Во время Второй мировой войны. 4 часть: Ночь в Лондоне 1942 г.

Во время Второй мировой войны. 3 часть

Я заказал пинту невыдержанного, военного пива. У них каким-то чудом оказался джин, и я заказал две рюмки для мамы. Не было свободных столов, но мы нашли лавку у стены, где мы могли бы сидеть. Рядом с нами была куча польских солдат, и я думал, что мы сможем свободно говорить: они не понимали ни слова.

Мама сделала большой глоток ее напитка, глядя на меня глазами, полными слез.

«Я … я не знаю, что сказать, сын», – произнесла она.

Я сжал ее руку. «Тебе не нужно ничего говорить, мама».

Она держала меня за руку, и я не мог не думать, что это рука, которая только что терла мой член…

«Нет. Я хочу рассказать тебе все, попытайся понять», – сказала она.

Она сделала еще один глоток джина.

«Когда твой отец был призван в армию, я… я была ужасно расстроена. Раньше он… давал мне то, что мне было нужно».

«Я знаю, мама, эта стена между твоей спальней и моей была тонкой, и я слышал тебя…»

Некоторое время она смотрела на меня неуверенно. «Я… я ему несколько раз изменяла, не могла сдержаться… ожидая, когда он вернется домой в отпуск… а потом, когда он был взят в плен в прошлом году, я… я чуть не сошла с ума. Затем я пошла на танцы в Ратушу и встретила мужчину… мы танцевали, он целовал меня и щупал мои груди, мы вышли на улицу, и он трахнул меня, облокотив на дерево… Я боялась знакомиться с мужчинами на танцах, там могли бы быть те, кто меня знал, было безопаснее – идти на улицу».

Мама уставилась на меня, наблюдая за моей реакцией, и я снова сжал ее руку. «Все в порядке, мама,» – ободряюще сказал я, и она с благодарностью улыбнулась. Мы стояли на пути к туалетам, и когда люди проходили мимо, они заставили меня прижиматься к ней, и глаза мамы расширились. «Ты… ты все еще напряжен, сынок!»

«Ты возражаешь, мама?»

«Нет, нет, но, позволь мне закончить…»

«Подожди, я принесу нам еще пару напитков», – сказал я и пошел к бару.

Я рассмотрел ее отражение в зеркале за баром. Ее помада была слегка размазана. Я посмотрел на ее голые ноги, вспомнив, как они мерцали, когда она подняла юбку к вершинам бедер и осветила их фонариком… Я с трудом мог поверить, что было между ними, трахал ее… у нее была хорошая фигура, и многие мужчины бросали взгляды на маму, а затем, я, взяв наши напитки, вернулся обратно к ней.

«Я думала о том, как ты меня поцеловал, – прошептала она. – Это было особенно – как будто я знала, что это ты…»

Я прижался к ней и слегка поцеловал ее, но она оттолкнула меня.

«Подожди, позволь мне закончить рассказывать… Я выходила каждые две-три недели, когда я не могла больше терпеть… Иногда за ночь у меня было три или четыре мужчины. У меня есть пара постоянных, но сегодня вечером ты был первым…»

Она выпила джин и глубоко вздохнула. «Твой отец написал мне, он просил фотографию со мной обнаженной… Я пошла к фотографу на Хай-стрит и сказала, что мой муж хотел фотографию, где я без одежды… Он сделал несколько снимков, и мне не нужно было платить за них. Оплатой был секс со мной… а я думала о том, что твой отец будет делать, глядя на эту фотографию».

«Мне бы хотелось еще, мне так понравилось, мама».

Мама удивленно посмотрела на меня. «Я… я думала, тебе будет противно, сынок», – прошептала она.

Я засунул руку в ее пальто – ее блузка все еще была расстегнута, и я коснулся груди матери, соскользнув пальцами в лифчик.

«Ты не можешь быть противна мне, мама. Я сотни раз думал о тебе. Раньше я слышал, как твоя кровать скрипела, и ты стонала, а папа рычал, я думал о тебе голой и представлял, что он с тобой делает… если бы стены не было, я мог бы протянуть руку и коснуться тебя».

Она коснулась моего лица. «Иногда я удивлялась, видя, как ты смотришь на меня. Это вызывало у меня приятные ощущения! Но, отпусти меня на минуту – я просто собираюсь попудрить носик. Не скучай!”

Я выпил свое пиво, вспомнив, как трахал ее. Затем она вернулась, прижавшись между мной и стеной. «Я не долго отсутствовала, сынок?»

Она прижалась еще ближе ко мне. «Положи свою руку туда, где она была, родной…»

Я просунул руку в пальто, под блузку, и обнаружил, что она сняла с себя бюстгальтер и, затаив дыхание, погладил ее обнаженную грудь».

Она вздохнула и опустила руку, чтобы сжать мой член.

«На улице было приятно, но, стало еще лучше, зная, что это делаешь ты!»

Мы долго смотрели друг на друга, а потом она хихикнула. «Я вернусь к фотографу завтра и ты получишь мою фотографию, но мне интересно, что мне нужно сделать, чтобы получить ее!»

Она засунула руку в карман пальто и вытащила ее, держа что-то в руках. Она раскрыла руку, и я увидел, что она завязала «Дюрекс», который мы использовали. «Я оставила это в качестве сувенира», – прошептала она и поцеловала его.

«Во мне еще много чего, мама», – сказал я.

«Пошли домой, сынок», – сказала она, и я неохотно убрал мою руку после того, как сжал ее грудь.

На улице я обнял ее и поцеловал, подтолкнув спиной к стене дома. Я засунул руку ей под юбку и потрогал ее: влагалище было влажным, она текла.

«Прекрати! Или я заставлю тебя трахнуть меня здесь и сейчас! Или опущусь на колени и стану сосать у тебя!»

Мы вернулись домой и пошли прямо в ее спальню. Она быстро скинула пальто. На ней были только блузка и юбка, и вскоре моя мать стала голой для меня.

Она села на край кровати и наблюдала за мной, пока я срывал с себя одежду. Потом она наклонилась и поцеловала мой член.

«Я снова сильно хочу, сынок», – прошептала она, потащив меня на кровать рядом с ней.

Но я не торопился и начал целовать ее прекрасное тело, шею, горло, грудь, живот, а затем ее бедра, спустился на ноги, она их раздвинула, и я стал работать между них своим ртом.

Я понял, что она уже на грани оргазма, потому что начала стонать, как только надавил на нее своим языком. Я нашел ее клитор, облизывал и сосал его, сосал губы ее влагалища, и вскоре она содрогнулась.

Но я только начал, мой рот пробрался вверх по ее дрожащему телу. Я целовал ее, когда засунул свой член в нее. Она плакала, когда я снова и снова трахал ее. Ее тело покрылось потом и волосы слиплись на лбу, когда она металась подо мной. Она вскрикнула, когда я разразился внутри нее…

«Бери меня, родной, трахни мой рот, мои сиськи, и, если ты хочешь, можешь трахнуть меня в попу…»

Я хотел – я трахал ее сзади, добрался под ее тело, чтобы схватить ее тяжелые висячие груди, перебирал ее между ее ног, когда я накачивал ее…

У меня долго не было секса. Я хотел наверстать упущенное и не собирался тратить время зря. Я не знаю, сколько раз трахал ее, пока, наконец, мы, истощенные, не заснули.

Мне нужно было уйти рано утром. Я встал и побрился, пока не рассвело. Мама все еще спала, и я смотрел на ее обнаженное тело, желая запечатлеть каждую деталь в моей памяти. Я наклонился и поцеловал ее грудь, она проснулась, когда я поцеловал ее рот.

«Мне нужно идти, мама, но у меня будет отпуск, и мы можем продолжить там, где мы остановились…»

«Поскорее, пожалуйста, родной, но я не могу обещать, что буду верной, ожидая тебя…»

Я усмехнулся и сжал ее грудь. «Начиная с этого фотографа сегодня! Я не возражаю, мама, но, надеюсь, ты оставишь что-то и для меня!»

Мы обнимались, я сжимал ее тело. С трудом не поддавшись искушению трахнуть ее снова, я, неохотно оторвавшись, направился к двери…

«Подожди, сынок!» – воскликнула она. – Ты не дал мне десять шиллингов, ну… за тот… первый раз!»

(Всего 319 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10

4 комментария к “Во время Второй мировой войны. 4 часть: Ночь в Лондоне 1942 г.”

  1. «Ты не можешь быть противна мне, мама. Я сотни раз думал о тебе. Раньше я слышал, как твоя кровать скрипела, и ты стонала, а папа рычал, я думал о тебе голой и представлял, что он с тобой делает… если бы стены не было, я мог бы протянуть руку и коснуться тебя».

    Жизненно. А еще часто у людей первый раз возникают такие фантазии, когда они видят какие-нибудь прелести близкой родственницы… Кто-то гонит эти мысли от себя, а кто-то нет. Понравился рассказ.

    2
  2. Rauta92. как я прозевал этот рассказ? Вроде читал все твои рассказы подряд. Но сейчас восполняю этот пробел. Очень интересно, а эпилог обалденный “10 шиллингов за первый раз сынок не дал мамочке”. Очень обалденно! С меня 10+

    1
  3. Я где-то читал, что после войны и у нас юные парни вовсю жили и с мамочками и с тётями, великовозрастными сёстрами, так что тогда инцест процветал – 23 и 24 годы рождения выбили полностью за войну. И в Лондоне тоже, оказывается…
    Интересная и явно жизненная история.

    1

Добавить комментарий