VVV

– Барыня, не изволите ли отведать ушиці з судака свіжопійманного? — учтиво обратился слуга к миловидной даме, сидящей у окна усадьбы с пяльцами на коленях.

– Так уж ли свежепойманного? – женщина улыбнулась и отложила рукоделие в сторону. – Тимошка, не ты ли ещё пятого дня ходил на Днепр? Это оттуда судак?

– Помилуйте, сударыня, – Тимошка истово перекрестился. – Ви сумніваєтеся в моїх промовах?

– Да верю я тебе, верю, – женщина встала и протянула руку для поцелуя, которую слуга подобострастно облобызал. – Я верю тебе. И говори, пожалуйста, по-русски: чай, не забыл, как это делается?

– Варвара свет Степановна, нешто я не понимаю, как надо перетолмачить, – поклонился Тимошка и осторожно кашлянул. – Так что насчёт ушицы-то?

– Вели Прасковье обед в гостиной подать, – Варвара кивнула и сладко потянулась, пробормотав: – Что-то сомлела я на солнцепёке-то.

– Графа не будем ждать? – уточнил Тимошка, пятясь к выходу и кланяясь.

– Виктор Михайлович в столице задерживается. Гостей встречает, – неопределённо ответила Варвара. – Но как приедет, сию же минуту на стол накрывай да воды согрей! Пусть помоется с дороги перед трапезой.

***

Обед в гостиной подходил к концу. Судак действительно оказался свежим, к тому же Прасковья приготовила отменно. Рядом суетился Тимошка: то клюквенной настойки Варваре Михайловне подольёт, то пылинки несуществующие со скатерти сметёт, то бросится приборы менять.

За окнами послышались скрип кареты и цоканье копыт. Затем протяжное: «Тпру-у-у!» и следом женский смех и весёлое щебетание. Варвара Степановна быстро посмотрела на Тимошку, и слуга метнулся греть воду.

Шум внизу нарастал, и Варвара настороженно прислушивалась к гомону и топоту: ей показалось, что по парадной лестнице поднимается табор цыган. Через мгновение на пороге гостиной появился Виктор Михайлович собственной персоной.

Пышные усы, залихватски закрученные вверх, воинственно топорщились, в глубоко посаженных глазах прыгали бесенята. Супруг Варвары Степановны отряхнулся, подняв облако пыли, одёрнул сюртук, потускневший в дороге, и гордо возвестил, сделав широкий жест:

– Виконт де Вижьон из Валансьена!

Несколько секунд ничего не происходило, только из-за могучей спины Виктора Михайловича доносилось хихиканье и какая-то возня. Затем пышноусый граф отступил в сторону, и Варвара Степановна увидела изящного гостя в расшитом золотом камзоле и чистых белых панталонах, словно он не проделал долгий путь из Франции в Россию, а только что вернулся со званого ужина.

Виконт де Вижьон из Валансьена самым невозмутимым образом целовал взасос пышногрудую мадам Вербицкую, примостившуюся на перилах рядом с ним. Степанида Вербицкая – супруга помещика средней руки – норовила во время страстного лобзания схватить виконта за причинное место, порядком оттопырившееся и торчащее вне всяких приличий самым беспардонным образом.

Изумлённая Варвара Степановна обратила внимание ещё на нескольких дам явно высокого сословия. Они стояли кружком вокруг французского гостя, вожделенно наблюдая за нескромным процессом и только что не подпрыгивая на месте от нетерпения.

– Душечка! Вы торчите тут, словно воды набрамши в рот! – хохотнул граф и озорно посмотрел на непотребство, творящееся за его спиной. – Извольте поприветствовать нашего гостя! Я его, почитай, из самой столицы припёр – вам на радость, себе на уважение!

Варвара Степановна спохватилась и сделала глубокий книксен, потупив взор. Её щёки горели, лицо зарделось, и она пребывала в совершенно растрёпанных чувствах.

– Проходите, гости дорогие! – пророкотал граф, первым ступая в комнату. – Тимошка, подлец такой, ну-ка накрой нам стол на… – он быстро оглядел разношёрстную компанию и добавил: – На восемь персон!

Тимошка влетел в гостиную и заметался, пытаясь одновременно расставить стулья для гостей, разлить водки по рюмкам и сервировать стол. Прасковья, прибежав из кухни на шум, помогала Тимофею, стараясь не поднимать взор и не попадаться никому на глаза.

– Виконт, позвольте представить вам супружницу мою, Варвару свет Степановну! – граф взял за руку Варвару и подвёл её к французу.

«Интересно, на каком языке мне с ним говорить? – испуганно приседая в реверансе, думала Варвара. – Вдруг мой французский слишком убог, чтобы…»

– Мадам Варварá! – закричал виконт, сделав ударение на последний слог. – Я имель вас с большой радостьи!

Гость схватил Варвару Степановну за толстые ягодицы и прижал к себе, зарывшись холёным лицом в ложбинку греха меж упругих грудей. Потом вынырнул оттуда и, не дав Варваре опомниться, поцеловал её в губы, засунув походя в рот шершавый язык. Варвара чуть не потеряла сознание от такого неожиданного натиска. Когда виконт оставил её в покое, Варвара Степановна облизнулась, почувствовав аромат мятной карамели на губах, и испуганно посмотрела на графа.

Виктор Михайлович деланно рассмеялся, в его сузившихся глазах блеснул металл.

– Мон шери, какая непосредственность!  – воскликнул граф и сердечно похлопал по плечу французского гостя – сильнее, чем этого требовал этикет. – Извольте к столу, дамы и господа!

Через несколько минут все угомонились и расселись за стол. Виктор Михайлович в центре, Варвара Степановна по правую руку, заморский гость – напротив графа. Дамы, болтая без умолку, расположились на свободных стульях. Граф нетерпеливо поднял запотевшую рюмку с ледяной водкой, встал и сказал:

– Да-а-а… Вот такая, значит, оказия приключилась! Дай, думаю, приглашу к нам в усадьбу именитого гостя из самого Парижу…

– Из Валансьена! – перебил виконт, уверенно тиская рдеющую Степаниду, томно закатившую глаза. – У маменька там именье!

– …Раз уж он прибыл к нам в Россию по культуральному обмену, – закончил граф, не обращая внимания на уточнение гостя. – И что же вы думаете? – он обвёл рюмкой притихших гостей. – И пригласил! А он и не отказался, каналья! – Виктор Михайлович захохотал и поднял рюмку над головой. – Сегодня вечером, аккурат в восемь часов, мы устраиваем бал в городской ратуше – за мой счёт, конечно, – его усы гордо ощетинились. – Предлагаю за это выпить!

И, не дожидаясь остальных, немедленно выпил.

– Виконт учился в Санкт-Петербурге, знает толк в русских языках, – продолжил граф, смачно захрустев солёным огурцом. На усах повисла капля рассола. – И мы все просим виконта рассказать нам о нравах, бытующих в современном Париже, – он выразительно вытаращился и обвёл взглядом жующих дам.

– Просим! Просим! – заверещали дамы и захлопали в ладоши.

– Ха! – сказал виконт, поднимаясь из-за стола и активно жестикулируя. – Благодарью! Я сделать лютше: я показать всем, как мы резфимся и отдыхаем!

Во время речи он случайно приблизил наманикюренный мизинец к лицу одной из дам, и она быстро взяла его в рот, стыдливо косясь на присутствующих. Виконт брезгливо отдёрнул руку, удивлённо глядя на развратницу.

– На бал прибудет фся моя команда, они сейчас в путь, – продолжил виконт, на всякий случай заложив руки за спину. – Я познакомить вас с молодыми испанский танцорка, китайский тату-мастер Ли, персидский курительный кальян и весёлый французский куртизан!

Гости переглянулись в немом восхищении.

– Да-да! – захихикал виконт. – Вы фсе сможет сделать себя кожаная картинка, курить кальян и любить весёлый куртизан!

Граф тяпнул ещё водки, и у него загорелись глаза.

– Насчёт татуировки – не уверен, я же не какой-нибудь бедуин, – хрюкнул граф и потянулся за графином, не дожидаясь Тимошки, который суетился около виконта с подносом запечённых куропаток «Ля натюрель». – А вот что касается куртиз… э-э-э, весёлого кальяна, так это мы завсегда не прочь! – закончил он и плеснул себе щедрую порцию, пролив изрядное количество на скатерть.

– С удовольствием пребудем на ваше представление, виконт! – воскликнула Варвара Степановна и вздрогнула от звука собственного голоса. –– Какая у вас интересная жизнь в Париже! – робко добавила она и покосилась на усы супруга, порядком распушившиеся от частых возлияний.

– В Валансьене! – поправил виконт, тиская перси двух дам одновременно. Дамы вежливо стеснялись. – У маменька там именье!

– Тимофей! Куда ты, подлец, уставился? – строжился осоловевший граф, видя, как остолбенел слуга от царящего вокруг виконта непотребства. – А подай-ка клюквишной! Попотчуем парижского гостя самостийной наливкой.

Тимошка метнулся из залы, оглядываясь на заголившуюся Степаниду, разомлевшую от заморских ласк. Ей и без наливки было очевидно хорошо.

– Пожалуй, немного усталь, – возвестил виконт, нетерпеливо озираясь по сторонам.  – Куда можно идти лежать? Хочу немного соснуть перед бал.

– Я с вами, виконт! – подскочила дама справа, пряча в корсет возбужденную грудь. – Я тоже хочу немного соснуть.

– Пожалуй, и я сосну, – решительно сказала Степанида и поднялась из-за стола. Правая дама посмотрела на нее с неодобрением.

– Прошу сюда, виконт. – Варвара Степановна двинулась вглубь гостиной. – Я вас провожу.

Варвара Степановна вместе с виконтом исчезла за одной из многочисленных дверей. Следом за ними двинулись дамы, и через минуту гостиная опустела. Тимошка вошёл в пустую комнату с графином наливки в руках. За столом сидел только граф, уронив голову на грудь.

– Однако! – сказал Тимошка, остановившись в нерешительности посередине гостиной.

Затем вытащил пробку из графина, быстро оглянулся по сторонам и сделал долгий глоток прямо из горлышка. Крякнул, вытер рукавом рот и с подозрением посмотрел на графин. Махнул рукой и приложился к горлышку ещё раз.

– Прасковья! – позвал он и двинулся с графином на кухню, на ходу потирая свое хозяйство через штаны. – Зараз я тобі покажу цікаву штуку…

 

***

Городская ратуша сверкала убранством, словно украшенная на рождество – даром что за окнами наливался томлением лукавый месяц март. Граф не пожалел средств: то ли от желания пустить пыль в глаза заморскому гостю, то ли от скуки, то ли от всего сразу. Столы ломились от яств; ледяные графины с водкой истекали росой; повсюду расставили кушетки и настелили мягких ковров, учитывая предстоящее представление.

К восьми часам вечера ратуша стала наполняться гостями. На предстоящий бал съехалось дворянское сословие с дальних усадеб: всем хотелось познакомиться с французскими куртизанками и посмотреть испанский кордебалет.

Виконт де Вижьон из Валансьена прибыл в половине девятого в окружении разомлевших дам, число которых со времени обеда у графа значительно возросло. Дамы смотрели на виконта с обожанием: в их влажных глазах светилась надежда на скорое и сладкое соитие. Изящный, в сверкающем серебряном камзоле и белых панталонах, подчёркивающих его внушительное французское достоинство, де Вижьон в припудренном высоком парике напоминал короля эльфов, спустившегося на грешную землю с прекрасного цветка сладострастия.

Специально для его компании у одной из стен зала ратуши соорудили большой шатёр небесно-голубого цвета, куда и отправился виконт в сопровождении очаровательной свиты, благоухающей им же подаренным парфюмом за случайные моменты любви.

Граф Виктор Михайлович с супругой Варварой Степановной прибыли в ратушу за час до назначенного времени, чтобы проверить подготовку к балу и встретить прибывающую знать. Пока Варвара мило улыбалась и вела пустословную светскую беседу с гостями, граф грозно вышагивал по центральному залу ратуши и отдавал короткие распоряжения, которые выполнялись беспрекословно, но бестолково. Граф хмурился и переходил на командный тон, что выдавало в нём исправного служаку в прошлом.

Наконец публика расселась по коврам и кушеткам, часть гостей задержалось у столов, гася охлаждённую водку канапе с паюсной икрой и маринованными груздями. Притихли свечи, встрепенулись музыканты, наряженные по случаю в праздничные камзолы и парики с буклями, и зала наполнилась танцующими девушками, словно появившимся из-под земли. Танцовщицы двигались в такт музыки в длинных цветных юбках, из-под которых время от времени вздымался белый атлас подъюбочника.

– Это кордебалет, – скривив рот к супруге, сквозь зубы пояснил граф. – Хор-р-роши испаночки! – добавил он вполголоса и присвистнул: в момент кружения девушек было отчётливо видно отсутствие нижнего белья.

– Это что ж такое делается, люди добрые?! – воскликнула Варвара Степановна, вся подавшись вперёд. – На них же нет исподнего!

– Мадридские обычаи, – неопределённо хмыкнул граф и заёрзал: ему стало тесно в портках.

Танцовщицы били дробь, манили руками, двигали бёдрами, со всей страстью отдаваясь невидимым партнёрам, и к концу представления их движения стали и вовсе непристойными.

Принесли кальян, и граф сидел, окутанный яблочно-вишнёвым ароматом, попыхивая сладким дымом, который клубился через знаменитые усы. Иногда из дыма появлялась рука Виктора Михайловича, но только для того, чтобы увлечь обратно в сладковатую завесу очередную запотевшую рюмку водки.

Варвара Степановна томно обмахивалась веером, поглядывая на небесный шатёр с голубым альковом, за которым с вороватой поспешностью исчезали светские дамы. Испанский распутный кордебалет её интересовал в меньшей степени, чем происходящее на половине француза. Она даже боялась представить себе, что там может твориться.

– Граф, увы мне! Прогуляюсь-ка на свежем воздухе, – решаясь, сказала Варвара, как только очередная дама покинула французский чертог. – Не беспокойтесь обо мне, Виктор Михайлович, это просто лёгкая инфлюэнца от вашего табака.

– Душенька, как вам будет угодно! – пробормотал граф, внимательно следя за испанской солисткой: она только что перекувырнулась в воздухе, сделав изумительный шпагат.

Варвара Степановна спешно покинула супруга и двинулась в покои виконта, оглянувшись лишь один раз, когда откинула полог шатра. Граф к тому времени уже возлежал на кушетке и в клубах серого дыма напоминал боевой фрегат во время битвы.

Напротив, в шатре виконта было прозрачно и очень мило. Мускулистые мавры стояли рядом с креслом, на котором развалился виконт. Варвара быстро отвела глаза: на смуглокожих красавцах из одежды было только опахало, которыми они лениво помавали над виконтом.

Добрая дюжина куртизанок разместилась по всему пространству шатра в недвусмысленных позах, призывающих местное дворянство познакомиться с ними самым непринуждённым образом.

Краснеющая Варвара Степановна стреляла глазами по сторонам, пытаясь разом охватить все беспутство, плотным клубком извивающееся вокруг, и с горечью убеждаясь, что не все добропорядочные граждане остались со своими супругами глазеть на испанский кордебалет.

Глядя на потные и рыхлые тела вельмож, кряхтящих в порывах неподдельной страсти, и погребённых под ними пышных француженок, Варвара наполнялась странным томлением в чреслах. Подобного с ней не случалось со времён невинных забав в Институте благородных девиц, когда она с подружками неожиданно нашла церковным свечам более достойное применение.

Масляный взгляд Варвары, метавшийся между соблазнами, наткнулся на ширму, задрапированную коричневым бархатом и стоящую у дальней стены. Повинуясь внезапному порыву, она шагнула к тайному месту, недоумевая, что же ещё можно скрывать от посторонних глаз во время происходящего свального греха.

За ширмой стоял столик, заставленный баночками и склянками с неизвестным содержимым, а также странный механизм, закачивающийся шлангом с иглой. Рядом на кушетке полулежала Степанида Вербицкая, разведя толстые ляхи высоко в стороны и придерживая их пальцами в перстнях.

Между бёдрами на невысоком табурете сидел маленький китаец и опасной бритвой старательно брил Степаниде кудрявый холм Венеры, роняя хлопья пены вместе с удалёнными волосами на предусмотрительно расстеленную клеёнку под ногами. Взгляд помещицы блуждал в небесах, унесённый Зефиром в неизведанные дали. В уголках толстых напомаженных губ, искривлённых в смущённой улыбке, собиралась слюна и стекала на второй подбородок.

– Господи Иисусе! – коротко перекрестилась Варвара, пулей вылетев из-за ширмы, и… попала прямо в объятия виконта.

– Мон шери, Мадам Варварá! Я ждаль вас нетерпением! – воскликнул де Вижьон, увлекая Варвару Степановну вглубь шатра. – Позвольте иметь вас в наш праздник любфи!

– В каком смысле… Виконт, я не понимаю… – бормотала перепуганная Варвара, с ужасом наблюдая, с каким мастерством и скоростью виконт избавляет её от одежд. – Ах, ну что вы делаете! Вы должны прекратить это немедленно! – отпихивала она руки виконта, с тоской глядя на выход из шатра.

Виктор Михайлович, окончательно окосевший от водки, кальяна и бесстыжих испанских танцовщиц, тяжело поднялся, не обращая внимания на гуттаперчевую миниатюрную женщину, сменившую кордебалет. Гимнастка висела вниз головой в сверкающем обруче под потолком ратуши, выделывая собственным телом замысловатые кренделя.

Граф, покачиваясь, двинулся к шатру, голубевшему в углу праздничной залы. Впечатления, накопленные во время представления, требовали немедленного выхода, и Виктор Михайлович разумно посчитал, что весёлый французский куртизан в данном аспекте подойдёт как нельзя более кстати.

– Дражайшая Варвара Степановна, – бормотал граф, пробираясь сквозь толпу гостей, – надеюсь вы останетесь на свежем воздухе как можно дольше, провалиться мне на этом месте!

Граф помедлил перед входом в шатёр, прислушиваясь, и только взялся за полог, чтобы войти, как он сам распахнулся, и оттуда, не поднимая глаз, выкатилась мадам Вербицкая. Её щёки горели здоровым румянцем. Выглядела она неуверенно и скрылась в полумраке зала походкой боцмана во время шторма, даже не взглянув на графа. Он хмыкнул и вошёл внутрь.

Первое, что бросилось в глаза графу, это лоснящийся смуглокожий великан, к которому голым задом крепко прижалась одна из гостей праздника – жена полковника в отставке. Замужняя мадам, подобравши юбки, медленно качалась вперёд-назад перед мавром, в её глазах застыл ужас. Если бы не сладострастные охи, которые вылетали из перекошенного рта гостьи, можно было бы подумать, что она, покачиваясь в лодке Харона, отправилась в последний путь.

Граф мотнул головой и заметил двух обнажённых женщин явно французского толка, которые приближались к нему, уперев руки в бока. У одной из них на гладко выбритом лобке красовалась маленькая татуировка в виде буквы «V». Виктор Михайлович не без удовольствия уставился на естество второй дамы: таких буковок, набитых искусным мастером, уже было две.

Женщины обволакивающими голосами заворковали по-французски, увлекая графа за собой, и он решил не противиться злу, двинувшись за ними к ближайшей кушетке – тем более что понял сказанное и разделял их желания сверх всякой меры…

Выпустив пар, граф устало огляделся, вытирая обильный пот со лба. К нему приближался счастливый виконт с двумя бокалами шампанского.

– Любезный граф! Как вам понравилься наш весёлый куртизан? – спросил виконт, протягивая графу искрящийся бокал.

– Оба куртизана были хороши! – кивнул граф, одним залпом осушив предложенный напиток. – Кстати, скажите, мон шери, что означает странная татуировка у этих женщин на причинном месте? – он огляделся и развёл руками. – Почитай, они у каждой из них.

Виконт поклонился и медленно допил шампанское, грациозно отставив мизинец. Его глаза искрились ярче игристого напитка.

– Любезный граф! Вы наблюдательность! – Он жестом пригласил ближайших к нему куртизанок, которые от скуки целовались на кушетке. – Этот знак – мой имя, моё тавро, как на породистый жеребчик! – Виконт мелко захихикал. – Глядите: одна буква «V» означать, что я имель эту мадам!

С этими словами виконт провёл пальцем по выбритому лобку подошедшей женщины. Она счастливо заулыбалась и присела в реверансе, почтительно склонив голову перед виконтом.

– А это, – виконт погладил двойное «V» на теле второй куртизанки, – означать, что я имель её попку тоже! – он звонко шлёпнул по заду, который услужливо подставила женщина, и все рассмеялись.

– Так вот зачем вы постоянно таскаете с собой этого китайца! – присоединился граф к общему веселью.

– О, если бы вы зналь, сколько женщин он заклеймил! – радовался виконт, потирая руки. – И свободных, и замужних! В каждой стране, где я бываль! – он приблизился и заговорщически зашептал графу в ухо: –А вы знать, что самый забавный в этом? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Если бы вы слышаль, любезный граф, как пытаются объяснить мужьям свои татуировки эти счастливые мадам!

Виконт залился злорадным смехом, мотая головой и хлопая себя по бёдрам, а граф Виктор Михайлович вдруг затосковал той необъяснимой русской тоской, которая так хорошо была описана другим графом в книгах о трагической жизни и любви…

Виктор Михайлович, сухо попрощавшись с виконтом и сославшись на занятость, быстрым шагом покинул гостеприимное место и отправился на поиски супруги, в надежде застать её у парадного подъезда ратуши, в одиночестве наслаждающейся прохладой ночи. Выйдя на свежий воздух, граф огляделся: Варвары Степановны нигде не было.

– Эй! Голубчик! – окликнул граф ближайшего кучера, дремлющего на козлах одной из многочисленных карет, стоящих на площади. – Ты не видел здесь… одну даму?

– Варвару Степановну? – спросил кучер, вглядываясь в темноту и признавая графа в настороженном мужчине со сжатыми кулаками.

– Да, – подтвердил Виктор Михайлович, испуганно оглядываясь по сторонам.

– Отбыли оне, – ответил кучер и махнул в сторону графской усадьбы. – Похоже, занемогли оне. Кузьмич повёз их домой…

– Кого их? Кто они? – граф весь подобрался, как для удара.

– Знамо, кто оне… Варвара Степановна… Собственной персоной.

– Тьфу ты, чёрт безграмотный! – граф в мгновение ока запрыгнул на козлы рядом с извозчиком. – Гони домой!

– Помилуйте, граф, а как же… – кучер протянул руку к ратуше.

– Гони! – рявкнул граф, и кучер поспешно вытянул коня хлыстом.

***

Варвару Степановну застали врасплох – она только что приняла ванну и была в неглиже – но она быстро нашлась и томно потянулась к графу, стоящему посередине гостиной в запылённых сапогах.

– Милый граф, – проворковала она, нежно проведя ладонью по взмыленному лицу супруга. – Простите меня великодушно, что оставила вас в одиночестве и покинула праздник без предупреждения. – Варвара робко взглянула в налитые яростью глаза. – Надеюсь, когда вы узнаете причину моего бегства, вы поймёте и оправдаете меня!

– И что же заставило вас сбежать? – придушенным голосом прохрипел граф, пытаясь взять в себя в руки.

– Ваш гость, этот негодяй виконт! – Варвара нахмурилась. – Стоило мне заглянуть к нему в шатёр – только ради любопытства! – как он начал ко мне приставать, делая предложения одно непристойнее другого! Он, лукавый, презлым заплатил за предобрейшее Ваше гостеприимство!

Видя, как внимательно слушает её граф, Варвара приободрилась и продолжила:

– Мне пришлось схорониться в комнатке мастера Ли, пока виконт искал меня среди гостей, чтобы грязно надругаться! И во имя своей любви и непорочности, граф, я сделала памятный знак на всю жизнь… Смотрите!

Варвара Степановна, краснея и кусая губы, распахнула халат и предстала перед супругом обнажённой. Виктор Михайлович глянул на свежевыбритый лобок супруги и окаменел.

С красными припухлостями по краям новой татуировки на теле супруги отливали тёмно-синим три маленькие буквы: «VVV».

– Видите, граф! – патетически продолжила Варвара Степановна. – Это означает Виктор, Варвара и Верность! Всё ради вас, граф! Ради нашей любви!

– Дура, – страшным голосом сказал граф. – Верность, по-французски будет Fidélité, и на латыни пишется тоже с буквы «F», – он угрожающе двинулся к супруге.

– Так я це хотіла… – пятясь к выходу, начала оправдываться Варвара, – по-слов’янськи хотіла написати…

– Латинскими буквами? По-славянски, значит?! – переспросил граф и потянулся к канделябру в углу.

Тимошка проснулся от громкого шума и криков, доносящихся со двора. Он сначала не разобрал спросонья, что происходит. Выглянув в окно, увидел визжащую хозяйку, Варвару Степановну. Она бежала по скотному двору, аки вихрь, сверкая голым естеством, с грацией раненого медведя перепрыгивая чурбаки и сонных поросят.

За ней, с напольным канделябром в руке, мчался граф Виктор Михайлович, тяжело дыша и что-то истошно крича супруге вслед. Высунувшись наполовину из окна, перепуганный Тимофей разобрал, наконец, пронзительные вопли:

– Граф! Токмо заради нашої любові!

– Ах ты, дрянь! Стой, кому говорю! Ответь ты, Христа ради, что-таки означает третья буква «V»?!

 

(Всего 124 просмотров, 1 сегодня просмотров)
10
Серия произведений:

Конкурсные рассказы

8 комментария к “VVV”

  1. VENI, VIDI, VICI (лат. «Пришел, увидел, победил» )

    Действительно, прятать такой задорный опус на задворках сайта это настоящее преступление. Прочитала с таким упоением и восторгом словно сама съездила на костюмированную вечеринку в стиле «Barocco».

    Автор конечно поместил своих персонажей в антураж российского провинциального быта времен абсолютной монархии, однако повествование, на мой взгляд, от этого только выиграло. Так приятно осознавать, что на просторах родной страны, даже во времена темного царизма, люди не только уже знали, что такое секс, но и умели его использовать для великосветских развлечений.

    Еще в детстве, когда читала всякие там мушкетерские романы, или смотрела фильмы о придворной жизни в королевских дворцах с их позументами, канделябрами и позолотой на завитушках. То всякий раз ловила себя на мысли, что на несколько столетий, опоздала родиться…

    Правда, должна согласиться, что судьба женщины во все времена примерно одинакова, а меня с моими закидонами, хоть в средневековой Франции, хоть в Екатерининской России, либо беспощадно пороли бы на конюшне, либо бесцеремонно «драли» в дворцовых будуарах … Потому как гвардейские офицеры во всех странах и во все времена, одинаково темпераментно тр@хают, как горничных и куртизанок, так и великосветских аристократок.

    Впрочем я бы хотела быть непременно аристократкой. Ну, во первых наряды пороскошней, а во вторых церемоний и антимоний побольше, в смысле перед тем как раздеть и тр@хнуть… А мне всегда нравились галантные ухаживания, даже когда я прекрасно понимала, что меня всего навсего хотят побыстрее раздеть и выеб@ть.

    И я вообще не представляю, как можно было отказать какому нибудь виконту де Бражелону, который проскакал десять лье на своём Росинанте, что бы вручить тебе букет фиалок. А сами они разодеты настолько нарядно, что даже на поле боя перед кровопролитием выезжают как на парад, в шитых золотом разноцветных мундирах с кружевами на воротниках и манжетах.

    А мебель??? К примеру кровать с балдахином, в стиле Людовика ХV… Да в такой постели не то что во дворце, а прямо в магазине хочется раздеться до гола, запрыгнуть в постель и начать шпилиться с первым встречным. Впрочем в средние века, я бы не стала путаться с кем попало, а неукоснительно соблюдала бы все приличия. То есть тр@халась бы конечно, но исключительно с родовитыми аристократами, ну и симпатичными гвардейским офицерами…)))

    Ну и не секрет, что даже сейчас приходя на работу в крупную корпорацию, симпатичная девушка через постель может добиться гораздо больших успехов, чем просто образованием и трудолюбием. Но только при королевском дворе, вся карьера у женщины делалась исключительно через постель…)))

    Стала фрейлиной и сразу жизнь превращается в сказку. Балы, богатые женихи, шикарные наряды, дорогущие украшения. А всех обязанностей, это петь танцевать, шикарно выглядеть и участвовать во всех дворцовых романтических интригах. Проще говоря не работа, а мечта… Не хочу показаться самонадеянной но я бы в свои юные годы с обязанностями дворцовой фрейлины вполне справилась…)))

    И самое главное никаких репутационных издержек. Все знают, что при дворе всё делается через постель, но лучшие семьи страны энергично толкая друг друга локтями пытаются в этот самый дворец своих юных дочерей пристроить, прекрасно понимая, что во дворце только самые старые и самые ленивые персонажи не будут тр@хать их дочек…)))

    Причем, как долгие романы так и случайные связи этих девочек будет обсуждать если не вся страна, то вся аристократическая элита, словно сериал по телику. И чем хуже репутация, тем выше положение фрейлины в дворцовой иерархи. И чем больше сплетен, тем больше желающих заполучить эту девицу в свою постель хотя бы на ночь. Ну и как вершина карьеры, это возможность оказаться в королевской спальне или в ней поселиться и получить статус официальной фаворитки короля, то есть лучшей любовницы страны…)))

    Вау, Галантный век, моё сердце с тобой навечно, но элементарные приличия требуют вернуться к виконту де Вижьону из Валансьена и остальным персонажам этого замечательного рассказа.

    Там в коментах кто то долго и занудно писал, что в тексте есть масса шерховатостей с описанием конкретных деталей старороссийского быта… Возможно они и правы, я не историчка и спорить не буду. Но должна признать, что общий антураж той эпохи, как я его представляю по фильмам «О бедном гусаре» или «Формула любви» передан автором просто безупречно.

    ==
    Как упоительны в России вечера,
    Любовь, шампанское, закаты, переулки,
    Ах, лето красное, забавы и прогулки,
    Как упоительны в России вечера.

    Балы, красавицы, лакеи, юнкера,
    И вальсы Шуберта, и хруст французской булки,
    Любовь, шампанское, закаты, переулки,
    Как упоительны в России вечера.

    /В.Пеленягре/
    ===

    Ну и не стоит забывать, что это просто притча, аллегория или выражаясь языком Алины Белицкой «- Эпичный стеб…» по поводу московской околобогемной тусовки в середине первого десятилетия XXI века. При этом я не исключаю, что там и сейчас всё точно так же, просто я там давно не тусила и отстала от свежих сплетен.

    Иными словами времена меняются, а нравы остаются. И так это всё, что описано в рассказе, похоже на живую настоящую жизнь, что я даже пальцы начала загибать перечисляя, кто из персонажей с кого из живых людей был списан.

    Тут и виконт де Вижьон из Валансьена который действительно учился в Санкт-Петербурге и действительно знает толк в русских языках. Он этнический француз и потомственный аристократ (В моём случае правда гражданин швейцарии), что правда, в Москве, не мешало ему везде таскать с собой, не то гарем, не то публичный дом, состоящий из представителей золотой молодежи, при чем там были как мальчики так и девочки, которые и с этим виконтом охотно трахались и без всяких комплексов раздевались и ложились в постель с теми на кого этот, условный виконт, указывал пальцем…)))

    Любопытно, что у каждой из них действительно были татуировки подтверждающие принадлежность к этому элитному борделю. И как это ни смешно, они этими татуировками очень гордились. А самое странное, что этот «клуб» периодически расширялся, причем за счет жен высокопоставленных чиновников московского правительства и жен зажиточных бизнесменов. Ну и самое необъяснимое, что эти холеные и ухоженные сановные жены, втайне от мужей, но по доброй воле и абсолютно охотно участвовали в оргиях где их бесцеремонно «драли», как обыкновенных проституток.

    Я уж не знаю, как они объясняли своим мужьям эти татуировки, но то что на этих тусовках их тр@хали во все дырки, это абсолютно точно. Была свидетельницей…

    «Tempora praetereunt, mores manet» Времена проходят, а нравы остаются.

    Автору от меня десятка…)))

    5
    1. » выражаясь языком Алины Белицкой «- Эпичный стеб…»»

      Анфиса, Вы помните эту мою фразу? Честно говоря, я сама уже и не помню, где и по какому поводу её оставила. Блин, чертовски приятно, что тебя цитируют! )))

      0
  2. С удовольствием перечитала. Во многом согласна с Анфисой. Аж стыдно во многих местах, в которых с ней соглашаюсь😅😅 Но так есть, порочная природа берет верх😆😆

    2

Добавить комментарий