Skip to main content

В клубе

              Странный мерцающий свет превращал людей в призраков, их движения становились прерывистыми, рваными. Стробоскоп растворял человеческую плоть, вспышки света создавали танцующих, а моменты темноты  уничтожал их.

               Людей было много, но для тебя существовали лишь те, кого выбирал свет, остальные были всего лишь фрагментами, кусочками плоти облаченные в блестящие обертки из ткани; извивающиеся руки, ритмично раскачивающиеся ноги, головы в каком- то верблюжьем движении двигались взад-вперед. Белые рубахи мужчин, казалось, фосфоресцируют в неоновом свете, женские искрились блестками. Что-то в этом зрелище было от подводного мира, от стаи сельди сверкающей боками в толще океана.

           Девушка танцевала рядом, начиная движение от вращения бедрами, далее вверх по позвоночнику к плечам, вдруг вскидывала руки – вздрагивала, словно стряхивая невидимую энергию, собирала ее вновь круговыми движениями и опять сбрасывала на окружающих. Все кто находился в зале, наполнялись этими  сексуальными ритмами.  Обменивались своими желаниями при этом ничего не говоря, а только показывая возможности. Мне понравился этот дух объединивший всех в огромный похотливый клубок.

Я осталась одна и я надеялась на удачу, на то, что зверь на ловца в концов прибежит. Мужчина ушел от меня со словами о том, что не может быть уверенным во мне. Выражение показалось двусмысленным и я расхохоталась, он обиделся окончательно. Что ж, это правда, я и сама не была уверена в себе. Но теперь мне требовалось возвратить, то чем я всегда гордилась –  мужское внимание, вернуть любой ценой иначе, все на чем строилась  любовь к себе – разрушится.

Могла ли я любить? Задаваясь этим вопросом замечала, что мораль, литература считала любовь обязательным признаком человека. Но, себе я отказала в человечности, понимая, что  не могу не полюбить, ни привязаться к мужчине. Потребность во внешней любви была огромна и ненасытна, причем, чем больше мужчин влюблялись в меня, тем ярче разгоралась страсть к себе.  Это походило на признание актрисы, новые поклонники требовались бесконечно.

Жадность к мужской энергии доходила до того, что временами казалась себе пчелиной маткой собирающей сперму трутней. Я молодела, не чувствуя ни возраста ни уходящего времени, но стоило мне остаться одной, как ужас стучался в двери, казалось, что я старею на глазах. Как в страшных сказках, боясь, зеркал и отражений.

И сейчас одиночество привело меня в этот ночной клуб. Мерцающий свет, углы наполненные мраком. Трудно разглядеть лицо избранника и тогда то, что скрыто  дополняет воображение. Тайные желания сами раскрасят образ по твоему идеалу, что с того, что к утру все будет разрушено, наслаждение  уже получено.

Мужчина сидел рядом на диване, я видела, что он несколько раз внимательно поглядел на меня, думая, что я увлечена танцующими и ничего не замечаю. Мне не хотелось затягивать дело, медленно подталкивая его провокациями – сразу взяла быка за рога:

– Зачем они приходят сюда? – кивнув в сторону танцующих , улыбнувшись, я посмотрела ему прямо в глаза. Он смутился моей прямоты и отвел взгляд. «Все отлично!» –  его робость и смущение были залогом того, что нравлюсь ему.

– Не знаю, им скучно, они хотят развлечься. – Ответил он банальностью.

Я была в коротком и очень узком платье, багрового цвета, обсыпанном серебристыми блестками, что создавало эффект рыбьей чешуи. Я  медленно, закинула ногу на ногу, так чтобы оценил их длину. Край платья скользнул вверх выше приличного, стали  видны интимные подробности моих колготок.

– Это очень простой ответ. Но мне, кажется, они боятся смерти.

– Почему такие страшные предположения? – Он заинтересовано развернулся ко мне, чуть придвинувшись. Я же продолжала смотреть в зал.

– Принеси мне выпить, и я расскажу тебе.

Мужчина вернулся со странными коктейлями, в бурой воде плавал пророщенный картофель. Я удивилась странной фантазии бармена. На вкус он был приятный, но неузнаваемый. Алкоголь расслабил, я стала больше доверять происходящему, люди стали ближе, на душе теплее.

– Они приходят сюда, чтобы почувствовать жизнь, – продолжила я, – оттолкнуть смерть. Жизнь в их домах почти не имеет вкуса. Однообразна и предсказуема. От этого им кажется, что они не живы. Унылое повествование не меньшая проблема, чем жизнь под бомбежками, вот они приходят сюда за событиями, которые что-то изменят.

– И ты сюда за этим пришла?

– Да, и я.

– Как зовут тебя?

– Лена.

– А меня Хром.

–  А Хром это прозвище?

– Да, прозвище.

– Ты боишься своего настоящего имени? Ты женат?

– Так ты тоже пришла сюда, ну, это…чтобы побегать от смерти? – Он ушел от ответа.

– Значит женат. Да и я пришла за этим. Мне страшно с собой, мне страшно, дома. А здесь жизнь хоть и искусственно, но наполняет меня. Вот хотя бы тобой. – С усмешкой подытожила я.

Он улыбнулся и замолчал. Я подумала, о том что останавливает людей от того чтобы предаться самому грязному разврату. Сейчас средства гигиены и мало-мальская избирательность позволяют снизить риск всяческих заражений. Что же остается? Вера? Да, если человек предполагает жизнь после смерти, то, в общем-то, все его силы уйдут на поддержание этой умозрительной концепции. Если он не верит ни во, что, только во власть материального и чувственного мира, то насыщение удовольствиями должно быть немедленным и полным. Я знала, что не несу этот сдерживающий багаж, по крайне мере сейчас, когда луч стробоскопа выхватывает из темноты фигуры людей.

– Потанцуем? – Предложил он.

– Ну что ж, Хром, потанцуем.

Мы покинули с насиженные места и нырнули внутрь танцующей массы.

Музыка и вспышки света, задавали ритм коротких повторяющихся движений. При желании его можно было свести просто к движению бедрами, но можно и усложнить в зависимости от умения. Так что любой вошедший мог импровизировать как угодно. Все танцующие, кажется, были поглощены только собой, удерживая свое маленькое пространство на полу. Но все же это было не совсем так, музыкальный ритм заставлял всех следовать за собой, собирая в одну блестящую стаю.

Я попыталась сразу оторваться от своего партнера, затеряться и посмотреть будет ли он искать. Настиг он сразу. Я обрела окончательную уверенность; встряхнула волосами и подняла руки вверх, соединив их над головой, стала окружать его танцем, двигая бедрами и поворачиваясь к нему то спиной, то лицом в восточном духе, хотя это и была чистая импровизация. Глаза его загорелись.

Мы привлекли слишком много внимания, люди расступились, предоставляя больше пространства. Одна девица, с длинными, как хвост белой лошади, волосами, попыталась присоединиться к нам. Это взбесило меня, он бросил на нее короткий взгляд и вернул его мне. Я постаралась оттеснить ее.

Вернувшись на свои места, продолжили.

– Ну что, теперь ты чувствуешь, как ты наполнился жизнью?

– Да! – засмеялся Хром. – Даже слишком наполнился.

– Вот так? – Я притворно удивилась. – Я могу тебе помочь?

– Можешь. – Он потянулся весь ко мне, не отрывая взгляда от моих глаз.

Кивнув в сторону туалетов я решительно встала и пошла сквозь толпу.

Мне доставляет огромное удовольствие так вести за собой мужчину, понимая, что он не отрывает взгляда от моих длинных ног, которыми я так горжусь, тонких щиколоток, мягкой округлости чуть широковатых бедер сужающихся бутылочным горлышком к талии. Если бы у меня была хорошая грудь, я бы, наверное, шла задом наперед, лицом к нему, но, увы, это не так.

В коридоре перед туалетом я предложила ему самому решить туда куда идти. Хром заметно занервничал, засуетился.  Приятно было видеть его смятение. Я чувствовала свое влияние на него. Это заводило. Появилось мягкое, тянущее чувство появилось внутри живота.

Он растерялся, не зная, в какой туалет вести, в мужской или женский. Я показала ему взглядом на “мужской”. Быстро заглянув внутрь, дал знать, что все чисто. Мы прошмыгнули в кабинку.

Разумеется, мы оказались прижатыми друг к другу, но ему захотелось оглядеть меня при постоянном свете, я заметила, что он хочет отодвинуться. Очень заводит этот мужской взгляд, в женщине всегда скрыта стриптизёрша, нужно только обладать наглостью самки. Действует безотказно и позволяет интриговать и заигрывать с мужским желанием.

– Хочешь посмотреть? – тихо, одними губами спросила я и взялась рукой за низ платья.

Он кивнул, взгляд его следил за моей рукой.

Казалось, что я по блеску его глаз вижу, насколько высоко поднимается моя рука. Было интересно, когда будет  момент, когда он потянется ко мне, потеряет контроль. Рука моя уже скользит по животу, значит он видит мои трусики, самые обычные, белые, школьные можно сказать, я не люблю разукрашенного белья.

Наконец он прикоснулся к ноге, зашептал что-то обещающее и “верное до гроба”. Мне стало весело от той легкости, с которой я ворвалась в его мысли и даже жизнь. Дыхание стало порывистым.

– Тихо, тихо, нас услышат – шептала я ему в ухо, зная, что это теснота и опасность еще сильнее разжигают чувственность.

Он сунул руку мне между ног, я сжала их поймав ладонь и от нее что-то теплое и вкрадчивое поползло вверх, по спине, к затылку, где растеклось  расслабляюще приятно. Колени мои сразу дрогнули, стоять стало трудно.

Но нет, я предпочла более скромный формат, место было, мягко говоря, не совсем подходящим для “полного развертывания. Я закрыла крышку унитаза, поддернув платье вверх села на нее широко раздвинув ноги. Моя голова оказалась на уровне пояса, я притянула его к себе и взялась за дело.

Но, увы, ничего не вышло. Он явно перевозбудился и его “друг” оставался равнодушным к ласкам. Через некоторое время энергия эроса уходить. Он сильно разнервничался. Кто-то рядом кряхтел за перегородкой. Сразу грязь и вонь вернулись на свои места. Со всеми предосторожностями  выскочили из убежища, правда, с кем-то столкнулись у входа, но мне было все равно.

Предчувствуя суетливые извинения, я предпочла бы не возвращаться к этому вопросу. Но Хром печалился:

– Прости, так получилось, это бывает…. так все неожиданно…. ты так хороша, что я растерялся….

– Все, проехали, не думай о плохом.

Его покорность льстила мне, что-то мне говорило, что отвергать его совсем  не стоит. Я еще толком не понимала его мысли и чувства, почувствовала только зависимость от меня. Оставлю его на потом.Но  есть еще сегодня…

Диктуя телефон, я уже приглядывала новую жертву:

– Иди, иди домой. Я позвоню тебе, так будет лучше

– Ты найдешь себе сейчас кого-нибудь? – спросил он заискивающе глядя на меня.

– Да, – я уже поняла, чего он хочет, – найду. Мы трахнемся. Ты доволен?

– Но ты все равно позвонишь, Лена?

– Позвоню, обещаю, а сейчас не мешай. – Я улыбнулась ему и подставила щеку под поцелуй.

Он некоторое время стоял, размышляя, что предпринять, потом, видимо, посчитал благоразумным удалиться. У меня созрел целый план как использовать его в своих целях. Но теперь мне нужен был кто-то более брутальный. Но доводить дело до финала сегодня я уже не хотелось. Я устала. Но и оставить все на оборванной  ноте тоже не хотелось.

– Эта, потанцуем?

«Эта» мне не понравилось. Я обернулась на голос.

– Да, потанцуем…

– Таня.

– Леха.

Домой я приехала на такси, я всю дорогу слушала его бесконечный рассказ, который удивительным образом рифмовался,– «бэха», «Леха», «бляха-муха», «шлюха» ну и так далее. Он попросился со мной, но я отказала.

– Завтра

– Не ну, может сейчас?

– Нет, Леха, завтра это завтра.

При всей его развязности и внешнем напоре он покорился, понурился:

– Ну… я хотел бы увидеть тебя…

Сказал это он так осторожно и неловко, что мне стало смешно.

– Увидишь, обещаю.

Дома мне стало одиноко, опять страх вернулся ко мне. Я долго стояла в ванной перед зеркалом, разглядывала свое лицо…

 

(Всего 83 просмотров, 1 сегодня просмотров)
8

Добавить комментарий

Сайт эротических рассказов и книг