная была, так пальцы как по маслу в нее и вошли. У снохи коленки затряслись, чуть ноги не подкосились ухватилась деду за плечи, а он в ней пальцами туда сюда, такую игру затеял. Она и в стон и в крик, но обоих эта игра забавляла. Что только пальцы его в ней не вытворяли, а другой рукой, дед молнию до конца расстегнул и руками груди мять, соски бордовые меж пальцев теребить, живот гладить.

Когда Мария кончила, то ноги ее все же подкосились и она обессилено сползла на пол, цепляясь руками за деда и аккурат головку ему между ног пристроив.

Такой расклад Степаныча порадовал, он недолго думая голову барышни чуть сместил и выпростал своего железного молодца, приладив гладкую шарообразную головку к губам снохи.,

Облизывала она качественно, самозабвенно, со знанием дела и предвкушаемым удовольствием, видно было, что любит женщина сей процесс, но нечасто в ее личной жизни он практикуется. Степаныч откинулся на кровать упершись на локти и удовлетворенно наблюдал за происходящим, получая и физическое и эстетическое удовольствие. Мария заглатывала его ствол глубоко, почти проталкивая в горло, затем вынимала, жадно хватая ртом воздух и сплевывая на головку вязкую слюну, которую тут же слизывала, будто подтаявшее мороженное. Скользила губами вниз по стволу, втягивая в рот яички и посасывая их, перекатывая во рту, пока рука ездила вверх-вниз по его железному древку.

Степаныч ухватил пальцами большую прядь густых каштановых волос, и потянул в сторону, вначале уведя горячие губы от члена а потом дав понять Марии, что пора переместиться. Женщина поднялась с колен, скинула болтающийся на плечах халат, помогла старику стянуть брюки с колен и пока он снимал через голову футболку, она уже забралась на кровать, встав на колени аккурат своей пещеркой над его членом. Медленно опускаясь, женщина направила головку ко входу в горячее лоно и мягко надсадилась на него протяжно выдохнув. Пока она раскачивалась на нем, словно суденышко на волнах, приноравливаясь к ощутимому и непривычному размеру, свекор протянул руки и сжал маячившие перед его лицом спелые бугорки грудей. Мария затрепетала набирая темп, а старик теребил ее соски указательными пальцами, доводя до экстаза и с шлепками врезаясь в ее бедра, подмахивал в ритм.

Горячая баба оказалась Мария, с нераскрытым темпераментом и нерастраченной страстью. Ощутимо было, что муж ее в любовно-постельном плане никакой. Мудрено, как до сих пор любовника не завела на стороне?

Она запрокидывала голову назад, смежив веки, а с уст срывался хриплый стон. Потом открывала глаза и смотрела на Степаныча замутненным похотливым взором, тянула его руку к лицу, брала в рот пальцы — указательный и средний и сосала их в ритм соития, словно это был еще один член.

Достигнув оргазма женщина повалилась на старика, прижимаясь к нему распаренным влажным телом и подрагивая от сладостных конвульсий. Степаныч и сам был на грани, посему расхолаживаться молодой и горячей долго не дал, вновь потянул за волосы и проурчал.

— В ротик возьми, кончу сейчас!

Мария сползла вниз, втянула член между приоткрытых губ и едва провела языком по центру головки как в язык ударила первая порция жирной терпкой спермы, за ней еще одна и еще. Семя смешивалось со слюной и Мария глотала его, высасывая из члена остатки. После этого она перевернулась на бок, положив голову на живот свёкру и еще какое-то время поигрывала с опадающим членом, выдавливая из него капельки, собирая их пальцем и слизывая с подушечки языком.

— Мне было очень хорошо. Как давно уже не было. Спасибо! — прошептала женщина.

-Ну вот, а полчаса назад хотела меня из дома выставить. — проворчал старик.

-Я же извинилась! — она подняла голову о посмотрела на деда.

— Тут не спорю. Извинилась! И очень хорошо извинилась! — старик погладил сноху по волосам и она снова положила голову ему на живот. В этот миг Мария ощутила, как его член вновь начинает твердеть.

Женщина бросила удивленный взгляд на Степаныча, а он кивнул: мол пользуйся моментом!

***

Затем снова были выходные, на улице задалась непогода и все толпились дома. Но на этот раз в доме было шумно и весело. Степаныч с сыном пили пиво, малой отвлекался от компьютера, что бы умыкнуть у них горсть чипсов или пакетик сухариков. Мария готовила утку в духовке. К слову сказать Степаныча провожали.

На другой день настало время отъезда. Больше у свёкра со снохой времени наедине не выдалось, потому оба были напряженные и молчаливые. Когда Андрей ушел прогревать машину, чтоб отца на вокзал отвезти,  а Степаныч возился со своим мешком, распихивая остатки имущества вроде бритвы, зубной щетки и зарядки от телефона, Мария позвала сына, который как всегда сидел в компьютере.

— Сережа, вынеси мусор пожалуйста? У меня ведро полное, очистки уже не помещаются.

— Ну ма,  я потом.

— Сергей, я кому сказала. Не потом,  а сейчас, — проявила мать строгость.

— Блиииин, я деда провожаю.

— Ступай, ступай, помоги мамке. За пять минут обернешься и пойдем вниз. — поддержал Степаныч сноху.

Когда дверь на юношей захлопнулась, свёкор был уже на кухне, расстегивая ширинку. Времени было в обрез, поэтому он просто задрал халат стоящей у раковины Марии и нетерпеливо вошел в нее, наклонив женщину к крану. Влажное лоно горячо приняло твердый кол старика. Дед слепо мял под халатом груди, неистово насаживая трепещущее женское тело на свой конец. Мария, склонившись над раковиной, вцепилась в столешницу кухни, что аж пальцы побелели, пряди волос упали в кастрюлю с водой, но она этого не замечала. Стиснув зубы женщина удерживала в себе рвущиеся наружу стоны.

— Сейчас! — скомандовал свекор и с чавкающим звуком выдернул головку из гостеприимной раковины. Мария тут же развернулась, присела на корточки и жадно втянула в рот подрагивающую головку. Когда рот ее наполнился густым горячим семенем хлопнула входная дверь и с малой с порога прокричал, стягивая ботинки:

— Ма, я пришел. Дед, ну чо, идем?

Женщина уже дернулась, но чуткий Степаныч придержал ее голову, оставляя член у нее во рту. Сам через край дверного косяка видел, как внук небрежно бросил куртку на вешалку и пошел в свою комнату.

— Дед ты где?

— Иду я ! — хрипло отозвался Степаныч. — Сейчас воды попью. Ты проверь-ка пока, я зарядку от телефона взял?

Старик перевел взгляд вниз и глянул в округлившиеся от ужаса глаза Марии, которая к слову сказать так и перекатывала его головку во рту, обсасывая, словно леденец. Оба беззвучно рассмеялись и Степаныч на всякий случай приложил палец к губам — тихо, мол!

Мария поднялась, утирая рот, свекор тем временем убрал оружие преступления на штатное место.

— Ну что проверил? — прокричал старик, глядя Марии в глаза. Ее лицо находилось очень близко и до старика доносилось частое горячее дыхание с мускусными нотками спермы. Его рука скользнула под подол халата и два пальца погрузились в горячую пещерку. Мария вздрогнув вцепилась в плечи старика и умоляюще поглядела на Степаныча, мотая головой, но старик и его пальцы были неумолимы. Сережка что-то ответил деду, но свёкор не прекратил своих действий, да и Мария больше не дергалась. Оба они каким-то шестым чувством знали, что малой не войдет в этот самый момент на кухню и не заметит их греха.

Мария вздрогнув замерла, сжала пальцы старика в себе, тесно сдвинув бедра и затряслась в оргазме.

— Хорошо! — Прошептал свекор. — Хорошая девочка!

Когда оргазм отпустил Марию, старик вытащил из нее пальцы и пихнув их в рот смачно обсосал, слизывая женскую влагу.

— Ты ко мне приезжай. На недельку. Одна. Я тебе устрою рай на земле. Вот увидишь. — сказал свёкор и не дожидаясь ответа вышел.

Хотя уже спиной, не услышал, а скорее ощутила, как Мария беззвучно вымолвила:

— Приеду!

***

Когда дверь за свекром и сыном захлопнулась, Мария еще стояла прислонившись спиной к раковине и пытаясь прийти в себя, выстроить в один ряд рассыпающиеся мысли, унять клокочущий мандраж, и от неожиданной страсти, и от страха быть застуканной сыном с нелесной ситуации, но скорее все ее тело сводило судорогой истомы от перенесенного оргазма. Умел-таки Степаныч нащупать именно те самые струнки женской арфы, чтоб экстаз приумножить стократ.

Тонкий халат прилип к мокрому от испарины телу, поэтому Мария накинула кофту и вышла на балкон, притворив за собой дверь и жадно затягиваясь своей утренней сигаретой. Внизу удалялся, подпрыгивая на ухабах и подмигивая задними габаритными фарами их старенький Опель, увозя Степаныча в родные просторы.

Мария задумалась над приглашением свёкра. Да и вообще о многом произошедшем в последние дни следовало подумать, неспешно, с расстановкой и выводом как жить дальше и к чему стремиться. Этим женщина и решила заняться, давя окурок в пепельнице и отправляясь в ванную, чтобы традиционно погрузиться в горячую воду и на пол часа расслабиться.

Конечно, будь Мария удовлетворена своей интимной жизнью в последние годы брака, все приключения с отцом ее мужа не получили бы такого развития событий. Но судьба сложилась иначе. Сын подрастал, отношения с мужем охладели, остались лишь супружеские отношения и обязательства. Жили в общем как добрые соседи. Даже выезжали погулять в парк, ходили в кино и театр, но все это как то без души было, без искорки, без огня. Потому Мария и курить снова начала (а ведь бросила, когда забеременела и последующие двенадцать лет даже не тянуло), и бокал сухого могла с утра себе позволить. Нет, конечно, не напивалась, не усугубляла этим делом, но и не запрещала себе порой такие излишки. А все потому что перестала Мария чувствовать себя женщиной, красивой, желанной, восхищающей. Хотя и себя не запускала, следила за фигурой, за внешностью. Всегда волосы ухоженные, ногти, одета со вкусом, но Андрей все это не замечал, глаз наверное намылился. Что ж, так бывает, не только у нас, у многих так. Можно интрижку на стороне завести, но жить на два фронта Мария не хотела, да и семью сохранить хотелось, хоть ради того же Сережки. Потому и жила Мария последние годы в таком вот застойном периоде. Особо мужа не упрекала, на стороне развлечений не искала, хотя ловила и взгляды мужские и вполне галантные намеки от достаточно привлекательных мужчин, но сама лишь расслаблялась в ванной по утрам и довольствовалась супружескими обязанностями а-ля секс раз в месяц. И тут ворвался в ее тихий омут этот свекор, словно сатир, всю воду взбаламутил, все в душе всполошил, да всякими словами можно это называть, но суть то одна, Мария вновь воспрянула, ощутила себя снова женщиной, желанной, страстной, которую хотят удовлетворять, дарить оргазмы, ласкать и ублажать. А это для любой женщины дорогого стоит. И как-то ведь настроил ее Степаныч на одну мелодию, на одну октаву, что и не ощущается разница в возрасте, да и вообще все препоны, которые способен выдумать мозг не имеют никакого веса.

Дальше мысли поплыли в срамное русло, превратились в стремительный журчащий ручей, перескакивая с одной на другую, вспоминая горячие ласки деда, его пальцы, то нежно, то с напором жмущие на те самые клавиши внутри ее тела, на его твердый и горячий член, на его…

…лежащая в ванной Мария резко вытянула ноги вперед, все мышцы в ногах напряглись, тело задрожало в конвульсиях от неожиданного ошеломительного оргазма, а бедра с силой стиснули зажатую между ними женскую ручку с проникшими в ее лоно пальчиками.

(Всего 823 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

Руслан&Людмила Адамовы

Писатель искушенных спален, Поэт придуманной любви...

9 комментария к “Свекор”

  1. Уважаемый, РУСЛАН&ЛЮДМИЛА АДАМОВЫ! Из Вашей искушенной спальни опять вышел яркий представитель эротической прозы, с неожиданными фантазиями на перевес.

    2
  2. Олег Степаныч совсем распоясался. То с одной сожительствовать стал, то с другой, то с третьей, и все бабы-то у него молодые, одной за тридцать было, другой сорок четыре, при том что самому свекру в феврале исполнилось шестьдесят пять. Несмотря на возраст, старичок был бодр и полон жизни. Ну и судя по частой смене любовниц тот самый орган у него тоже вполне функционировал

    На самом деле по возрасту его женщин все так,как и должно быть. Не всем быть геронтофилами. Собственно и Марии которая впоследствии стала его очередной всего 38.
    Рассказ неплохой, многим понравится.

    2

Добавить комментарий